Чтение онлайн

Когда этот император вернулся в Германию, то он замыслил второй поход в Апулию, чтобы смыть свое предыдущее поражение, а поскольку в его собственной казне не было достаточно денег для обширных военных расходов, то он опозорил свою империю несмываемым актом бесчестия. Случайно увидев возможность того, что могло бы позволить ему провести будущий поход, он позабыл о чести императора и из христианского правителя превратился в другого Саладина, когда обуянный жадностью, он сделал своим пленником славного короля Англии, во время возвращения того домой с Востока, где он много потрудился ради Христа, о чем было достаточно подробно рассказано выше. И таким образом, Англия обезденежила, лишилась даже священных церковных сосудов, и все для того, чтобы к немалому позору для империи, обеспечить траты на войну в Апулии. Хотя король и был освобожден, все же в заключении остались его заложники, поскольку огонь жадности, горевший в бесстыдной груди императора еще на сказал ему — "довольно". Посему он собрал неисчислимые войска со всех частей империи, намереваясь вторгнуться во вражеские пределы, но перед этим воинским нашествием случилось так, что король Танкред и его сыновья испытали на себе удары судьбы, и не осталось в живых никого из мужчин этого рода, кто бы смог претендовать на вакантное королевство, особенно против наследственного права его жены, подкрепленного мощью императора. Постепенно продвигаясь со своей армией вперед, император, именем своей жены, без труда заполучил богатые области Апулии, Калабрии и Сицилии. Говорили, что он даровал прощение тем, кто был против него при Танкреде, но жестокой карой наказал жителей Салерно и разрушил этот, некогда знаменитый город. Про победоносного Гвискара говорили, что он прежде уже поступал также с жителями этого города, наказав их за предательство, и этим примерным наказанием установил повиновение впредь. Таким образом, это благородное королевство, которое при мужском наследовании стояло столь долго непоколебимым, потерпело крушение и пропало при наследовании женском, и обратилось, таким образом, в провинцию римского императора, в году 1194 от разрешения Девы.

В году 1195 от разрешения Девы Божественная милость, наконец-то, улыбнулась славному королю Англии, после испытания им таких великих несчастий. Ведь когда он, с великим трудом, уже приготовил более 20 тысяч марок для герцога Австрийского, чтобы побыстрее передать их за тех людей, что были даны герцогу в качестве заложников за недостающую сумму, сами они вдруг предстали перед королем, неся на своих устах молоко и мед — ведь они возвестили о том, что их злобный враг был сокрушен тяжестью Божественного правосудия, и они выказали много радости, в подтверждении истинности своей вести. Они также рассказали, что перед его смертью, земля его, бичом той же Божественной власти, была поражена многими карами, так что уже из этого можно было бы понять, что правосудие не замедлит настигнуть и его, если только он побыстрее не проявит плоды своего покаяния – ведь именно он был виновен в тех многих бедствиях, которые обрушились на христианские страны из-за наинесчастнейшего пленения короля Англии.

Ведь, как говорили, некоторые города той земли были уничтожены пожаром, для которого не было никакой причины. Дунай, эта весьма великая река, как бы из мести, вышел из берегов и, к большому ущербу для людей, залил некоторые прилегающие местности. В середине лета вся эта страна была высушена необычайной и неестественной засухой, и вопреки времени года, испытывала недостаток зелени. Семена плодов земных, что должны были давать побеги, вырождались в червей, повсюду распространялась болезнь, которая затронула и ноблей этой страны. Но эти бедствия не ужаснули его злое и жадное сердце и не заставили его воздержаться от еще большей жажды английского богатства, хотя он уже и получил многие тысячи марок от пленного короля, и хотя он находился под анафемой произнесенной римским понтификом за те деяния, что совершил против короля Англии, все же, все сильнее одолеваемый жадностью, он гордо осмеивал эту анафему. Тогда топор божественного воздаяния обрушился на корень этого дурного дерева, согласно писанию: "Погибели предшествует гордость, и падению надменность" (Притчей, 16, 18). Разбогатев, благодаря выкупу за своего благородного пленника, он созвал ноблей этой земли и решил торжественно отпраздновать Рождество Господне с большой показной роскошью и славой.

