Источник света
Шрифт:
Как он и ожидал, охранники не стали изображать из себя отважных дуболомов, готовых умереть за своего босса – по договору подряда обычно умирают неохотно. Впрочем, становиться верными маленькими помощниками Гарика они тоже не спешили. Жизнь вообще не готовила их к принятию сложных решений, и теперь они силились понять, в чем тут подвох и что вообще можно сделать.
Гарику пришлось подсказать им:
– Просто следите за безопасностью пассажирок. Для этого вас и наняли, правильно? Так что даже если не доверяете мне, от своих обязанностей вы не отступите. А мне нужно поговорить с Германом Ганцевичем. Можете остаться рядом, чтобы убедиться: я его не убью, не съем и не изнасилую. Не обязательно в таком порядке.
– Вообще-то, посторонних нам положено… – начал было один из охранников, но запнулся. Видно, где-то в мозгу все же сработал предохранитель.
Гарик продолжил улыбаться, но взгляд его при этом стал колючим – он реагировал так, как и полагалось следователю.
– Очень надеюсь, что слово, ускользнувшее из вашей памяти, – это что-то вроде «обнимать». Потому что если это «задерживать», то нам с вами придется выяснять, каким образом и по какому праву.
– Обнимать так обнимать, – вздохнул второй охранник, бросив раздраженный взгляд на коллегу.
Они оба не доверяли Гарику, они просто не могли понять, чего он добивается, если на самом деле не следователь. Ограбить поезд? Но для этого ему нужно было избавиться от них, а он против их присутствия не возражает. Убить кого-нибудь? Та же история: ему не нужны свидетели. А больше ничего на поезде и не доступно!
Объясняться с ними Гарик не собирался, его полностью устраивала их задумчивость. Ну а то, что они двигались следом за ним, не отступая ни на шаг, даже к лучшему: вызовет замешательство у их коллег, вынудит сначала задавать вопросы, потом уже начинать драку.
Вместе они прошли в следующий вагон. Этот уже оформили для пассажиров, для персонала вряд ли стали бы стараться, притаскивая сюда просторные аквариумы. И вот здесь стало по-настоящему трудно…
Не потому, что на Гарика напали, нет, такой угрозы как раз не было. Просто именно в этом вагоне он неожиданно увидел Майю.
Ему хотелось подойти к ней. Не отчитывать ее – хотя потом им придется обсудить с ней, что такое удачные и неудачные решения! Но пока облегчение от того, что она жива и невредима, оказалось настолько велико, что хотелось подбежать к ней, обнять, может, даже поднять с дивана и закружить…
Но – нельзя. И даже не потому, что у нее на руках спит маленькая девочка. Просто охранники остаются настороженными, и, если Гарик сейчас начнет обниматься с одной из пассажирок, ему станет очень сложно доказать, что он сотрудник полиции, присланный на задание.
Поэтому он был вынужден сдержаться – и заставить сдержаться ее. Майя тоже его заметила, напряглась, начала улыбаться… Ему пришлось встретиться с ней взглядом и покачать головой. Он знал, что ей страшно, что она уже во всем раскаялась, видел, как на ее глаза навернулись слезы. Понимал, что нужен ей сейчас, понимал, почему… но ничего сделать не мог.
Она тоже справилась. Майя могла и сорваться, все равно побежать к нему, а она осталась на месте, хотя Гарик даже издалека в полумраке вагона видел, что она напряжена до предела, до дрожи. Она опустила голову, чтобы никто не заметил ее слезы, и принялась нервно гладить волосы спящей девочки, будто ее сейчас интересовал только ребенок.
– Девушки, прошу внимания! – громко произнес Гарик. – Сейчас все поднимаются с мест и стройными – вам крайне идет это слово – рядами переходят в соседний вагон. Это в целях вашей безопасности!
Майя подчинилась мгновенно, он продолжал наблюдать за ней, видел, как она принялась будить девочку. Но не все отличались таким благоразумием. Например, рослая блондинка, сжимающая в руках полупустую бутылку шампанского, решила, что настал момент непокорности:
– А вот не будем! Мы делаем только то, что говорит Герман!
Икнула, пьяно рассмеялась… ясно с ней все. Тут как раз охранники могли пригодиться. Гарик не был уверен, что даже средние вагоны защитят женщин, если будет катастрофа. Но от фосфора все равно лучше держаться подальше… как и от аквариумов, которые имеют неприятное свойство разбиваться на острые осколки.
– Умирать Герман тоже не приказывал, – напомнил Гарик. – Но если вдруг придется – как перед ним оправдываться? С того света грустные весточки слать?
– Что за разговоры пошли о смерти? – нахмурился охранник.
– А так бывает, когда голова барышни оказывается более хрупкой, чем стена вагона. Значит, так… Если все собравшиеся здесь думают, что я шутки шутить пришел, то очень зря. Шутки у меня при других обстоятельствах шутятся. Вас я просто предупреждаю: поезд скоро начнет аварийное торможение. И будет лучше, если в этот момент вы будете не играть в Марию-Антуанетту и гильотину, а держаться за что-нибудь привинченное к полу!
Охранники его предупреждением прониклись, наиболее пьяная часть публики – нет, но их Гарик и не надеялся переубедить. Хотелось завершить все очень просто: дернуть стоп-кран. Однако про фосфор, оставшийся в последнем вагоне, профайлер не забывал ни на миг и не хотел рисковать.
Чуть посомневавшись, охранники все-таки начали выталкивать несогласных в соседний вагон. По рации они уже передали коллегам, что внезапно свалившемуся на них следователю срочно нужно поговорить с Германом. Ситуация могла разрешиться легче, чем предполагал Гарик… Но не сложилось. Впрочем, он и не надеялся по-настоящему, что повезет.
Большую часть женщин внезапное прекращение праздника удивило, кого-то – напугало, кого-то – разозлило, но злость эта вела к шумным и по большей части безобидным скандалам. Однако наметилась и реальная угроза: в предпоследнем вагоне Гарика встречали совсем другие женщины. Эти были настроены куда решительней, чем их попутчицы, на их лицах застыло непробиваемое упрямство тех, кто точно знает свою цель, взгляд казался стеклянным. А вот и они… Классические сектантки, как по учебнику.
До этого вагона вместе с Гариком дошли не все охранники, однако трое добрались, в том числе и главный их группы. Они, в отличие от профайлера, не поняли, с кем имеют дело, но интуитивно насторожились при виде замерших живой стеной женщин.
– Где Герман? – нахмурился главный. – Нам нужно поговорить!
– Он с машинистом. А говорить с ним вам не нужно, выполняйте свою работу.
Им отвечала красивая женщина лет сорока, показавшаяся Гарику знакомой. Его ведь предупреждали, что вокруг Германа полно знаменитостей… Ну точно, актриса, Марика Януш.
То, что она известна, вовсе не означало, что она адекватна, поэтому расслабляться Гарик не спешил. Он снова продемонстрировал удостоверение:
– Я из полиции. С машинистом ему делать нечего, машинист и без него справится. Мне нужно с ним поговорить.