Чтение онлайн

Дальнейшая военная судьба боярина и воеводы Ивана Шуйского тоже была связана с Псковом. По «росписи» года он упомянут среди воевод «по осадам от немецкой и от литовской украины»: «Во Пскове были бояре и воеводы князь Василий Фёдорович Скопин-Шуйский да князь Иван Петрович Шуйский…»

Затем он был воеводой в Новгороде, после чего в 1583 году снова возвратился в Псков. Царь Иван Грозный перед смертью включил прославленного воеводу Ивана Шуйского в состав «регентского совета» при молодом царе Фёдоре. Город Псков, который Иван Шуйский отстоял от «королевского взятия», был пожалован ему «в кормление». Там он и остался наместником в последующие годы, отлучаясь из пограничного города только для походов против шведов и по московским «государевым» делам.

Два «больших воеводы» – Михаил Воротынский и Иван Шуйский – как бы олицетворяли два фронта борьбы Российского государства в XVI столетии: «крымскую украину» и «литовскую и немецкую украину». Много сотен вёрст от одной «украины» до другой, но на памятнике «Тысячелетие России» их изображения помещены рядом.

Царь Василий Шуйский торжествовал.

10 октября 1607 года, после четырёхмесячной осады, наконец-то сдалась Тула — последний оплот мужицкого воеводы и мятежника Ивашки Болотникова. Отчаянным «тульским сидельцам» была обещана царская милость, если они сами откроют крепостные ворота. Но царь-то знал цену своему обещанию: Болотникову уже была уготована дальняя дорога в северный Каргополь, где он и сгинет без следа. Тем временем царские воеводы начнут воевать другие южные города, карать «за измену и воровство». И в державе наступит тишина, которая так нужна для укрепления престола.

Правда, той же осенью, уже по возвращении царя в Москву, пришли вести, что назвался в Стародубе иной вор царём Дмитрием, но особого беспокойства эти вести не вызвали. Поверят ли люди новому вору? О постыдной смерти прошлого лжецаря (Лжедмитрия I) широко оповещено, многие своими глазами видели его тело на Красной площади. А если и поверят, большой силы самозванцу не собрать. Заведомые крамольники взяты в Туле вместе с Ивашкой Болотниковым, а остальных добивают царские воеводы в южных городах. Не поднять больше чернь против стольного града Москвы, не то время!

И первый самозванец сам по себе не силён был, кому как не Василию Шуйскому это знать! В первом же большом бою под Добрыничами разбили его царские воеводы наголову, едва ноги унёс. Только когда крестьяне, холопы да мятежные дворяне под его знамя собрались, двинулся вор к Москве. И снова бы его побили, но бояре-воеводы не пожелали больше служить царю Борису Годунову, сами ввели самозванца в столицу. И Василий Шуйский к сему делу руку приложил, трон для себя освобождая. Ныне же помогать вору некому, бояре за него, царя Василия Шуйского, крепко стоять будут, полная дана им воля. Так и зовут Шуйского в народе: «боярский царь». Погуляет самозванец по «украинам» и тоже сгинет...

Так бы, наверное, и случилось, но за спиной нового самозванца стояла чужая враждебная сила. Его именем прикрывалась польско-литовская интервенция, и не на возможных сторонников «чудесно спасшегося» из Москвы царя Дмитрия делалась основная ставка, а на панцирную польскую конницу и железные роты пикинёров, которые поведут на «московитян» опытные в военном деле королевские полковники и ротмистры. Такого оборота царь Василий Шуйский не ожидал. Да и о новом самозванце известно было немного. Говорили, что пришёл он из Литвы, из местечка Пропойска, одни называли его бывшим подьячим, другие — поповским сыном. Одно было доподлинно известно: сопровождал его некий «лях» (поляк), и сам он пришёл «из ляхов». Самозванцу покровительствовал пан Рогозинский, начальник замка в Пропойске, и пан Маховецкий.

Польский историк XVII столетия Краевскии писал, что самозванец назначил Маховецкого гетманом своего войска. Другой историк, Самуил Маскевич, прямо утверждал, что пан Маховецкий «нашёл одного москаля, телом похожего на покойника (Лжедмитрия I), решил его возвысить и стал разглашать в народе, что Димитрий ушёл от убийственных рук московитян теми же средствами, какими ещё в младенчестве спасся от Годунова».

