Чтение онлайн

– Ну что же, это все объясняет.
– сказал Корнев.

– Это действительно все объясняет, но не дает ответа на главный вопрос: кто же всё таки стоял у это стены.
– сухо ответил Зверев.

Сквозь прозрачные шторки пробивался утренний свет, кисловатый запах дыма, долетавшей со двора через распахнутую форточку, щекотал ноздри. Одноногий дворник Егорыч, вытянув к огню отполированных годами деревянный костыль, жег какую-то рухлядь, и при этом матерился на весь белый свет, перекрикивая неистовое мяуканье, надрывистый лай, пронзительное воронье карканье. Ночью кто-то, не то нечаянно, не то нарочно, опрокинул во дворе стоявший возле входа в подвал седьмого дома мусорный бачок. И теперь здесь собралось целое скопище различного вида живности: бродячие кошки, которых собралось пожалуй никак не меньше дюжины, нашли в рассыпанном мусоре целый пакет с рыбьими остатками и устроили по этому случаю настоящую баталию, рядом с кошками, рыскали вороны в поисках лакомого куска в виде корки хлеба или сальной шкурки, самые наглые из птиц, то и дело набрасывались на лохматую псину, грызшую чуть в сторонке, огромную свиную кость. Громко нарушая тишину Егорыч сидел у разведенного им костра и костерил всех и вся, курил свой вонючий самосад, и при этом не особо спешил устранять, случившееся на вверенной ему территории погром. Не выспался, это не беда, завтра же суббота, вот и отоспимся, к тому же день то какой ясный, лучше и не пожелаешь для праздника. Разбуженные звуками битвы за рассыпанные объедки, Настя отошла от окна, торжественные мероприятия и прочие празднества, посвящённые дню освобождения города, должны были начаться в девять, а на часах было ещё только без четыертишесть. Понимая, что уснуть она больше не сможет, а подолгу валяться в постели она не привыкла, Настя отключила будильник и решила начать готовиться к празднику пораньше. Она умылась, съела два варёных яйца и направилась в душ. Горячую воду отключили ещё в конце мая, но Настя не особо боялась холода, постояв под ледяной водой не меньше пяти минут, девушка растёрлась махровым полотенцем, привела в порядок причёску и решительно подошла к шкафу. Обычно Настя одевалась очень скромно, но сегодня решила изменить своим принципам. В честь праздника она собиралась надеть новое сиреневое платье, купленное в прошлом месяце на барахолке. Настя достала платье, положила его на кровать и поставила греться утюг.

В дверь постучали, Настя открыла дверь и увидела тётю Зою, соседку по коммуналке, с полным тазом мокрого белья.

– Представляешь, простыла где-то, и это посреди лета, - женщина ели стояла на ногах, обливаясь потом, - всю ночь какие то микстуры пила, над картошкой дышала и всё равно, от кашля всё ещё задыхаюсь. Санька мой ещё ничего, а вот Лёнька из-за меня полночи не спал, а под утро как уснул, так сразу же в постель на прудил. Бельишко то я выстирала, а вот развесить его уже и сил нет.

Муж тёти Зои погиб в 45м, в самом конце войны, и женщина осталась одна с двумя детьми. Тётя Зоя никогда не отличалась крепким здоровьем, её дети, тоже пережившие оккупацию, также часто болели. Отказать соседке Настя, естественно, не могла.

– Да полно вам Зоя Анатольевна, оставляйте ваше белье здесь, я сама всё развешу и таз ваш занесу.

– Так ты же спишь поди? Давай уж вместе как-нибудь.

– Идите к детям, я всё сделаю, а на работу мне сегодня к девяти, праздник же!

– Ой, а ты гляжу наряжаешься?
– увидев лежащие на столе платье, всплеснула руками соседка, - и платье у тебя какое красивое. Дорогое поди? Сколько отдала?

– Пятьсот.

– Ну и не жалей, нечего всё время серое носить. Кончилась война, теперь по другому жить нужно, а такой красавице без нарядов никуда. Будут наряды, так и от кавалеров отбоя не будет.

– Да не до кавалеров мне, - Настя снова отвела взгляд, - я всё на работе да на работе.

– Перестань! Молодость она одна, и глазом моргнуть не успеешь, как годы пролетят, так что работа работой, а о себе тоже забывать не следует. А что за праздник то?

– Так день города, годовщина завершения немецкой оккупации!

