Чтение онлайн

Неторопливая была милиция в южных областях Советского Союза, очень неторопливая…

– Оружие есть? – покосился Андрей на сидящего рядом оперативника.

– Обижаешь, начальник, – запыхтел Шура. – Что бы и пиджак в такую жару таскал? Тебе тоже оружие выдадут, не волнуйся, Андрей Николаевич.

– Не волноваться? – усмехнулся Светлов. – Хорошо, боец, не буду волноваться… Ну что, выдвигаемся на улицу имени знаменитого анархиста?

– Какого еще анархиста? – не понял Хижняк.

– Ну так князь Кропоткин у нас кто? – удивился Андрей. Встретил непонимающий взгляд. – Понятно, уроки истории мы в школе прогуливали. Князь Кропоткин Петр Алексеевич – никакой не большевик, Шура, а видный деятель анархистского движения. Но, в принципе, революционер, близкий по духу человек. Ну, заблуждался в историческом плане, с кем не бывает…

Улица Кропоткина находилась в восточной части городка – возможно, самая короткая улица в Паланге, связывала восточные оконечности улиц Южной и Толбухина. Здесь было много зелени, пирамидальных тополей. Во дворах пестрели цветочные клумбы. ЖЭУ, обслуживающий данный район, находился за решетчатой оградой рядом с шумным детским садиком.

– Может, не стоит его вот так брать? – засомневался Шура. – Чему детей научим?

Андрей колебался. Машина стояла за оградой, под сенью деревьев. Калитка рядом, добежать – секундное дело. На улице перед участком курили слесари в робах. Из открытого окна доносился грозный рык: начальница отчитывала учетчицу, не владеющую азами арифметики.

– А если его там нет? – засомневался Хижняк. – А его там точно нет, чую. Расскажут коллеги, что им милиция интересовалась, – спугнем злодея. Ждать надо. Если он там, то выйдет. Или с вызова вернется, тогда мы его тепленького…

– Сомневаюсь, Шура, – скривился Светлов. – Что он делал в универмаге посреди рабочего дня? За куревом забежал? Больше некуда? От той точки до этой две версты, он явно не на работе. Возможно, мы его уже спугнули…

Подъехал «РАФ», встал за бойлерной будкой. Высадился десант – Пещерник, Голицын и неотразимая Нина Витальевна в платье цвета «в горошек» направились к коллегам.

– Колеблемся, товарищи? – криво усмехнулся Пещерник. – И правильно делаем. На Кравцова нет ничего. Есть его однофамилец, но мужик уже на пенсии после нескольких отсидок, бывший катала, мошенничал с рублями в период денежной реформы – в общем, не наш клиент. Все, на что мы опираемся, – это показания твоей подопечной, Андрей Николаевич, а это, как бы выразиться…

– Комедия, – подсказала Нина Витальевна и очаровательно улыбнулась. Здесь она выглядела совсем иначе, чем в душном кабинете, – распрямились плечи, образовалась грация, платье плавно облегало изгибы фигуры, практически не оставляя шансов воображению. В дамской сумочке, висящей на плече, очевидно, покоился заряженный табельный пистолет.

– Ну, отчего же, – пожал плечами Светлов. – Я ей верю. Людмила Геннадьевна, как выясняется, особа неглупая и наблюдательная. Кравцов – именно тот, кто нам нужен. Закавыка в том, что его может не быть на работе. Ладно, не будем терять время…

– Есть встречное предложение, Андрей Николаевич, – проворковала Елисеева. – Вы посидите, а я без шума и копоти все выясню. Или я не женщина?

Не успели возразить, как Нина Витальевна миновала калитку и двинулась по дорожке к участку. Засмотрелись все – особенно слесари, которые снова курили на крыльце. Нина Витальевна остановилась, стала с ними общаться. Сантехники улыбались, да и Нина Витальевна не грустила: источала улыбки, бросала томные взгляды. «А что, нормальный оперативник, – размышлял Андрей. – Как преступник в классических детективах – из тех, на кого не подумаешь». Нина Витальевна прошла в здание, сантехники, вытягивая шеи, проводили ее взглядами. Потянулись долгие минуты ожидания. Участок жил и работал, входили и выходили люди, но никого, похожего на Кравцова, среди них не было.

– Одуреть, – сказала, вернувшись, Нина Витальевна (все облегченно вздохнули). – Я встретила двух сказочных персонажей. Трезвый сантехник и вежливая паспортистка. Здесь, оказывается, и паспортный стол есть, а также касса ЖЭУ – вход с торца здания. Сантехник был настолько любезен, что предложил мне бесплатно починить все краны в доме, а также пригласил на свидание…

– Эту часть мы опустим, – проворчал Пещерник.

– Ладно, – покладисто согласилась Елисеева. – Он, кстати, передовик здешнего производства, а также победитель социалистического соревнования… Ладно, переходим к другим новостям. Витька Кравцов здесь действительно работает сантехником, но на работу сегодня не вышел, поскольку имеет право – у него отгул. Я представилась недовольной клиенткой, которой плохо починили туалетный бачок.

