Чтение онлайн

Здесь хочется мне еще раз сказать о распрях в злом племени израильтян, ибо спаситель наш и бог, господь Иисус Христос велит: «Всякое царство, разделившееся само в себе, опустеет» [330] ; так и они — государство их было разделено на множество частей: Софар владел страною Хорасан, Авалик Абуторосп — городом басрийцев [331] , сын Шехи Иисе — Палестиной, сын Аблтапа — страной дейлемитов [332] , а иные, поднимая смуты то здесь, то там, пытались насильно подчинить своей власти друг друга [333] . Поэтому и трудно установить имена безбожников. Но из какого бы [рода они] ни были, [самые] злые и бесчеловечные востиканы направлялись в страну нашу, как, например, зверонравный Буга [334] и нечестивейший Афшин [335] , сын бывшего здесь до того злодея Апусета, или же еще более злостный осквернитель Юсуф [336] , брат Афшина, /83/ который убил в Двине царя Смбата и посадил на престол некоего Гагика [337] из рода Арцруни, сына Дереника, человека доброго и боголюбивого, сына сестры царя Смбата Багратуни. Он построил на острове Ахтамар, что находится в Бзнунийском море, царский град и церковь с изумительными и великолепными украшениями [338] .

Все эти жестокие правители приходили к нам в страну, чтобы разорять и разрушать ее, пока не пало царство амирмуминов и не сменили их скифы [339] — не эллинизированные, а варварские, ибо множество племен они разбили, покорили и стали властвовать над ними, в том числе и мусульманское государство. Но ввиду того что мы нигде не нашли записанными их имена, посему и не смогли отметить; думается, [должны быть эти имена] не в книге жизни, а в скрижалях безбожников. Поэтому оставим, забудем их, как людей, которые понадеялись на силу свою и подверглись гневу божьему.

Когда утвердилось царство тюрок, пятьдесят человек армян, подвергавшихся гонениям с их стороны, ушли вооруженные в пустыню и пришли в Мараш; там нашли они мужа храброго, по имени Филартос [340] , армянина, назначили его главным, вступили в Киликию и захватили всю страну. Среди них были и Рубениды [341] , про/84/исходившие из царского рода. Обстоятельства их (сельджуков) царствования до султана Мелик-шаха, а также отца его, кровожадного Алп-Аслана [342] , и его отца и предков, которых звали Тугрил-бек, Махмуд и Салчук [343] , изложены многомудрым вардапетом по имени Саркаваг [344] и повторены священником Самуэлем [345] .

Но мы вернемся опять к порядку своего повествования, туда, откуда мы начали; отринем одного и скажем, ободряя: «Они были от руки твоей отринуты, а мы народ твой и твоей пажити овцы» [346] .

Спустя семь лет после смерти Смбата Багратуни в Армении по приказу императора Романа воцарился сын его Ашот, [процарствовавший] восемь лет. После императора Василия на престол сел Лев, а затем — Алекс. И после него — Роман; он начал гонения на всех монахов и священников армянских, находившихся в стране ромеев, за то, что они не склонились к халкидонскому исповеданию. И они (монахи и священники) переехали в Армению при Аббасе [347] , сыне Смбата, учредили монастыри — Камрджадзор, Капуткар в гаваре Аршаруник, прославленный монастырь, называемый Оромос, и Дпреванк в Ширакском гаваре; построили также и церковь во имя /85/ пресвятой Богородицы при монастыре, называемом Санаин, близ города Лори; и ввиду того что иереев этих называли ромейскими иереями, один из монастырей в Шираке так и назвали Оромоцванк [348] ; он и поныне называется Оромециванк [349] .

После Романа на престол сел сын Льва Константин, затем — Роман, после него — Никифор, а после него — Киржан [350] .

