Чтение онлайн

[25] Сохраняя гегемонию более четырехсот лет. Концом этой гегемонии явилась битва при Левктрах в 371 г. до н.э.

[26] Получив по жребию Аргею, т.е. равнинную часть Арголиды, центром которой был Аргос.

[27] Темен был сыном Аристомаха, внуком Клеодея и правнуком Гилла, сына Геракла (напр., Геродот, VI, 52; VII, 204; VIII, 131).

[28] Сарданапал: О Сарданапале см. Диодор, II, 23—27.

[29] Оресты — племя, обитавшее в Эпире на границе с Иллирией.

[30] Александр, царствовавший сорок четыре года: Речь идет об Александре I, принимавшем участие в походе персов на Грецию. Ту же генеалогию македонских царей от Пердикки до Александра I приводит Геродот (VIII, 139), который, однако, считает первыми Теменидами, прибывшими из Аргоса в Македонию, Пердикку и двух его братьев (Геродот, VIII, 137—138). Обзор генеалогических традиций о македонских царях см. K. J. Beloch, Griechische Geschichte 3. Bd., 2. Abt. Berlin, Leipzig, 1923, S. 49—53.

[31] В месте, где коз сребророгих узришь: Намек на древнюю столицу Македонии Эги, название которой Αίγές (или Αίγεαί) созвучно слову αίγες «козы»

Переводчик: Мещанский Д.В.

1. Так как элийцы[1] были многочисленны и самоуправляли в соответствии с законом, лакедемоняне рассматривали их растущую власть с подозрением и помогали им в создании оседлого образа жизни для населения, с тем чтобы они наслаждались миром и не испытывали тяги к войне. Они посвятили свою деятельность богу[2] с согласия, практически, всех греков. (2) Поэтому они не участвовали в кампании против Ксеркса в связи со своей службой богу, и в дальнейшем, когда греки были в состоянии войны между собой, никто не досаждал им, так как все ревностно хранили святость и неприкосновенность этой земли и города. Но позже элейцы также стали принимать участие в походах и вступать в войны по своему выбору. (3) Элейцы не принимали участия во всеобщей войне. Действительно, когда Ксеркс выступил против греков с многими тысячами солдат, союзники освободили их от военной службы, потому что вожди посчитали, что они будут наиболее полезны в борьбе, поклоняясь богам.

2. Ей[3] не были позволены объятия мужчин, даже в тайне, ибо никто никогда не будет настолько глуп, чтобы обменять счастье всей жизни ради момента удовольствия.

3. Нумитор[4] был лишен царства своим родным братом по имени Амулий, который был царем Альба-Лонги, но когда, вопреки его надеждам, внуки Нумитора Рем и Ромул, вернувшись, произвели заговор против его брата. Произошло это так. Созвав пастухов, они пришли ко дворцу, ворвались через двери и убили всех, кто встал против них, а затем и самого Амулия.

4. Так случилось, что, достигнув с годами зрелости, они[5] далеко превзошли своих ровесников красотою и силой. Они защищали все стада домашних животных, легко отгоняя грабителей, убив многих из них в своих походах, и даже взяв некоторых живьем. (2) Несмотря на приобретенную славу, они были дружелюбны по отношению ко всем местным пастухам и оказывали радушный прием всем приходящим, проявляя скромность и общительность. Следовательно, поскольку безопасность всех зависела от них, большинство людей подчинилось им и, исполняя их приказы, были готовы явиться в любое указанное ими место.

5. Когда Рем и Ромул гадали, наблюдая за полетом птиц, где им основать город, небесное знамение указало, что справа, и Ромул в удивлении сказал брату: "В этом городе постоянно будет случаться так, что неуклюжие советы будут сопровождаться благоприятными поворотами судьбы". Дело в том, что, хотя Ромул был слишком поспешным в отправке вестника и, со своей стороны, был совершенно неправ, но его невежество было удачным, благодаря случаю[6].

6. Ромул, основав Рим на Палатине, поспешил окружить его рвом, чтобы предотвратить попытки соседей помешать предприятию. И Рем, раздраженный тем, что был лишен первенства, и завидуя удаче своего брата, подошел к рабочим и стал критиковать их работу, заявив, что ров слишком узкий, что враги легко его преодолеют, и в город будет слишком легко попасть. (2) Но Ромул в гневе ответил: "Я прикажу всем гражданам наказать любого, кто попытается пересечь ров". И Рем, повторно смеясь над работниками, сказал, что они сделали ров слишком узким. "Поэтому враги пересекут его без проблем. Смотрите, я могу сам это легко сделать". И с этими словами он прыгнул через него. (3) Тогда некто Келер, один из рабочих, ответил ему: "Я должен наказать любого, нарушившего повеление царя". И с этими словами он поднял лопату, и, ударив Рема по голове, убил его.

