Чтение онлайн

– Так, без клеветы, – нахмурился Пещерник.

– А я и не клевещу, – испугалась сотрудница. – Но правда, что может случиться в нашей стране? Все так думают. С Борисом Леонидовичем путешествует его супруга Тамара Леопольдовна и их общий сын Яков тринадцати лет…

– Вашу мамашу, еще и ребенок, – расстроился Пещерник. – И что, в Ростове уже в курсе, что с их Буйновичем что-то произошло?

– Пока нет. Даже мы не в курсе, что произошло с Буйновичем… хотя уже можно предположить. Мелентьеву не позавидуешь. Я намекнула ему, что самое время набираться храбрости перед ответственным звонком. Он тоже намекнул, что нам пора собирать вещички…

– Да уж, грустно, девочки, – поковырял в ухе Хижняк. – Что, по-твоему, произошло, Андрей Николаевич? У гендиректора крупного ПО ведь неслабая зарплата?

– Зарплата такая, что даже в Москве не снилась, – вздохнул Андрей. – И снова получается, что знали, кого брали. Подкараулили, остановили. Сразу убивать не стали, просто отключили. Кто-то из преступников сел за руль «Волги» – решили убрать машину, чтобы не мозолила глаза на дороге. Подъехали к морю. Видимо, не знали, что справа лагерь – он за камнями, и ночью все спят. То, что по курсу также «дикари»… и этого могли не знать. Или знали, но рискнули: не важно. Поставили «Волгу» на утесе, вытащили тела, спихнули вниз. Потом спустились по тропе, оглушили тех, кто приходил в себя, привязали к ногам камни, заволокли тела в воду. Это несложно – в воде все становится легким… Затем пешком вернулись на дорогу, где их ждала собственная машина, набитая краденым добром…

– А добра было немало, – эхом откликнулась Елисеева. – Эти бабы, у которых обеспеченные мужья, берут на отдых чуть не все свои драгоценности – ну как же, покрасоваться в дорогих ресторанах, пройти с шиком по набережной… Забыла, кстати, сказать: семья Буйновичей направлялась в Сочи к старому другу Бориса Леонидовича, некоему Пришвину – директору сети гостиниц и пансионатов.

– И снова кому-то неймется ехать ночью, – покачал головой Голицын, – днем, конечно, не успеют…

– Подождите, мужики, – Пещерник сделал сосредоточенное лицо. – Вчера утром эта машина уже стояла. Возможно, что и позавчера… Люди просто не придавали ей значения. Ну, стоит, и ладно. Нападение могло произойти позавчера ночью или сутками ранее. Если мы считаем, что Кравцов – чуть ли не главное действующее лицо банды…

– Во-первых, мы так не считаем, Алексей Григорьевич, – перебил Светлов. – Понял твою мысль, разреши высказаться. Кравцов – лишь один из членов банды. Что представляют собой остальные, мы не знаем. Думаю, все хороши, убивают не задумываясь. Могут ли разбойники действовать без Кравцова… честно говоря, не знаю. Если в руки идет гарантированный куш, то почему бы и нет? Работы больше, но одним ртом меньше. Проблема в том, что тогда Кравцов был еще жив. Могли работать без него, могли с ним – если он Фигаро…

– Чего? – не понял Голицын.

– О боги, Арсений… Фигаро здесь, Фигаро там, что непонятно? Позапрошлой ночью Кравцову было не до разбоя, он пытался проникнуть в дом, который я арендую, а потом остаток ночи я за ним гонялся. К утру его убили его же подельники – думаю, им тоже было не до разбоя. Сутками ранее Кравцов наведывался в мой дом – уверен, это был он, но это заняло небольшой отрезок времени. Чем он занимался дальше, неизвестно. Думаю, той ночью и произошел четвертый эпизод. Участвовал ли в нем Кравцов, лично мне неинтересно.

– Людей утопили, а машину оставили? – Шура усердно чесал пальцем переносицу, усмиряя желание забраться пальцем в нос.

– Машину утопить трудно. Хоть так. Правильно рассчитали, что милиция протянет резину.

Прибыли еще две машины. Водолазы с обреченными лицами стали натягивать на себя акваланги, маски. Очертили примерный квадрат поисков. Опера отвернулись, когда специально обученные люди вытащили из воды тела с привязанными к лодыжкам камнями и разложили их под обрывом. Смотреть на это было тошно. Нина Витальевна ушла в машину. Остальные остались, но предпочитали лишний раз не глядеть вниз.