В соответствии с этим, в первый день празднований он сиял во всем блеске, однако, на следующий день уступил славу Господу: в день рождения Св. Стефана (20 декабря), после обеда, он выехал, чтобы побороться на копьях со своими рыцарями, и случилось так, что его лошадь упала, сбросив всадника, и раздробила ему ногу, так что сломанные кости прорвали кожу и вышли наружу. Быстро призванные лекари, проявили некоторую заботу о лечении такой большой раны, и применяли те средства, что посчитали целесообразными. Однако на следующий день нога выглядела столь почерневшей, что лекари решили, что необходима ампутация, и он сам, из-за любви к жизни требовал, чтобы была проведена операция, но не было никого — ни врача, ни домашнего слуги, ни даже его сына, кто мог бы провести ее. Наконец, был вызван его капеллан и принужден к этому — пока сам герцог, своей рукой приставил топор к кости своей ноги, тот, с помощью молота, в три удара обрубил ногу. Затем лекари применили лекарства, а когда они пришли к нему на следующий день, то по несомненным признакам, они почувствовали, что он находится у врат смерти, и своими взглядами и словами сказали ему: "Приведи свой дом в порядок, ибо ты умрешь, не выздоровеешь" (Исайя, 38, 1. русский перевод "сделай завещание для дома твоего, ибо ты умрешь, не выздоровеешь"). Таким образом, оставшись без надежды, он послал за епископами, которые были приглашены и пришли на торжества, и в присутствии своих ноблей он упрашивал их освободить его от анафемы, наложенной на него римским понтификом. От всего духовенства был возвращен такой ответ — он никоим образом не может быть прощен, если только он не гарантирует клятвой, что предстанет перед судом церкви в ответе за тот ущерб, что он навлек на короля Англии, и что пусть его нобли так же поклянутся в том, что если, быть может, приговор церкви не сможет быть приведен в действие им самим, то тогда они, всеми возможными способами, позаботятся о том, чтобы ничего из того, что будет решено, не осталось бы неисполненным.

После того, как он торжественно подтвердил это обязательство, он получил прощение, и вскоре приказал, чтобы заложники короля Англии были отпущены на свободу. Спустя короткое время, испытываемые им страдания стали еще более суровыми, и его сын, который наследовал ему, возжелал также стать наследником и отцовской жадности, и чтобы последняя воля отца не была выполнена, он присоединился к некоторым ноблям и воспротивился этому. Когда он отошел к Господу, то благодаря похвальному и несгибаемому рвению духовенства, тело герцога оставалось без погребения в течение нескольких дней, что бросает тень на непокорного сына, Наконец, весьма этим обеспокоенный, он полностью освободил вышеупомянутых заложников, и пожелал выдать им 4000 марок, чтобы они вернули их королю Англии. Но те, по причине опасных дорог, предпочли вернуться в свою страну не обремененные грузом, и с готовностью поспешили домой. Они были первыми, кто принес весть о своем освобождении. Король обрадовался этим новостям, возблагодарил Господа и с этого времени его жизнь пошла уверенней.

Говорят, что в это же время, в провинции Ле Ман, произошло другое событие, которое ясно напомнило этому же королю о его спасении. Предмет этот известен многим, и мы вставляем его в наше повествование так, как нам о нем поведал достойный доверия почтенный человек, который уверял, что они узнал об этом от епископа Ле Мана.

Некий человек, один из епископских вассалов, побуждаемый преданностью Богу, отправился в Испанию к святыне благословенного апостола Иакова и вернулся домой в добром здравии. Спустя короткое время, еще более воспламенившись огнем веры и набожности, он пожелал посетить гроб Господен — путешествие гораздо более длинное. Поэтому, сказав семье прощай, он в соответствующее время года начал свое путешествие. Однажды, когда он шел в одиночестве, перед ним на дороге вдруг встал некто огромного размера и грозного вида. Человек, будучи напуган, поднял руку и облачился в броню Христа. Но тот другой, будто бы к нему не имел отношения знак спасения, сказал: "Ты не будешь умен, если будешь надеяться этим средством защитить себя от моего прихода, но если ты падешь на колени и поклонишься мне, то я сделаю тебя богатым и очень знатным". На это, преодолев слабость своей смелостью, человек свободно ответил: "Мне ясно, что твое искусство происходит из дурного источника. Придержи свои дары для себя самого, а мне достаточно щедрости Всемогущего Бога и я поклоняюсь ему одному". Тогда другой сказал: "Тебе следует взять что-нибудь у меня, даже против своей воли", и протянув то что у него было, а именно, плащ из легкой материи, он набросил его на голову человека, и немедленно, при его прикосновении к голове, загорелось пламя, сожгло его волосы и обуглило кожу на голове. Тогда враг, подавшись вперед, схватил дрожащего человека за руку. Но человек, оказавшись в таком положении, вспомнил свое недавнее паломничество и громко воззвал в Святому Иакову. Откликнувшись на этот призыв, благословенный апостол быстро предстал в своем обличии и своим могучим словом сделал выговор злобному противнику. Но когда человек был спасен от рук бешенного врага, он, находясь уже в безопасности, услышал те слова, ради которых, надо полагать, это все и произошло, согласуясь с волей Божьей.

