Исторические портреты
Шрифт:
Описание Гейденштейна особенно интересно тем, что он упоминает о больших крепостных работах, проведённых как раз перед осадой города: позади каменной стены была построена ещё одна, деревянная, что сыграло решающую роль в отражении генерального штурма. Интересны сведения Гейденштейна и о других приготовлениях к обороне Пскова. «Так как московский царь полагал, что нисколько не должно сомневаться в том, что король по взятии Лук направится ко Пскову, то снабдил его весьма хорошо всем нужным для выдержания осады и приказал всё свести туда в огромном количестве», и в городе «был большой запас всего, относящегося к войне». Действительно, все месяцы осады защитники Пскова не испытывали недостатка ни в оружии, ни в порохе, ни в ядрах, ни в продовольствии.
Но всё это были, если так можно сказать, материальные предпосылки для успешной обороны. Общий же её успех могло обеспечить только умелое военное руководство, и для его осуществления в Псков были посланы лучшие воеводы.
Вот они, руководители обороны Пскова: князья Василий Скопин-Шуйский и Иван Шуйский, воевода Никита Очин-Плещеев, князь Андрей Хворостинин, Владимир Бахтеяров-Ростовский и Василий Лобанов-Ростовский, дьяк Пушечного приказа Терентий Лихачёв (он командовал «нарядом»), псковские государевы дьяки Сульмен Булганов и Афанасий Викулин…
Пусть читателя не смущает, что Иван Петрович Шуйский поименован в «росписи» вторым. На самом деле именно он являлся фактическим руководителем обороны Пскова, а вторым был записан по обычному в то время «местническому» счету. Именно ему был вручён царский «письменный наказ», облекающий чрезвычайными полномочиями, и приказано «отвечать за всех воевод». Так писал неизвестный автор «Повести о прихождении Стефана Батория на град Псков». Ему вторит Р. Гейденштейн: «В кремле начальствовали: Шуйские Василий и сын его брата Петра по имени Иван, затем Андрей Хворостинин и Плещеев – из них пользовался большим уважением у московского царя Иван Шуйский по своему уму, Хворостинин по телесной и нравственной силе; и потому! хотя Василий был старше Ивана, однако главное начальство поручено было Ивану».
Итак, боярин и воевода князь Иван Петрович Шуйский…
Будущий герой псковской обороны был потомком суздальско-нижегородских князей, ведущих начало от среднего сына Александра Невского – великого князя Андрея Александровича. Дед воеводы, князь Иван Васильевич Шуйский в конце тридцатых – начале сороковых годов (в малолетство великого князя Ивана IV) возглавлял боярскую группировку и фактически был правителем государства. Потом, в 1547 году было торжественное «венчание на царство» семнадцатилетнего Ивана IV и опала бывших правителей – Шуйских. А затем началась опричнина, жестоко ударившая по «княжатам», по Шуйским и их родственникам. Так что первое самостоятельное воеводское назначение Иван Шуйский получил только в 1570 году. В разрядной книге было записано: «В Донкове князь Иван Петрович Шуйский».
Казалось бы, рядовое назначение рядового воеводы: сколько их, разных воевод, «расписывалось» ежегодно в города на «крымской украине»! Но на Ивана Шуйского была возложена особая миссия, и приходится только гадать, чем именно он сумел выделиться среди других воевод. Разрядная книга назвала Ивана Шуйского «украинным воеводой» и в случае крымского нападения ставила его во главе войска, выдвинутого за реку Оку. Там «в большом полку воеводы из Донкова князь Иван Петрович Шуйский да Фёдор Васильевич Шереметев», и «сходные воеводы» из Новосиля и Орла должны быть под ними, а «большие воеводы» Вельский, Мстиславский и Воротынский по обычаю стояли на «берегу».
