Чтение онлайн

Пройдя в кабинет Ромашко остановился перед столом, заложил руки за спину, и плотно сжал губы. Было видно, что он совсем не склонен к общению с коллегами, тем не менее капитан окинул комнату цепким взглядом и увидев Корнева, сидевшего в углу, явно удивился. На Зверева капитан даже не посмотрел. «Что ж, - рассуждал Шувалов, - надеюсь я все же сумею доказать нашему Зверю что я не ошибся, и перед нами всё-таки Дитрих Фишер».

– Приступайте!
– приказал Корнев, когда молчание затянулось.

– Фамилия, имя!
– начал было Шувалов, но арестованы его перебил:

– Мможет быть хватит уже? Вы же все здесь прекрасно знаете кто я. Объясните уже наконец, что здесь творится, и в чём меня обвиняют?

– Вас обвиняют в двойном убийстве, - Шувалов старался говорить спокойно, - Леонида Комелькова и сержанта Лычкина.

– Ах вон оно что! И почему же вы так в этом уверены?

– Чтобы ответить на ваш вопрос я должен получить ответ на свои вопросы. Я снова спрашиваю кто вы такой, точнее каково ваше настоящее имя?

Ромашко вздрогнул, и это не ускользнуло от Шувалова.

– Я Кирилл Егорович Ромашко, уроженец посёлка Клетня, Брянской области, - словно по заученому принялся разъяснять арестованый, - в 1937 году поступил в Ленинградское пехотное училище, начал службу войсках Западного фронта командиром пулеметного взвода, вначале войны командовал ротой…

– Все это есть вашем личном деле, - перебил капитана Шувалов, - вы, в соответствии с вашей должностью, вполне могли иметь к нему доступ.

– Моих родителей расстреляли в сорок втором за пособничество партизанам.

– Это тоже есть вашем деле.

– Отправьте запрос в училище. Там есть данные обо мне.

– Все архивы сгорели, так что доказать то, что вы говорите правду, не представляется возможным.

– Тогда отправьте запрос в штаб фронта, там наверняка остались документы, подтверждающие то, что я проливал кровь за родину. И вообще, почему я должен перед вами отчитываться?

– А вот почему!
– Шувалов показала Ромашко фото, которые всё это время прикрывал рукой, - не все документы Ленинградского архива сгорели . Видите этого курсанта?

Ромашко напрягся, нерв на его щеки дернулся, капитан задышал чаще:

– Кто это?
– спросил он дрогнувшим голосом.

– Тот, за кого вы себя выдаете.

– Вы заблуждаетесь, я Кирилл Егорович Ромашко, а этого парня с фотографий я не знаю.
– арестованный отвернулся и тут же встретился глазами со Зверевым. Шувалов увидел, как у того напрягся рот, как сверкнули его глаза под густыми навесом бровей.

Зверев подался вперед, и вцепившись в китель Ромашко, буквально вжал арестованного капитана в стену:

– Ты долго собираешься нас здесь мурыжить сука? Мы знаем кто ты, и не рассказывай нам сказки! Ты - Дитрих Фишер, оберштурмфюрер СС. Ты повинен в гибели сотен людей крестах!
– Зверев ослабил хватку и отступил, тот с облегчением вздохнул.

В этот самый момент Зверев ударил арестованного Ромашко в лицо, он бил не кулаком – ладонью, но удар был таким хлёстким, что из носа капитана тут же брызнула кровь.

– Пашка, сума сошёл!?
– выкрикнул Корнев, но Зверева было уже не остановить.

– Вы тут что, все с ума посходили?
– кричал Ромашко, - я не знаю никакого Фишера, я не был ни в каких крестах.

– Ты знаешь кто я такой?
– процедил Зверев и вынул из кармана пиджака пистолет.

Корнев и Шувалов встали со своих мест.

– Сидеть!
– рявкнул Зверев, и приставил пистолет ко лбу Ромашко. Шувалов и Корнев застыли.

– Повторяю вопрос! Ты знаешь кто я?

– Ты опер, простой опер.

– Да как ты смеешь!
– попытался возразить Ромашко.

– Ты знаешь как меня называют? – Зверев говорит тихо, но его голос слышали все присутствующие. Шувалов боялся даже пошевелиться - последний раз повторяю вопрос!
– процедил Зверев.

– Зверем, - словно побитый щенок процедил Ромашко.

– А знаешь почему?

Не ответив, Ромашко стал оседать, и вскоре, уже на полу. Пистолет все еще был прижат к его щеке. Свободной рукой Зверев достал из-за пазухи фотографию и сунул её в лицо Ромашко:

– Видишь эту девочку?

– Да, да конечно. Она что, тоже погибла в крестах ? Вы ошибаетесь, я ни в чём не виноват, я не Фишер!

– Ты Фишер сволочь! Признайся, тогда я может быть тебя не убью. Ты Фишер, ты убивал людей, издевался над ними, делал свои гнусные опыты. Ты Фишер, признавайся или я стреляю. Считаю до пяти: Раз! Два! Три! Зверев пригнулся, и прошептал что-то на ухо Ромашко. Тот съежился еще сильнее. Четыре! Зверев взвел курок и потянул спусковой крючок. Пять! Раздался сухой щелчок, пистолет не выстрелил. Зверев снова взвёл курок.

– Я Фишер, Фишер мать вашу! Это я убивал людей в Крестах! Сволочи, сволочи! Что же вы делаете?
– сквозь спазм прокричал Ромашко, и прижав ладони к лицу, зарыдал. Зверев снова спустил курок, выстрела опять не последовало.

– Нет! Пожалуйста нет! Не стреляйте! Я же сознался! Вы же обещали!
– он уже не пытался выглядеть героем, он плакал, губы его тряслись. На форменном галифе пока Ромашко проявилась темное пятно. Шувалов с презрением посмотрел на арестованного и отвернулся. Корнева трясло от злости, казалось что он вот вот набросится на Зверева, а тот спокойно убрав пистолет в карман, достал пачку и закурил.

– Пусть ведут арестованного, - выдохнул с облегчением Зверев.

– Конвой!
– рявкнул Шувалов и вытер ладонью вспотевший лоб. В кабинет вбежал конвойный.

– Уведите его! И пусть кто-нибудь уберет это, - Шувалов, прикрывая лицо платком, указал на мокрое пятно, образовавшиеся возле стула, на котором сидел арестованный.

Они сидели в кабинете начальника милиции. Шувалов и Зверев курили, а сам Корнев пил маленькими глотками чай из гранёного стакана в алюминиевом подстаканнике. Опустошив стакан, и втянув ноздрями сладковато горький запах Казбека, подполковник строго спросил:

– Теперь объясни мне, зачем ты устроил весь этот спектакль? Когда ты сначала ударил его, а потом ещё и спустил курок, я был готов тебя убить.

Зверев ответил без намёка на усмешку:

– Чего же не убил?

Корнев замялся, прокашлялся, металла в его голосе тут же поубавилось:

– Ты добился его признания, но у меня складывается впечатление, что ты всё ещё не веришь, что Ромашко и Фишер - одно и тоже лицо.

– Ромашко не Фишер, и теперь я знаю это наверняка, - заявил Зверев.