Чтение онлайн

[18] См. также Ксенофонт, Hell. 6.2.27-39 и Полиэн, 3.9.55.

[19] Феопомп (фр. 111) говорит, что Эвагор и его сын Пнитагор были убиты евнухом Фррасидеем. Никокл, сын и преемник Эвагора, вероятно, не имел никакого отношения к убийству. См. также Аристотель, Политика, 5,1311 В; Исократ, К Никоклу (II), Никокл (III), и Эвагор, 72. Диодор чрезмерно сократил свой источник и сделал Никокла евнухом.

[20] См. Ливий, 6.27.9 след.

[21] См. Страбон, 1.3.18 : «Бура же и Гелика погибли: одна поглощена расселиной, образовавшейся в земле, другая смыта волной». Эти города находились в Ахайя, Гелика к востоку от Эги в Коринфском заливе и Бура вглубь страны. Странно, что не упоминается происшествие в Дельфах, если то же самое землетрясение вызвало пожар 373 г. до н.э.

[22] См. на эту тему Диодор 16.61-64.

[23] Геродот (1,145) называет двенадцать ионийских городов и устанавливает связь между Ахайей и Ионией. Гелика и Бура особо упомянуты здесь, как два места убежища ионийцев от ахейцев. Ср. Страбон, 14.1.20 о празднике, отмечаемом возле Микале.

[24] См. гл. 48.3 о землетрясении и приливной волне. О связи Гелики и Буры с ионийцами см. Страбон, 8.7.2 и 4: «Бура; за ней — Гелика, куда бежали ионийцы после поражения в битве с ахейцами и откуда они, наконец, были изгнаны»

[25] См., в частности Павсаний, 7.24.3-7. Фрэзер (4.165) дает другие ссылки для этой истории. (О Буре, там же. 168).

[26] Когда поколение, к которому принадлежал Зевс, свергло старших богов, вселенная была распределена так: Зевсу — небо и землю, Посейдону — воды, Дису — подземное царство. Своим трезубцем Посейдон управлял водами и ударяя о землю, он вызывал землетрясения («Посейдон — потрясатель земли»).

[27] Первая — река Ладон, приток Алфея, протекающая через Феней, а вторая — Стимфал. У Павсания (8.20, 22) есть описания этих рек. См. также Страбон, 8.8.4. Оба города были в Аркадии, первый из которых представлен Вергилием (Энеида, 8,165) как дом Эвандра.

[28] Можно было бы спросить о виновности экипажей десяти спартанских кораблей, которые стояли на якоре у Гелики и погибли от приливной волны (ср. Элиан, De Nat. animal. 11.19).

[29] Сенека, Q. Н. 7.5: «talem effigiem ignis longi fuisse Callisthenes tradit, antequam Burin et Helicen mare absconderet. Aristoteles ait non trabem illam sed cometen fuisse». По рассказу Каллисфена, перед тем как море поглотило Буриду и Гелику, на небе появлялся огонь такой же удлиненной формы. По мнению Аристотеля, это был не столб, а комета. На основе этого пассажа Диодора и пассажа Сенеки казалось бы, что ὁδός у Аристотеля, Meteor. 1.6, 343 B 23 (διὸ καὶ ἐκλήθη ὁδός) следует читать δοκός. Аристотель датирует этот случай 373/2 г. (там же B 19).

[30] Об участии Царя см. Дионисий Гал. De Lysia Iudicium, 12; Ксенофонт, Hell. 6.3.12, 5.1 далее.

[31] См. 38, которая во многих деталях предваряет эту главу.

[32] См. Ксенофонт, цит. соч. 6.3.1-19 и о дате Плутарх, Агесилай, 28.

[33] Беотийский союз такой, как он был до Анталкидова Мира (об его устройстве см. Oxyr. Pap. 842 [т. V], xi.38–xii.31) был создан заново, только гораздо более централизованный и на демократической основе. Исполнительной властью было собрание беотархов, больше не представляющих отдельные полисы, но избираемые всеми беотийскими гражданами, и уменьшенные в числе с одиннадцати до семи (Глава 52). Учредительная власть принадлежала Собранию беотийского народа, которое проходило в Фивах, но в котором каждый гражданин Беотии имел голос (ср. Диодор 16.25.1). В отличие от Аттики, каждый город имел автономию и в союзную армию входили контингенты отдельных полисов.

[34] См. Ксенофонт, цит. соч. 6.3.19-20; Плутарх, Агесилай, 28; Непот, Эпаминонд, 6,4; Павсаний, 9.13.2.

[35] См. глава 39.

[36] Гай Эрениций (Erenucius) нигде более не известен. Ливий (6.30.2) дает имена шести трибунов: Публий и Гай Манлий, Луций Юлий, Гай Секстилий, Марк Альбиний и Луций Антистий.

[37] Клеомброт уже был в Фокиде (Cary, Cambridge Ancient History, 6.0). Он был направлен туда в 375/4 г. (Ксенофонт, Hell. 6.1.1, 2.1, 4.2). Белох (32.2.236-237) думает, что он был заново отправлен в 371 г.

[38] См. гл. 46.6.

