Чтение онлайн

Мы, делегированные представители Республиканских избирателей Соединенных Штатов, собрались на съезд, и во исполнение наших обязанностей перед избирателями, пришли к соглашению по следующим вопросам:

1. История нации, на протяжении последних четырех лет, полностью подтвердила необходимость существования такой организации, как Республиканская партия. Причины, вызвавшие ее создание, по своей природе являются постоянными, и теперь, больше, чем когда-либо, требуют мирного и конституционного решения.

2. Поддержание принципов, провозглашенных в Декларации Независимости и воплощенных в Федеральной Конституции, о том, что «Все люди созданы равными; они обеспечены их Создателем некоторыми неотделимыми правами; и среди них – жизнь, свобода и право на счастье, для обеспечения этих прав люди создают правительство, которое с согласия управляемых наделяется справедливыми полномочиями», является необходимым для сохранения наших Республиканских учреждений; Федеральная Конституция, Права Штатов, и Союз Штатов должны быть и будут сохранены.

3. Наша нация своим беспрецедентным численным увеличением, удивительным развитием ее материальных ресурсов, быстрым увеличением ее богатства, ее счастьем дома и уважением за границей обязана Союзу Штатов; и мы отвергаем любые возможности Раскола, какими бы основаниями он не оправдывался <…>.

4. Поддержание в неприкосновенности прав Штатов, и особенно права каждого Штата создавать и управлять его собственными внутренними учреждениями исключительно согласно его собственному суждению, является существенным для равновесия сил, от которого зависят совершенствование и выносливость нашей политической сути <…>.

7. Новое утверждение о том, что Конституция, в своей сути, разрешает Рабство в любых из Территорий Соединенных Штатов, является опасной политической ересью, отличающейся от истинного значения этого документа; недавнее использование этого утверждения в судебной практике является революционным и опасным для мира и спокойствия в стране. <…>

Документ 10

Герцог д’Эгильон. Господа, нет человека, который бы не содрогался при виде ужасных сцен, ареной которых является Франция. То самое народное возбуждение, которое укрепило свободу в тот момент, когда преступные министры хотели ее похитить, в настоящее время является препятствием к достижению этой самой свободы, ибо теперь намерения правительства, по-видимому, совпадают с нашими собственными пожеланиями, в целях общественного блага. Речь идет не только о вооруженных разбойниках, которые стремятся обогатиться, пользуясь народными бедствиями. В некоторых провинциях весь народ образует нечто вроде лиги с целью разрушить замки, опустошить поля и, в особенности, завладеть архивами, являющимися хранилищами документов, на которых основывается феодальная собственность. <…> В силу этих веских соображений, равно как и для того, чтобы дать почувствовать народу, что вы действительно заняты его насущнейшими интересами, мое желание, господа, заключается в том, чтобы Национальное Собрание объявило, что налоги будут уплачиваться всеми гражданами пропорционально их платежеспособности, что отныне все феодальные права, связанные с владением ленами и сеньориальными землями, подлежат выкупу вассалами этих ленов и земель, если они того пожелают. Размер этого вознаграждения должен быть определен Собранием, причем лично я полагаю, что подобная компенсация должна в тридцать раз превышать сумму годового дохода, приносимого сеньору этой повинностью…

Епископ г. Нанси. Члены духовного сословия, привыкшие видеть вокруг себя народные страдания и нищету, объединены лишь одним желанием – видеть прекращение этих бедствий. Выкуп феодальных прав необходим для нации, желающей водворить свободу; но выступавшие до меня уважаемые депутаты требовали выкупа только лишь для помещиков. От имени духовенства и исходя из велений справедливости, религии и человечности, я предлагаю установить выкуп и для духовных поместий и прошу, чтобы выкуп этот не послужил к выгоде только духовных сеньоров, но был бы использован таким образом, чтобы могла быть извлечена польза и для бедных. <…>

Документ 11

…У Бертинка прострелена грудь. Через некоторое время осколок отрывает ему подбородок. У этого же осколка еще хватает силы вспороть Лееру бедро. Леер стонет и выжимается на локтях; он быстро истекает кровью, и никто не может ему помочь. Через несколько минут он бессильно оседает на землю, как бурдюк, из которого вытекла вода. Что ему теперь пользы в том, что в школе он был таким хорошим математиком…