Апостол сказал злодею: "Говори, кто ты такой, и что у тебя за дело". Вынужденный отвечать этим приказом, тот сказал: "Я злой дух и я враждебен роду человеческому, и я искусен в тысяче способов творить зло. Именно мне удалось добиться того великого скандала и падения христианского могущества на Востоке. Именно я посеял отвратительный раздор между христианскими королями в Земле Обетованной, с тем, чтобы ими ничего не могло быть сделано, и чтобы в их руках не смогло бы преуспеть дело Божье. Кстати сказать, с помощью исполнителя моего злого умысла, герцога Австрийского, я сделал короля Англии пленником при его возвращении из Сирии, вызвав тем самым многое злодеяния в христианских королевствах, и сопроводив этого короля домой, после освобождения его из плена, я теперь остаюсь в этих местах и часто присутствую около королевской постели в качестве приближенного министра, и я несу стражу над его казной, что собрана в Шиноне". Проговорив эти слова, злой дух исчез. Успокоив человека, апостол также удалился в тайную обитель своего сиятельства. Однако, человек, быстро вернулся в город Ле Ман

и там, не утаивая, рассказал обо все событии, как оно было, епископу и заслуживающим доверие людям, и в доказательство своих добрых намерений он обнажил голову, которая была лишена волос и показал руку, покрывшуюся волдырями после касания рукою того вредоносного существа. После того, как это случилось, он через несколько дней возобновил свое назначенное путешествие. Ничего из этих обстоятельств не было скрыто от короля Ричарда, и охваченный страхом перед Тем, Кто касается гор и те дымятся, под воздействием мудрого совета, как мы слышали, он впредь пожелал отдавать свою постель тому, кому она больше нужна и он стал дарить из своих сокровищ большую милостыню нуждающимся.

В этом году, на 42-м году своего епископата, уступил судьбе Гуго, епископ Дархэма. В самом деле, из всех тех избранных епископов, которых недостоин мир, мы читали лишь о немногих, которые бы находились в этой должности столь долгое время, но епископы нашего времени, для которых мирское является не мукой, но главным в жизни, и которые не знают, что значит сказать вместе с пророком: "Горе мне, что мое существование продлено", проводят только короткое время в трудах благочестия и тем больше сокрушаются печалью, когда бывают вынуждены оставить свое добро и свои удовольствия, чем больше изобиловала удовольствием их жизнь пока они пребывали в богатстве. Ведь, как говорили, этот епископ (я уж не знаю каким образом введенный в заблуждение), пока находился в расцвете лет, предрекал, что его век будет долог, и как слышали многие, говорил, что проведет 10 лет в слепоте, из-за того, его глаза с возрастом потемнеют. Поэтому, полагая себя в мирской безопасности, он обнаружил, хотя и слишком поздно, ложность своего мнения, когда его застала его врасплох приблизившаяся смерть. Все же в этом так и осталось неясным – толи кто-то ввел его в заблуждение, или же он сам основывался только на своем собственном мнении, надеясь на свое доброе здоровье, и потому мог предрекать себе долгую жизнь.

Однако, до 70-го года своей жизни, на котором он умер, и до начала той болезни, от которой он умер, он уверенно жил свободным от телесных болей, крепким и здоровым человеком. Он был мужем наиблагоразумнейшим в ведении земных дел, и наикрасноречивейшим, хотя и без большого знания литературы. Он очень жаждал денег и был полон знаний о том, как бы их добыть. Как у епископа, он не отличался духовной силы или превосходством, но он добивался светского влияния, и с великой потерей принадлежавших церкви денег, которые должны были бы использоваться для более религиозных целей, он добивался для себя великого имени, такого же как у великих мира сего. Он вызывал восхищение строительством замков и возведением в различных местах благородных зданий, но чем больше он строил на земле, тем меньше он построил на небесах. Кроме того, он не был свободен от соблазнов светской жизни, и был возведен в епископы в возрасте, отвергаемом канонами, только лишь по причине знатности своей семьи. И он тщательно исполнял сказанное Соломоном: "И все что желали глаза мои, я не отвергал, и я не отказывал своему сердцу ни в какой радости". Хотя он и не жалел свое добро, но напротив, чтобы не потерпел неудачу ни один из замыслов его великого ума, он нескромно расточал богатства, которые собирал с большим трудом, все же, с другой стороны, копил он намного больше, чем растрачивал.