– Только время потеряли, – проворчал Андрей. – Придется возвращаться, Нина Витальевна, и выяснять его адрес.

– Улица Толбухина, 4/1, квартира 34, – охотно отозвалась Елисеева. – В ЖЭУ адрес давать не хотели, я и не настаивала. Обратилась в паспортный стол, пришлось, правда, засветить удостоверение…

– Нинок. Ты бы с этого и начинала, – крякнул Пещерник. – По коням, товарищи офицеры?

Ехали гуськом, практически на другой конец города. Обычная пятиэтажка, во дворе тополя, гаражи, погреба, старушки на лавочках – где еще можно притвориться таким же, как все? Поставили машины со стороны торца здания, по одному просочились во двор. Хижняк остался прогуливаться у подъезда и отвечать на вопросы старушек, Голицын отправился на другую сторону дома. Остальные проникли в подъезд, поднялись на четвертый этаж. Обычная дверь за бордовым дерматином, звонок, криво прибитая табличка с номером. Пещерник достал табельный ПМ, встал за косяком. Нина Витальевна храбро потянулась к звонку. Андрей перехватил ее руку, отстранил сотрудницу милиции плечом – когда-нибудь точно нарвется. Но не стал возражать, когда она извлекла из сумочки пистолет. Андрей позвонил в квартиру. Звонок был пронзительный, дребезжащий, бил по нервам. Никто не отзывался, чего и следовало ожидать. Андрей позвонил еще дважды – хозяева не отзывались.

– И что, утремся и уйдем? – надулась Елисеева.

Андрей приложил ухо к двери. Сухо шелестела секундная стрелка настенных часов. В квартире, похоже, никого не было. Он вздрогнул, в недрах жилища зазвонил телефон. Значит, имелся в квартире городской аппарат. Телефон звонил требовательно, визгливо. Абонент не отзывался. Снова настала тишина.

– В принципе, он может быть там, – прошептал Пещерник. – Почувствовал, гад, затаился… Что будем делать, Андрей Николаевич? Побежим к прокурору за санкцией? На основании чего? Фантазий твоей подопечной? Знаешь, социалистическую законность пока никто не отменял.

Как же мешала порой в работе эта пресловутая законность! Но он не сомневался, Кравцов – один из убийц. Об этом говорило все: опыт, интуиция. Развернуться и уйти? Да шиш вам! Хитрый перочинный ножик всегда лежал в сумочке за спиной – как и набор булавок, батарейки для фонарика. Он сел на корточки, начал ковыряться в замке. Остальные недоверчиво наблюдали, никто не прерывал его незаконные действия. Щелкнуло что-то в механизме, отошла собачка, и дверь приоткрылась.

– А ты опасный тип, Андрей Николаевич, – задумчиво вымолвила Елисеева.

– С чего бы? – удивился Светлов. – Когда мы подошли к двери, она уже была вскрыта, а кто это сделал, мы не знаем. Есть возражения, товарищи офицеры?

Возражений не было. Пещерник первым ворвался внутрь. Обежал все комнаты, выдохнул. Пошли остальные. Нина Витальевна проводила чистовую зачистку – заглянула в ванную комнату, в кладовку, в старый «славянский» шкаф, убедилась, что никто не притаился на балконе. Светлов обследовал квартиру, заглянул во все углы. Дом не новый, но жилище, в принципе, трехкомнатное, и кухня не из тех, где негде развернуться. Одежда в шкафу, среди нее были и приличные вещи. Мебель не новая, но добротная, пол устлан паркетом, на кухне югославская плита, а в шкафчике кофе, который в магазинах днем с огнем не найти, морозилка забита мясом, там же, в холодильнике, водка «Столичная», явно экспортный вариант, Рижский бальзам. В ванной на полке японская электробритва, такие только в «Березках» на чеки можно купить (или украсть у того, кто купил на чеки). Книжной продукции в квартире не было, из печатных изданий – только пухлый телефонный справочник, а также из-под телевизора вытащили карту крупного масштаба, охватывающую небольшой кусок черноморского побережья – Меркадия, Паланга, Сторожевое. На карте было отмечено практически все – дороги, туристические достопримечательности, автозаправочные станции. Имелись загадочные пометки – явно не типографские. Кажется, правильно зашли. Не было времени разбираться в этой карте, потом…

– Нинок, иди сюда, – бросил из прихожей Пещерник. Он взял с обувной полки необычную пару обуви, угрюмо ее разглядывал. Не кеды, не туфли, что-то мягкое, спортивное, без сомнения, удобное. Обувь темно-коричневого цвета, со светлыми вставками и полосками.

– Эта обувь называется кроссовки, – пояснил Светлов. – А также пинки, сникерсы, бегуны. Обувь для занятий спортом, но также может использоваться в качестве повседневной обуви. В СССР не производятся, мы предпочитаем кеды. Хотя у кроссовок более толстая подошва, что удобно…