Тётя Зоя схватилась за голову, потом махнула рукой и снова закашлялась:

– Да уж, а я со своими заботами и забыла.

Из соседней комнаты послышался детский, плач тётя Зоя поставила у двери таз, и держась за грудь, поспешила к себя. Настя посмотрела на часы, если поторопиться, то она успеет. Девушка накинула халат и отправилась во двор развешивать бельё. «Утро и прям выдалась чудесным» - рассуждала Настя, шагая мимо рассыпанного мусора, кошек, ворон, и грызшей мосол псины.

Егорыч по-прежнему стоял возле костра и всё так же деловито курил.

– Настюха! Ты глянь что делается, - увидев девушку дворник определённую ощутил немыслимы подъём, - ты часом не видала кто мусор разбросал?

– Нет, не видела, - Настя хотела было пойти дальше, но Егорыч поднялся и перекрыл ей дорогу, - ты дочка погодь, не бойся, я тебя надолго не задержу. Чего это ты с утра пораньше постирушки устроила?

– Не моё это, тётя Зое помогаю, заболела она, вот и попросила меня её бельё развесить. Сами же знаете как ей без мужа с двумя детьми живётся.

Егорыч поморщился затянулся самосадом и выдохнул из себя густое облако дыма. Настя невольно отвернулась.

– Всё другим помогаешь, а пора бы уже своих деток абстировать. Все ровесницы твои только о женихах и судачат, а ты чего же всё одна да одна?

Настя задержала дыхание:

– Не до женихов мне сейчас. Времена сейчас вон какие, голод да разруха. Люди с голода мрут, - сказала она тихо, боясь сорваться на крик, - как от строим страну, восстановим разрушенное, так о женихах и станем думать.

– Так чтобы разрушенное восстановить, руки людские надобны, - перебил Егорыч, - а чтобы руки были, люди надобны. Не станут бабы деток рожать, кто же тогда города да сёла наши восстанавливать станет?

На этот раз Настя рассердилась не на шутку:

– Так вы что же, предлагаете детей просто так рожать? В качестве рабочей силы, чтобы страну быстрее восстановить?

Егорыч осёкся, поплевал на самокрутку, почесал подбородок:

– Ты что завелась то Настюх? Я же просто так сказал, по соседски. Я же что сказать то хотел, баба ты молодая, видная в милиции вон работаешь, а живёшь одна, ну в смысле без мужика.

– А причём тут милиция?

– Неужели в милиции нет никого, кто бы тебе взял, да и приглянулся?

– Никто мне в милиции не приглянулся!
– надулась Настя, - в милиции я работаю, а когда я работаю, то о глупостях всяких не думаю. Вы вообще чего от меня хотели? Ну в смысле, надо вам чего?

Егорыч на мгновение застыл, потом почесал затылок и пожал плечами:

– Так я по поводу бочка, который эти злыдни перевернули. Ты же Настюха в милиции работаешь, вот и помогла бы мне найти того, кто свинарник этот в нашем дворе учинил.

– Ну знаете ли, тут вагонами воруют, людей посреди белого дня режут, враги, фашистские недобитки обирают и губят наш советский народ, а вы про какую то мусорку говорите. Может вы сами этот бачок и перевернули по пьянке, да не помните об этом. А я теперь должна из-за этого дело заводить?

– Так я ж не пью, уже почитаю год.

– Ладно, некогда мне с вами долго разговаривать, пойду бельём займусь, а вы бы тоже вместо того, чтобы кошек рассматривать, ворон считать, убрали бы всё это побыстрее, а то пахнет уж больно сильно.

– Да нет, - деловито заявил Егорыч, - спешить с уборкой мусора я сегодня не стану, пусть побольше народу увидит, какие злыдни у нас в округе водится, а мусор этот, раз уж он всё равно разбросан, я разберу. Может кто-то ценное что-нибудь выкинул, а потом искать принялся. Люди ведь всякое выкидывают порой. Я как-то раз кольцо в мусорке нашёл, понёс к ювелиру, а оно дорогое оказалось. Тыщу рублей мне за него дали. А был случай, так бумажник нашёл, с деньгами…

Настя нахмурилась:

– Так надо было это всё в бюро находок сдать. Не знаю что с кольцом, а бумажник, скорее всего, украл кто-нибудь, а потом сбросил, чтобы не попасться. Почему вы находки эти себе оставили?