7. Мессенянин Полихар[7], человек богатый и знатный по происхождению, решил со спартиатом Эвефном разделить вместе границы земли[8].(2) И когда последний взял под контроль и защиту стада и пастухов, то соблазнился обогатиться обманным путем, но его план вскоре был обнаружен. (2) Действовал он следующим образом: он продал некоторых волов с пастухами купцам при условии, что они будут вывезены из страны, а затем стал утверждать, что потеря произошла в следствии нападения грабителей. Купцы, плывшие на корабле в Сицилию, шли мимо Пелопоннеса и, когда буря застала их, пристали к берегу. Тогда пастухи, сойдя ночью с кораблей, сбежали, чувствуя себя в безопасности в своей земле. (3) Затем они направились к Мессене и открыли своему господину всю правду; тогда Полихар спрятал рабов, а затем попросил своего партнера прибыть к нему из Спарты. (4) Последний настойчиво утверждал, что грабители увели часть пастухов, а других убили, но Полихар показал людей. Когда Эвефн увидел их, то ужаснулся и обратился к молитве, обещая, что вернет волов, умоляя о спасении. (5) Полихар, соблюдая гостеприимство, смягчился, скрыл этот факт, довольствуясь тем, что спартиата постигла справедливость. Но Эвефн не только нарушил свое обещание, но и убил молодого человека, сопровождавшего его в Спарту. (6) Возмущенный этим поступком, Полихар потребовал выдать преступника. Лакедемоняне, однако, не обращали внимания на его требования, но послали сына Эвфена в Мессену с ответом о том, что Полихар должен прийти в Спарту и представить обвинения эфорам и царям. Но Полихал, воспользовавшись случаем, убил юношу и безжалостно разорил город[9].

8. В то время как мессенцы пребывали в отчаянии и принимали вой собак как плохое предзнаменование, один из старейшин убедил толпу не обращать внимания на глупое предсказание прорицателей. Потому что, сказал он, в своей личной жизни они совершают много ошибок по причине неспособности предвидеть будущее, которое подвластно только богам. (2) Поэтому он призвал людей отправить гонца в Дельфы. И Пифия дала следующий ответ: они должны принести в жертву девушку из дома Эпитидов[10], но если та, на кого пал жребий, не в силах принести себя в жертву, то ей должна стать добровольно другая девушка из этого рода. Сделав это, вы победите в войне[11]... (3) Даже такая великая честь не сможет компенсировать ту боль, какую испытывают родители при потере своих детей, так как сострадание пробралось в сердце каждого человека, когда он представил мысленным взором как, становясь предателем, кладет на заклание ребенка, отдавая его на погибель.

9. Он[12] впал в ошибки, недостойные его славы, потому что власть любви велика, чтобы сбить с пути молодых людей, особенно тех, кто гордится силой своего тела. И это причина того, что древние авторы мифов представляли непобедимого Геракла, сраженного силой любви.

10. Архий из Коринфа полюбил Актеона и отправил к молодому человеку посланника с большими обещаниями. Но бдительность и мудрость отца ребенка сорвали все попытки, и он собрал большинство своих товарищей, чтобы принудительно забрать того, кто противился его просьбе. (2) И, наконец, однажды, опьяненный вином и ослепленный страстью, он с компанией ворвался в дом Мелисса и принялся вырывать мальчика силой. (3) Но отец и другие обитатели дома крепко его держали, и в результате упорной борьбы, которая завязалась между двумя группами, мальчик умер в руках своих защитников. Следовательно, когда мы размышляем о странном повороте дела, мы вынуждены и жалеть о судьбе жертвы и удивляться неожиданным поворотам судьбы. Мальчик умер так же как тот, чье имя он носил[13], так как они оба погибли аналогичным образом, от тех, кто должен был их защищать.

11. Агафокл[14], избранный эпистатом[15], при строительстве храма Афины использовал личные средства и, выбрав лучший тесанный камень, построил себе роскошный дом. Но божество изобличило его, так как в Агафокла ударила молния, и он вместе со своим домом был поглощен пламенем. (2) Геоморы[16] постановили, конфисковать его имущество, хотя его наследники предоставили доказательства того, что он не пользовался ни священными, ни государственными деньгами. Дом они посвятили богине и запретили туда кому либо входить. Дом этот и по сей день называют "Домом грома".