– Мужчина лет сорока пяти – пятидесяти, – доносился из-под обрыва глуховатый голос эксперта. – Гематома в верхней части затылка, видимо, оглушили. Руки не связаны, значит, сопротивления не оказывал. Других видимых повреждений на теле нет. Женщина лет сорока – сорока пяти, хорошо сложенная, представительная… привлекательная. – Эксперт с усилием выдавил это слово и рассердился: – Слушайте, вы чего там попрятались? Может, покажете свои суровые лица? Я с кем сейчас разговариваю?

– Петрович, не возмущайся, – бросил Пещерник. – Успеем еще насмотреться. Ты излагай, мы тебя слушаем.

– Все такие нежные, не могу… Ладно. Ювелирных изделий на теле нет, одета в нижнее белье. Судя по следу на безымянном пальце правой руки, кольцо все же было… Гражданку ударили кулаком в лицо – дабы не оказывала сопротивления. Думаю, она потеряла сознание. Третий потерпевший… молодой человек лет тринадцати-четырнадцати…

– Так и говори – ребенок, – проворчал Пещерник.

– Ладно, так и говорю. Мальчик в одних трусах. На горле синеватые отпечатки – странгуляционная борозда… Людей топили еще живых, умерли в воде, оттого тела и не стремились всплыть… Точное время смерти высчитать невозможно: тела распухли от долгого пребывания в воде. Возможно, речь идет о двух, о трех сутках. Колюще-режущие предметы в данном случае не применялись, возможно, преступники не хотели пачкать салон машины…

Оперативники курили с мрачными лицами, созерцали чарующие морские пейзажи. Подъехала машина из морга, санитары, выражая недовольство, вскарабкались с носилками по обрыву. Положили покойницу, одетую в нижнее белье, на носилки. При погрузке сбилась простыня, накренились носилки. Перекатилась голова, рассыпались мокрые волосы. Мелькнули неподвижные водянистые глаза. Ахнула и прижала ладошку ко рту молодая мама в шортах – видимо, любопытство позвало в дорогу. Заревела маленькая девочка, которую она держала за руку. Особа схватила ребенка на руки, без оглядки побежала прочь…

Медицинская машина уехала, опера и криминалисты тоже закончили работу, потянулись к своим машинам.

– Особое приглашение, Андрей Николаевич? – обернулся к Светлову Пещерник.

– Поезжайте, – отмахнулся Андрей. – Я еще поработаю. Все равно на своей машине.

Он остался один, постоял на утесе, обуреваемый какими-то странными ощущениями. Прошелся до скалы, потом обратно. Спустился к воде по вросшим в грунт булыжникам. Ширина пляжа под утесом была не больше полутора метров. Блестела галька, веками омываемая водой. Где-то здесь и сбрасывали тела. Следов не осталось, волны все смыли. Наверху тоже осмотрели весь утес. Тела волокли, это было видно. Отпечатки подошв на глинистой почве были так себе. Один отпечаток соответствовал 38-му размеру ноги, другой – 41-му. Выявили еще парочку смазанных. Как хочешь, так и понимай. Туристы, уехавшие вчера, подходили к машине, заглядывали внутрь. Отпечатки пальцев в салоне «Волги» криминалисты сняли, особенно на руле, но надежд, что убийцы оставили следы рук, было мало. Умный преступник обязательно наденет перчатки. Андрей прогулялся по берегу, вернулся на тропу, полез вверх. Поскользнулся, успел выставить руку. Блеснуло что-то под вросшим в грунт булыжником. Поднялся, отряхнул руку о штанину. Поколебался, присел на корточки, пригнул голову. Немудрено, что опера, проводившие осмотр, это не заметили. Он вытянул двумя пальцами закатившуюся под камень сережку. Очистил ее, обдул, стал разглядывать. Странные нынче носят сережки представительницы слабого пола. Они бы еще носы протыкали – или пупки. И ведь дойдет же до этого, если бдительные парткомы и домкомы не остановят! Какое-то индейское кольцо – что за мода такая? Аляповатое, безвкусное, но, в принципе, сережка. Скобка, замочек. Дополнительная висюлька на кольце в форме звездочки. Вряд ли дорогая вещица – в лучшем случае с серебряным напылением. Ну, потерял кто-то, многие здесь ходят, вряд ли эта штука принадлежала убиенной даме – не тот уровень…

И вдруг замерцало что-то в голове: он видел недавно подобную сережку! И именно со звездочкой. Где? На ком? Не мог вспомнить. Застыл, закрыл глаза, стал проматывать события последних дней в обратном порядке. Нет, не вспоминалось. Он сунул находку в карман, забрался на утес.

А подходя к машине, вспомнил. Засмеялась девушка за скалой – и всплыл образ в голове. Он застыл над открытой дверцей. Да ну… И все же любопытно. Поковырялся в памяти, восстановил события, в которых не было ничего экстраординарного, забрался в машину.