Чтение онлайн

Когда резня завершилась, заговорщики сразу отправились в кафедральный собор и яростными криками и жестами заставили испуганных церковных старост выдать им долговые расписки, которыми были связаны христиане, и которые были положены туда на хранение теми евреями, что были откупщиками королевских доходов. Получив эти свидетельства отвратительной алчности, они торжественно предали их огню прямо посреди церкви, и таким образом, освободились сами и освободили многих других от их обязательств. После того, как эти вещи были сделаны, те из заговорщиков, кто принял знак Господа, отправились в свой поход, прежде, чем могло быть начато какое-нибудь расследование, но остальные остались в графстве, предчувствую следствие. Эти события в Йорке произошли во время Страстей Господа нашего, а именно в день накануне Вербного Воскресенья (17 марта).

О событиях в Йорке было быстро доложено королю, который находился за морем, и который, после волнений в Лондоне, пожаловал евреям мир и охраняемую законом безопасность в пределах своего королевства. Он был разгневал и разъярен не только по причине ущерба своему королевскому величеству, но из-за огромного ущерба для своих доходов — поскольку евреи, которые являлись королевскими откупщиками, владели состоянием принадлежащем казне. Королевскому канцлеру и хранителю королевства, епископу Илийскому, немедленно были даны полномочия, предписывающие наложить заслуженное наказание на виновников этого дерзкого преступления. Епископ, человек жестокого нрава и жаждущий славы, примерно во время празднования Вознесения Господня (3 мая) подошел с войском к Йорку и учинил горожанам самый строгий допрос. Однако, главные зачинщики мятежа бежали в Шотландию, а горожане стойко отрицали всякое участие в смуте, в которой они и сами пострадали, и которая возникла ни по их желанию, ни по их совету, и проходила без их участия. И они заявили, что малое число их было неспособно сдержать необузданную ярость той неуправляемой толпы. В конце концов, канцлер принял решение: вместо серьезного наказания наложить денежные штрафы на каждого человека в соответствии с его состоянием, в то время как разношерстное и бесчисленное множество народа, чье неуемное рвение и стало основной причиной ужасного восстания, никоим образом было невозможно подвергнуть суду или наказать. Затем канцлер удалил человека, который распоряжался графством и поскольку он не смог лучше выполнить предписание короля и более действенно свершить правосудие, то вернулся назад, не пролив крови, и до сего дня еще никто не был осужден и не был наказан за эту резню евреев.

Следующим летом, в году 1190 от разрешения Девы, славные короли Франции и Англии начали свое путешествие в Иерусалим и после должных приготовлений, и имея при себе большие армии, встретились в Марселе. После необходимой остановки, король Франции осенью первым со своими войсками поднял паруса и, избежав штормов, прибыл на Сицилию. Но король Англии, после отъезда короля Франции, еще несколько дней оставался в Марселе. Наконец, флот поднял якоря и вместе с армией под его командованием, он отважился пуститься морем, и с попутными ветрами достиг того же острова. Тот, кто приплыл в прославленнейший город Мессину первым, был принят жителями с такой радостью, что решил там и зазимовать, а тот, кто приплыл вслед за ним, после высадки своих войск, также пожелал провести зиму в том же месте, сообща, поскольку размеры города были достаточны и там имелись удобства всех видов. Поэтому, с этой целью, он послал нескольких своих людей вперед, но горожане, уже довольствовались пребыванием среди них одного короля и отказываясь обременять себя обустройством двух великих суверенов, с оскорблениями выгнали из города тех, кто был послан вперед, и в суматохе нескольких из них убили. На это король Англии пришел в ярость и решил, что должен потребовать удовлетворения от людей Мессины за причиненный ему ущерб. Но те, сознавая свою собственную силу и полагаясь на помощь своих благородных гостей, гордо отклонили требование, о каком бы то ни было удовлетворении.

При таком оскорблении храбрый монарх воспламенился желанием отомстить и приказал своим войскам вооружиться и напасть на город. В этом деле он побуждал людей идти вперед не только своим приказом, но и своим собственным примером, и хотя город некоторое время отважно защищался горожанами, а также и французами, все же он, в конце концов, своей мощью, ворвался в него. После того, как он вступил в город победителем, потеряв немного своих людей, он, видимо, стал умереннее в своем желании мести и успокоил свой гнев, получив удовольствие от своей славы триумфатора. Поэтому, будучи умиротворенным запоздалым удовлетворением со стороны горожан и тем, уважением, которое к себе внушил, он ограничил свою пылкость и воздержался от выполнения своих угроз. Вскоре после этого, из уважения к королю Франции он вышел из города, который охотно предоставил ему и его армии. Он построил укрепление по ту сторону городских стен и устроил там лагерь, в котором провел зиму вместе со своими войсками среди всевозможного изобилия. Однако, король Франции отнесся к штурму приютившего его города как к оскорблению самому себе, и оставив без внимания предоставление ему преимущественного права на гостеприимство, которым он наслаждался, затаил непримиримую злобу против короля Англии, проникшую даже в самую сущность его костей. Хотя до поры это и скрывалось, но проявилось в свое время, и как будет рассказано в надлежащем месте, стало явным всему миру.