Месяцы бегут. Это лето 1918 года – самое кровавое и самое трудное. Летние дни, непостижимо прекрасные, все в золоте и синеве, стоят, как ангелы над чертой смерти. Каждый из нас знает, что войну мы проигрываем. Об этом много не говорят. Мы отходим, после нынешнего большого наступления союзников мы уже не сможем продвигаться вперед – у нас нет больше людей и боеприпасов. Однако кампания продолжается… Люди продолжают умирать…

Лето 1918 года… Никогда еще наша жизнь с ее скупо отмеренными радостями не казалась нам такой желанной, как сейчас, – красные маки, теплые вечера в полутемных, прохладных комнатах, черные, таинственные в сумерках деревья, звезды, шум струящейся воды, долгий сон и сновидения… О жизнь, о жизнь!

Лето 1918 года… Никогда еще не знали мы более тяжких мук, чем те невысказанные муки, которые мы терпим, выступая на передовые. По фронтовым частям поползли невесть откуда взявшиеся и будоражащие слухи о перемирии и о мире. Они сеют смятение в сердцах, и идти туда стало так невыносимо трудно! <…>

Документ 12

…В конце своей жизни Фрейд задал знаменитый вопрос: «Чего хочет женщина?», выразив свою растерянность от столкновения с загадкой женской сексуальности. Разве сложности с европейской Конституцией не свидетельствуют о той же растерянности: какую же Европу мы хотим?

Короче говоря, хотим ли мы жить в мире, где выбор возможен только между американской цивилизацией и зарождающейся авторитарно-капиталистической китайской? Если ответ – «нет», то единственной альтернативой служит Европа. «Третий мир» не в состоянии оказать достаточно сильное сопротивление идеологии «американской мечты»; в сложившейся обстановке на это способна только Европа. Истинное противостояние сегодня имеет место не между «первым» и «третьим миром», а между объединением «первого» и «третьего миров» (американская глобальная империя и ее колонии) и остальным «вторым миром» (Европа).

Теодор Адорно говорил по поводу Фрейда, что в современном мире с его «репрессивной десублимацией» мы имеем дело не со старой логикой вытеснения Оно и его влечений, а с извращенным непосредственным соглашением между Сверх-Я (социальная власть) и Оно (запретные агрессивные влечения) за счет Я. Разве нечто структурно похожее не происходит сегодня на политическом уровне? Это причудливое соглашение между постсовременным глобальным капитализмом и досов-ременными обществами. Цена этого соглашения – современность в собственном смысле слова. Американской мульти-культуралистской глобальной империи несложно интегрировать досовременные местные традиции – чужеродным телом, которое не удается поглотить в полной мере, является европейская современность.

Суть этого «нет» для всех тех из нас, кто беспокоится о Ев-ропе, состоит в следующем: анонимные эксперты, чьи товары продаются нам в красочной либерально-мультикультуралистской упаковке, не помешают нам мыслить самостоятельно. Самое время нам, гражданам Европы, осознать, что мы должны принять подлинно политическое решение о том, чего же мы хотим. Никакой просвещенный управленец не сделает этого за нас.

Документ 13

…Чем было третье сословие до сих пор? – Ничем. Мы не станем рассматривать рабского состояния, под игом которого народ так долго стонал, в котором он поныне пребывает. Его гражданское состояние все же значительно изменилось; еще большие перемены в его правовом положении предстоят в ближайшем будущем, ибо немыслимо, чтобы нация в целом или какое-либо сословие в отдельности стало свободным без того, чтобы не получило свободу третье сословие. Свобода заключается не в привилегиях, а в равных правах, принадлежащих всем.

Если же аристократы, недостойные такой свободы, попытаются удержать народ в угнетении, то народ осмелится спросить их: по какому праву? Если они ответят, что по праву завоевания, и захотят сослаться на давнишние события, то хотя это значило бы восходить слишком далеко в историю, однако, третьему сословию нечего бояться таких воспоминаний. Будем исходить от времени, предшествовавшего завоеванию. Так как третье сословие теперь достаточно сильно, чтобы не дать себя завоевать снова, то его сопротивление будет теперь более действенно, чем было тогда. Почему бы, в самом деле, не препроводить обратно в Франконские леса все те семьи, которые сохраняют безумные притязания на права первоначальных завоевателей Франции? <…>