12. После этого царь[17], оправившись от ран, думал о том, кому присудить награду за отвагу. И двое мужчин приняли участие в состязании, Клеоннис и Аристомен, каждый из которых претендовал на славу. (2) Так Клеоннис накрыл упавшего царя своим щитом и убил восьмерых напавших на него спартиатов, в числе которых были два известных командира. Он снял со всех убитых доспехи и вручил их в качестве доказательства своей доблести в этом споре. И хотя он получил много ран, все они были нанесены спереди, доказывая, что он не отвернул ни перед одним из своих врагов. (3) А что касается Аристомена, он убил пятерых лакедемонян в борьбе за тело царя и лишил брони всех, кто напал на него. Кроме того, он сохранил свое тело свободным от любых ран, а на обратном пути в город из боя он совершил поступок, который заслуживает похвалы. (4) Клеоннис лежал настолько ослабленный ранами, что не мог ходить без поддержки; и Аристомен, подняв его на свои плечи, принес обратно в город, несмотря на то, что он также был одет в броню, а Клеоннис превосходил всех прочих величиной тела и силой. (5) Таковы были их доводы в пользу получения награды. Когда царь вместе со своими таксиархами[18] занял место, согласно закона, Клеоннис выступил первым и обратился со следующими словами. (6) "Я буду краток в том, почему заслуживаю награду за доблесть, потому что судьи сами являются свидетелями подвигов каждого из нас, и должен лишь напомнить, что мы оба сражались против одних и тех же врагов, в одно время и в одном месте, но именно я убил наибольшее их число. Таким образом, очевидно, что при одних и тех же обстоятельствах я убил большее число врагов, что доказывает мою доблесть. (7) Кроме того, наши тела вам предоставят наиболее убедительные доказательства превосходства мужества, так один вышел из боя, покрытый ранами в передней части тела, другой вышел невредимым как с праздника, а не из жестокого боя, как будто не тронутый противником. (8) Может Аристомену повезло больше, но он не может быть справедливо признанным храбрейшим из нас двоих. Ведь очевидно, что человек, получивший такие раны, не щадил себя, защищая отечество, в то время как другой в середине схватки и окруженный такими опасностями, смог сохранить свое тело нетронутым. (9) Также было бы абсурдно, что в присутствии зрителей боя тот, кто убил меньшее число врагов и наименее пострадал, будет предпочтен другому, кто превзошел его в обоих случаях. Кроме того, выйти из боя с телом, испещренным ранами, значит доказать большую силу тела, но это не является полностью знаком мужества. Но то, что я вам сказал, будет достаточным, так как идет речь о том, чтобы получать награду не за слова, а за факты".

(10) Аристомен, в свою очередь, высказался следующим образом: "Я удивлен, что человек, который был спасен, будет бороться со своим спасителем за награду, ибо приходит мысль, что он, либо считает судей глупцами, либо думает, что их решение будет основано на сказанном сейчас, а не на делах, совершенных ранее. Этим будет доказано, что Клеоннис не только уступает мне в храбрости, но так же и совершенно неблагодарен. (11) Оставляя в покое свои подвиги, он стремится умалить мои, проявляя непорядочность. Поскольку, вместо благодарности за свое спасение, в зависти, пытается отнять похвалу. Я признаю, что был счастлив в этой борьбе, но я уже представил доказательства своей отваги. (12). Если бы я избежал ударов врагов, чтобы не получать раны, я бы считался не счастливцем, а трусом и просил бы не награду за доблесть, а понес наказание, предусмотренное законом. Но если, ведя бой в первом ряду, и убивая всех вокруг, я не получил никакой раны, меня необходимо не только считать счастливым, но еще и храбрым. (13) Действительно, или моя отвага привела врагов в ужас, что те не смели меня атаковать, что заслуживает большой похвалы, либо, если они сражались с воодушевлением и все же я их убил, оставшись невредимым, то я не только храбрый, но и разумный. (14) Тот, кто отчаянно сражается и встречает грозную опасность со спокойным умом, обладает достоинствами души и тела. И все эти же справедливые требования я должен выдвигать против других людей, которые лучше, чем мой соперник. Ибо, когда я нес на руках раненого Клеонниса с поля битвы в город, сам он, по моему мнению, признал справедливость моих требований. (15) Тем не менее, вполне возможно, если бы я не обратил на него внимания в тот момент, он теперь не спорил бы со мной о награде за доблесть, относясь с пренебрежением к проявленной по отношению к нему доброте, утверждая, что великое дело, которое я сделал, было ничем потому, что к тому времени враг оставил поле битвы. Кто не знает о том, что часто армии, покинувшие поле боя, внезапно возвращаются, одерживая победу с помощью стратегии такого рода? Эти слова мне кажутся достаточными, и я полагаю, что нет необходимости говорить об этом более". (16) После этих выступлений судьи единодушно отдали свои голоса за Аристомена.