Пока короли проводили таким образом зиму в Сицилии, огромные отряды войск, что собрались из разных стран под знаменем Господа, проводили зиму в Далмации, Истрии и Венеции и с рвением ожидали прихода весны.

Тем временем, Фридрих, император Германии, в предыдущем году (а именно в 1189 от разрешения Девы), со своим сыном, герцогом Швабским, и войсками из Германии, уже начал, как о том говорилось выше, свой поход к Иерусалиму. По причине многочисленных препятствий, он вел свою армию через верхние страны не спеша. Пройдя Паннонию, он вступил во владения императора Константинополя, поскольку желал получить расположение этого христианского монарха для своего похода, который был наиважнейшим делом для христиан. Но он нашел его немногим лучше самого Саладина. Ведь этот грек (ведь хотя греки и являются христианами, но известно, что они ненавидят латинян, не меньше, нет, даже более злобно, чем сарацин) — этот грек, говорю я, после взятия Иерусалима, как говорили, заключил договор с Саладином — этим самым диким врагом имени христианина, обещая, что на суше и на море, он запретит в своих владениях проход латинян в Сирию. Поэтому, когда латинский император, через своих посланников, обращался к греческому императору, как христианин к другому христианину, как Израиль при Моисее обращался в древние времена к Сигону, царю Аморитян: "Позволь мне пройти землею твоею, не будем заходить в поля и виноградники, ...а пойдем путем царским, доколе не перейдем пределов твоих" (Числ, 21, 22), то этот грек, походя в этом отношении на нечестивого царя и будучи более преданным Саладину, нежели Христу, не желал позволить христианской армии даже пройти через свои земли. На что латинский император сказал своим людям: "Мы идем на Саладина, врага Христа, и вот, смотрите — один равен другому, или этот даже хуже, чем Саладин, ибо он открыто встает на пути тех, кто ревностен во Христе. И раз мы не можем ничего больше поделать, то пусть мы обратим против него то свое оружие, что мы готовили для Саладина, и проложим себе дорогу мечом". Это всем понравилось, и они вошли на земли, управляемые Константинополем, как враги и храбро штурмовали наиблагороднейший город Фессалоники, который и взяли, и приведя под свою власть прилегающую провинцию, они решили там зазимовать.

Я определенно, никоим образом, не считаю, что нападение на христиан можно одобрить, особенно, если оно сделано христианами, поднявшими оружие против язычников, хотя бы те христиане и действовали образом, весьма далеким от братского, но с другой стороны, было неправильно и то, что те христиане отказали в безопасном проходе другим христианам. В конце концов, это подтверждается и примерами древних, и примерами из Святого Писания. Народ Израиля под водительством Моисея, на свою просьбу к царю аморитян о свободном проходе (о чем я говорил выше) получил отпор, и по приказу Господа, напал на него и овладел его землями. Возможно, наш император и его люди, имели в виду этот прецедент, когда вторглись на земли императора греческого, так как в проходе им было отказано, тогда как он, как я думаю, они должны были принять во внимание другой прецедент. Ведь написано: "Моисей послал послов к царю Эдома, сказать: так говорит брат твой Израиль: ты знаешь все трудности, которые постигли нас. ... Позволь нам пройти землею твоею: мы не пойдем по полям и по виноградникам, ... но пойдем дорогою царскою, не своротим ни направо, ни налево, доколе не перейдем пределов твоих. Но Эдом сказал ему: не проходи через меня, ...И сказали ему сыны Израилевы: мы пойдем большою дорогою и если будем пить твою воду, я и скот мой, то буду платить за нее, только ногами моими пройду, что ничего не стоит. Но он сказал: не проходи. .... и Израиль пошел в сторону от него". (Числ, 20, 14-21)

Смотрите — дети Израиля, идущие под водительством своего великого пророка Моисея, дважды получали отказ от своих собратьев, детей Исава, на свою весьма умеренную просьбу об одном лишь проходе, и все же они не дали ход своей мести в ответ на полученное от братьев оскорбление и не стали прокладывать себе путь мечом, но мудро обошли своих неблагодарных собратьев, как будто бы они не помнили про нанесенных им ущерб. Но позже, при сходных обстоятельствах, они столкнулись с отказом со стороны одних аморитян, которые не относились к расе Авраама, и по приказу и при помощи Господа, они бросились немедленно мстить. Поэтому, христианский император поступил бы более мудро, и это ясно показало произошедшее затем событие, если бы повернул прочь от императора, который, хотя и был негостеприимен, но все же являлся христианином, и поискал бы другой путь в Сирию, хотя бы и требующий больших усилий и больших расходов.