Ещё откровеннее был гетман Ян Сапега, который хвастался как-то за столом: «За три года перед сим вооружённою рукою мы посадили на русский престол бродягу под именем сына царя Иоанна Грозного; теперь в другой раз даём русским нового царя и уже завоевали половину государства; он также будет называться Димитрием». Об этой многозначительной застольной беседе поведал в своих записках очевидец, немец Конрад Буссов, который жил в России с 1601 по 1612 год и последовательно служил царю Борису Годунову, Лжедмитрию I, Лжедмитрию II и польскому королю Сигизмунду III.

С самого начала Дмитрий повёл себя как прямой польский ставленник. Из Стародуба он посылал в Польшу и Литву «призывные грамоты», вербуя на службу панов, обещая платить жалованье в два-три раза большее, чем они могли бы получать от своего короля. Этим же занимался и гетман Маховецкий, который, по словам современника, «именем царика рассылал письма кому хотел».

Уничижительное прозвище «царик» прочно прилепилось к самозванцу: так его называли паны в своих записках и деловых письмах. Это прозвище очень точно определяет действительное положение самозванца — сам он не представлял реальной силы.

По подсчётам современника, «царь Дмитрий» с большим трудом собрал в Стародубе около трёх тысяч русских, что было ничтожно мало для серьёзных военных действий. Но вот в Стародуб пришёл пан Маховецкий с пятью тысячами поляков и хорунжий Будила с большим отрядом конницы. Зная, что главные силы царя Василия Шуйского заняты под Тулой, самозванец начинает «воевать» соседние города. В сентябре он занимает Брянск, в начале октября — Трубчевск. Польская конница Маховецкого и Будилы прорывается к Козельску, где разбивает отряд князя Василия Мосальского. Но этим успехи «царика» и ограничиваются: узнав, что пала Тула и царское войско освободилось от осады, он поспешно возвращается в Стародуб.

И снова — полная зависимость от панов. «Царик» сидит в Стародубе и ждёт отряды из Польши и Литвы. Приходит пан Тышкевич с семью сотнями конницы и двумя сотнями пехоты, пан Валевский с пятью сотнями конницы и четырьмя сотнями пехоты, паны Вишневецкий, Милешка и Хрусталинский с войском, полковник Лисовский со своим полком. Сосредоточение польско-литовского войска в Стародубе попадает в поле зрения русского летописца, и он замечает с тревогой: «Нача прибывати литовские люди...».

9 ноября 1607 года воинство «царика» подступило к Брянску и надолго застряло под стенами города: приступ не удался, началась осада, продолжавшаяся полтора месяца. К Брянску отрядами стекались «многие люди литовские», запорожские и донские казаки. Общая численность армии самозванца достигла двадцати двух тысяч человек. Очень показательны данные о её составе: примерно двенадцать тысяч поляков и литовцев, восемь тысяч казаков и только две тысячи русских сторонников «царя Дмитрия»! Ничтожная горстка среди иноземного воинства.

Осада Брянска не принесла славы королевским полковникам и ротмистрам. Город успешно защищался. В середине декабря подошедшая московская рать завязала сражение под стенами города. Осаду снять не удалось, но к защитникам прорвались обозы с продовольствием и подкрепление. В начале января 1608 года, убедившись в бесперспективности дальнейшего «стояния» под Брянском, армия «царика» ушла в Орёл.

Здесь, в южных районах страны, где скопились остатки разбитой повстанческой армии Ивана Болотникова, самозванец надеялся пополнить свои отряды. Он рассылает повсюду «призывные грамоты», щедро обещая «детям боярским» и дворянам высокое жалованье, а крестьянам и холопам — волю и землю. И недовольные «боярским царём» Василием Шуйским служилые люди потянулись в Орел. Увеличивается войско самозванца и за счёт «чёрных людей» и казаков. Но главные надежды по-прежнему возлагаются на помощь из-за границы. И действительно, вскоре в Орел пришли четыреста всад ников пана Тышкевича и пана Тупальского, а затем столько же воинов князя Ружинского. К весне войско «царика» выросло до двадцати семи тысяч человек. Это была уже хорошо вооружённая и организованная внушительная военная сила, состоящая из панцирной польской и литовской конницы, наёмной пехоты, отрядов казаков под командованием опытных профессионалов — полковников и ротмистров. Военную организацию возглавил гетман Ружинский, оттеснив на второй план пана Маховецкого. Во главе русской части войска встали пан Лисовский и атаман Заруцкий. Войско «царика» готовилось к походу на Москву.