По «росписи» следующего, 1571 года Иван Шуйский оказывается уже среди «береговых воевод», во главе полка левой руки. В 1572 году он возглавил сторожевой полк в Коломне, затем в Кашире, отличился в войне с ханом Девлет-Гиреем. Небольшой полк Ивана Шуйского оборонял Сенькин брод, а потом участвовал в сражении при Молодях, прикрывая с фланга «гуляй-город». В 1573 году воевода Иван Шуйский возглавил сторожевой полк во время похода в Ливонию, «на немецкие города», тогда же впервые стал псковским наместником. В 1574 году он получает чин боярина.
Скупые записи разрядной книги не сообщают никаких подробностей этих походов, остаётся только догадываться о причинах столь стремительного возвышения недавно опального князя. Видимо. Иван Шуйский проявил себя талантливым полководцем, которого Иван Грозный оценил «по уму», как впоследствии писал Р. Гейденштейн. Во всяком случае, в 1576 году, во время очередного царского похода на «берег» против крымского хана, Иван Шуйский значится в «разряде» среди бояр и воевод первым: «а с государем бояре: боярин князь Иван Петрович Шуйский…»
1577 год. Новый немецкий поход Ивана Грозного, и снова «в большом полку псковский наместник Иван Петрович Шуйский», причём ему «с собою государь велел быть». В 1579 году, во время похода «на немецкую на Ливонскую землю», Иван Шуйский остаётся с царём в Новгороде, а воюют другие воеводы. Создаётся впечатление, что князь стал военным советником царя.
Записи «разрядов» скупы. Должны были произойти поистине чрезвычайные события, чтобы «высветить» образы русских военачальников того времени. События, подобные героической обороне Пскова…
В 1580 году Иван Шуйский стал псковским наместником, но в записи разрядной книги оговаривалось, что если «король придёт к Смоленску», то боярин и воевода Иван Петрович Шуйский должен поспешить «на сход к ржевским воеводам» и возглавить большой полк. Царь Иван Грозный хотел видеть своего воеводу на решающем участке войны. «Королевский поход» на Смоленск не состоялся, а в следующем году главные военные события развернулись вокруг Пскова. Иван Шуйский оказался на месте, ему пришлось «отвечать за всех воевод», что он и сделал с большим успехом.
Редкая удача для историка – возможность посмотреть на события как бы с двух сторон: из стана противника и из осаждённого русского города. В данном случае такая возможность есть. Сохранились очень подробные подневные записи секретаря королевской канцелярии Станислава Пиотровского о «последнем походе Стефана Батория» и сочинение неизвестного русского автора «Повесть о прихождении Стефана Батурин на град Псков». Оба автора – современники и очевидцы событий.
В Пскове заканчивались последние приготовления к обороне. По всем окрестным сёлам были разосланы грамоты, повелевающие жителям сжигать свои дома, запасы фуража и продовольствия и уходить в укреплённые города. Тем самым вокруг города создавалась «зона пустыни», за фуражом и продовольствием «королевские люди» вынуждены были ездить за сто-сто пятьдесят километров, где их поджидали конные отряды «детей дворянских», казаков и служилых татар. С самого начала захватчики могли надеяться только на собственные запасы, которые были ограничены. Осаждающие постоянно ощущали нехватку продовольствия. Более того, по приказу Ивана Шуйского были сожжены городские предместья, чтобы осаждающие не нашли укрытия от непогоды и холода.
Все воеводы и головы были «расписаны» по стенам и башням, на которые поставили пушки и пищали, «где в коем месте угодно стояти». Русские воеводы правильно определили главное направление вражеского приступа – юго-восточное, стену Большого города между реками Великой и Псковой, где к городу примыкало большое поле. Именно здесь были поставлены две «великие» пушки, имевшие собственные имена – «Барс» и «Трескотуха». Они швыряли тяжёлые ядра более чем на версту – дальнобойность по тем временам очень большая, для поляков, во всяком случае, это оказалось полной неожиданностью.