Однако, греческий император, увидел, что против него латинянами не было предпринято ни малейшего враждебного поступка и лишь слегка вкусив от их свирепости, догадался, что может последовать и худшее, если он ничего не предпримет. Поэтому, он заключил с императором договор, предоставил требуемый проход и по справедливости сделал возмещение расходов, понесенных из-за задержки, возникшей, когда он отказывался их пропускать. Тогда латинский император со своей армией прошел Константинополь и благополучно переправился через залив, который зовется "рукавом Святого Георгия".

После своего прибытии в Малую Азию, часть которой управляется Константинополем, а остальная — султаном Икония, он, благодаря своим мощным деяниям, вскоре стал страшен этому султану и туркам. Когда он стал проходить по его землям, этот султан, хотя и был весьма великим и могущественным, решил уничтожить угрожавшую ему силу в большей степени с помощью хитрости, нежели в открытом испытании сил, и лукаво притворяясь, он вел переговоры с императором по поводу принятия христианской веры. И благодаря благочестивой простоте доверчивых крестоносцев, он задерживал их продвижение, часто присылая посланников и ведя долгие обсуждения. После того, как такая хитрость этого язычника некоторое время поводила наших людей в заблуждении, христианская армия взяла город Иконий, который был очень большим и очень богатым для грабежа. Вскоре после этого, по усмотрению императора, армия была разделена на 2 части и расположилась в 2 лагерях, отделенных друг от друга рекой. Предоставив командование одной армией своему сыну, герцогу швабскому, император посвятил все свое внимание другой части. После чего, внезапно, по неисповедимым путям Господним, из-за прискорбной случайности, которую никто не мог предвидеть, мир лишился мужа такой великой славы. Император, захотев навестить и переговорить со своим сыном, находившемся на другом берегу реки, сел на коня и вместе с несколькими сопровождающими лицами решил переправиться через поток вброд. Его спутники стали отговаривать его от этого решения, поскольку человеку его положения не пристало опрометчиво вверять себя неизвестному течению. Однако, ведомый своей судьбой, он к ним не прислушался, и забыв о своем имперском достоинстве, пришпорил коня и прыгнул вперед в поток, который казался ему не стоящим внимания из-за своей обманчивой мелководности. И пока его спутники смотрели на это, неспособные ему помочь, он уже в один миг утонул.

Некоторые, однако, говорят, что он неосторожно вошел в реку в горячую пору, желая либо остыть, либо искупаться, и был внезапно поглощен волнами, которые не проявили никакого уважения к имперскому достоинству. Какой бы из этих рассказов не был бы правдивым, очевидно, что он вошел в воды этого мелководного потока, чтобы отдать ему свою душу. О, как глубоко правосудие Божие! Этот муж, столь великий, и который, захваченный своего рода Божественным пылом, оставил роскошь и богатства империи и подверг себя тысяче испытаний ради Христа – и даже он погиб из-за непредвиденной и ничтожной случайности. Однако, так было велико и так бросалось в глаза его прегрешение, что видимо, оно не могло быть искуплено среди льстивых речей империи, и посему, стало необходимым (ради того, чтобы позднее он не подвергся вечной каре), чтобы по милосердному Божественному приговору, он был более строго наказан в настоящей жизни. Ведь действительно, во времена почтенного папы Александра, он был главным поддерживателем пагубной схизмы, и средствами своей императорской власти, он долгое время нарушал мир в церкви. Однако, в конце концов, открыто уступив истине, он, тем не менее, находясь среди роскоши дворца, недостаточно сожалел о своем преступлении. Вот для того, чтобы из-за этого не нести горестные муки после смерти, или скорее для того, чтобы мучительность невзгоды внезапной кончины полностью стерла бы это зло — вот ради этого, как я полагаю, это и случилось, благодаря его исключительной преданности, из-за которой он ради Христа, оставил свое королевство и столкнулся с такими великими опасностями.

Христианская армия была так смущена и огорчена насильственной смертью императора, что потеряв весь свой дух, она казалось, было близка к тому, чтобы стать добычей своих диких врагов. Но проявив некоторую смелость, воины выразили преданность и готовность повиноваться герцогу швабскому, вместо его скончавшегося отца. Взяв с собой останки отца (которые, как говорили, были с трудом найдены и вытащены из воды спустя несколько дней после этого несчастного случая), он двинулся со своей армией вперед и столкнулся со множеством трудностей и сложностей. Наконец, эта огромная сила, в своем долгом и утомительном походе, постепенно уменьшалась и таяла в боях и болезнях, и в конце так утомилась и выбилась из сил из-за усталости и недостатка припасов, что не совершила ничего достопамятного, а ее несчастные остатки пришли в Палестину вместе с вышеупомянутым герцогом. После того, как кости его отца были, с должной торжественностью, захоронены в Тире, он присоединился со своим окружением к вооруженным силам христиан, что тогда осаждали Акру, где вскоре и умер от болезни. Такую судьбу, благодаря неисповедимым путям Божьим, испытал этот столь знаменитый поход императора Германии.