[39] Фиванцы еще недавно были рабами Спарты, поэтому объявление предвещало их гибель, если они выйдут из города. Этот перевод основан на предположении, что глашатай сообщал имена и описания рабов, которые сбежали и которых владельцы стремились вернуть, в сочетании с предупреждением не вывозить и не скрывать их, но арестовать и стеречь их для владельца.

[40] Гомер, Илиада, 12.243.

[41] См. Ксенофонт, Hell. 6.4.3-4.

[42] См. Плутарх, Пелопид, 20.

[43] Возле Лебадеи. Трофоний обозначает преисподнюю Зевса Беотийского (Хтония), которые давал оракулы из этой пещеры. Об этой истории см. Полиэн, 2.3.8.

[44] В другом месте неизвестен. Возможно, ошибка Клеандрид (сын Гилиппа?), См. P. — W. Realencyclopädie, s.vv.

[45] Немного другая версия этой истории изложена у Плутарха, Пелопид, 20.3-4. Павсаний, 9.13.5-6, ближе к Диодору.

[46] Ксенофонт сообщает, Hell. 6.4.20-26, что Ясон пришел после битвы при Левктрах и вовсе не упоминает о перемирии.

[47] У Ксенофонта Архидам также (там же. 18) был отправлен после, а не до боя.

[48] См. прим. к. 54.6. Было высказано предположение, что Ксенофонт, который не упоминает Эпаминонда при Левктрах и представляет Архидама, как посланного после этого боя, пытался принизить заслугу Эпаминонда в победе, и избавить своего лучшего друга Агесилая, отца Архидама, от позора поражения его сына. Здесь нет никаких доказательств такого мнения.

[49] В рассказе о битве Диодор не дает никакого намека на действия конницы (см. Ксенофонт, 10-13), которые были согласованы с быстрым продвижением фиванского отборного отряда. Такая координация (см. Cary, Cambridge Ancient History, 6,82) более вероятная, чем компактный корпус и эшелонированное построение фиванцев, было новым фактором в боях, позднее развитым Македонским.

[50] Диодор, вероятно, преувеличивает. Ксенофонт (Hell. 6.4.15) говорит: «Почти тысяча».

Переводчик: Мещанский Д.В. Agnostik.

57. (1) По окончании года в Афинах архонтом был Дисникет, а в Риме были избраны военные трибуны с консульской властью, в количестве четырех человек: Квинт Сервилий, Луций Фурий, Гай Лициний и Публий Целий. Во время срока их полномочий фиванцы, взяв в поле большую армию против Орхомена, намеревались обратить город в рабство, но когда Эпаминонд посоветовал им, что всякий, кто нацелен на господство над греками, должен защищать их своим благородным обхождением, чтобы добиться их своею доблестью, они передумали. Соответственно, они посчитали народ Орхомена принадлежащим владениям своих союзников, а потом, сделав друзьями фокейцев, этолийцев и локров, вернулись в Беотию[1]. (2) Ясон[2], тиран Фер, власть которого постоянно росла, вторгся в Локриду, сначала через предательство овладел Гераклеей Трахинской, обратил ее в пустошь, и отдал страну этанейцам и малийцам; потом, двинувшись в Перребию, он завоевал некоторые города щедрыми посулами, а другие смирил силой. А так как его влияние быстро утвердилось, жители Фессалии смотрели с подозрением на его возвышение и посягательства.

(3) Пока происходили эти события, в городе Аргос вспыхнули гражданские беспорядки, сопровождавшиеся бойней более обильной, чем зарегистрировано в когда-либо случившейся еще где-то в Греции. У греков это революционное движение называлось "Палочное право", которое получило это название в связи со способом исполнения.

58. (1) Итак, раздоры возникли по следующим причинам: город Аргос[3] имел демократическую форму правления, и некоторые демагоги подстрекали народ против граждан, выдающихся собственностью и репутацией. Жертвы враждебных обвинений поэтому собрались и решили свергнуть демократию. (2) Когда некоторые из тех, кто подозревался в причастности, подверглись пыткам, все, кроме одного, опасаясь мучений от пыток, покончили жизнь самоубийством, но тот пришел к соглашению под пытками, получил залог неприкосновенности, и как доносчик осудил тридцать наиболее влиятельных граждан, и демократия без тщательного расследования предала смерти всех тех, кто был обвинен, и конфисковала их имущество. (3) Но многие другие были под подозрением, и когда демагоги поддержали ложные обвинения, толпа была взвинчена до такой степени дикости, что они обрекли на смерть всех обвиняемых, которые были многочисленны и богаты. Когда, однако, более тысячи двухсот влиятельных мужей были убиты, народ не пощадил и самих демагогов. (4) Ибо по причине величины бедствия демагоги боялись, что их может настигнуть некий непредвиденный поворот судьбы, и поэтому отказались от своих обвинений, в то время как толпа, полагая теперь, что оставлена ими на произвол судьбы, в ярости от этого предала смерти всех демагогов. Так что эти люди получили наказание, которое соответствовало их преступлению, как если бы некое божество наслало справедливое негодование на них, и народ, избавленный от их безумной ярости, восстановил свой рассудок.