А после Иованнеса католикосский сан получил владыка Степанос [351] — на один год, затем — владыка Теодорос — на одиннадцать лет, затем — владыка Елисэ — на семь лет, потом — владыка Анания Мокаци [352] — на двадцать и два года. При нем в области Сюнийской объявился некий епископ, по имени Иакоб, который стал вводить новшества в язык и обряды, и другой епископ, по имени Хосров, который говорил: «День господень нужно называть не кюракэ [353] , а кюрриакэ, ибо это слово ромейское». Говорил он также о возрасте: мальчикам, говорил, следует отпускать волосы и не стричь их, пока [волосы] не отрастут так, чтобы обвить голову, ибо именно поэтому, говорил он, называются они отроками [354] , а потом он велел стричь их, ибо поэтому они называются удальцами [355] . И еще он говорил: «Епископу не следует делать подарки архиепископу, то есть католикосу, ибо [у него] не больше благодати, /86/ [чем у епископа], кроме как в звании». И он обрушил на страну и другие, подобные этим бессмысленные речи, поднял повсеместно смуту во имя нововведений [356] . Владыка Анания написал ему предостерегающее письмо, [советуя] оставить бессмысленные и суетные речи. А тот, вместо того чтобы покаяться, еще более обнаглел, возомнив себя мудрым, а их — невеждами, и в этой связи [католикос] был вынужден написать ему дважды или трижды. Писали ему и другие мудрые вардапеты, напоминали подробности обрядов, [сохранившиеся] в книгах. Но он нечестиво отстаивал свое мнение и заслужил всеобщее презрение. И Иакоб, взбунтовавшийся против католикоса, укрепился в крепости Сюнийской. Католикос, предав его анафеме; написал государыне сюнийской, [прося] выдать его (Иакоба) ему, дабы проучить его, авось он покается. Но они (сюнийцы) не выдали его, тогда [католикос] предал анафеме и их. [Иакоб] придерживался своих взглядов до смерти. А потом владыка Анания поехал в Сюнийскую область, чтобы усмирить мятежников. А ишханы сюнийские, услыхав о приезде патриарха, вышли ему навстречу, покаялись в грехах и дали ему письменное обещание с клятвой: из рода в род не восставать больше против престола святого Григора. И тогда католикос рукоположил в архиепископы кого-то из их рода; /87/ и так как прежде в Сюнике был епископский престол, [католикос], оказав честь ишханам сюнийским, велел нести крест перед архиепископом сюнийским, куда бы он ни шел.

После смерти владыки Анании на престол сел владыка Ваган [357] из [гавара] Багац — на один год. Он заключил с иверами союз о вероисповедании. В связи с этим во время царствования сына Аббаса, Ашота [358] , в крепости Ани собралось множество епископов и строгих монахов [359] , которые доподлинно убедились в пагубных еретических намерениях его (поскольку он распорядился привезти иконы, чтобы восстановить секту халкидонитов), отлучили его [от церкви] и изгнали. И, договорившись, посадили на престол святого Лусаворича Степаноса [360] с острова Севан, кровного родственника человека божьего святого Маштоца. [Владыка Степанос] был последователем его образа жизни; на престоле патриаршем он пробыл два года. Но так как Ваганик был еще жив и находился в Васпуракане, он уверил некоторых простодушных в лживости слуха о том, что он раскольник; и потому начались в Армении смуты. По велению же божьему оба они умерли в один и тот же год, и целый год [престол] оставался без попечителя [361] . Затем по приказу царя Ашота, которого прозвали Милостивым, собрались выборщики и святые епископы и посадили на патриарший престол человека божь/88/его блаженного владыку Хачика, родственника великого патриарха владыки Анании, который своими проповедями наложил узду на уста раскольников; будучи человеком целомудренным и христианолюбивым, он восседал на престоле девять или десять лет. И вслед за ним — владыка Саргис [362] — двадцать и четыре года.

А после Ашота воцарился сын его Смбат [363] , которого называли также Шахиншахом. В период своего царствования он обстроил [крепостную] стену Ани высокими башнями и [огородил] обширные пространства от реки Ахурян до местечка, называемого Цахкоцадзор, начал в том городе строительство прекрасного кафедрального собора, но не смог его завершить, ибо после тринадцатилетнего царствования настиг его час смерти.

При нем христианолюбивым ишханом Ваграмом было начато строительство прославленной обители, называемой Мармашен [364] . После него (Смбата) царствовал брат Гагик [365] — двадцать и девять лет. Он построил в Цахкоцадзоре прославленный [храм] святого Гритора, взяв за образец великолепный [храм] святого Григора, построенный патриархом Нерсесом [366] , и завершил его в тысячном году вочеловечения господа нашего Иисуса Хрис/89/та и в 447 (998) [367] году армянского летосчисления. А супруга его, царица Катрамидэ, завершила [постройку] святого кафедрального собора, которую не смог довести до конца царь Смбат. Смбат Магистрос [368] тоже построил монастырь прекрасной формы, называемый Багнайр [369] .

После императора Киржана корону получил Василий [370] и процарствовал пятьдесят лет. Это был человек добродушный и благорасположенный к армянскому народу; он, отвратившись от халкидонского исповедания, стал следовать нашему праведному [исповеданию]. Приехав в Киликию, он принял армянское крещение в монастыре, называемом Пахакдзиак, и пожаловал монастырю села, деревни и много иного имущества [371] .

После владыки Саргиса католикосскую власть в Армении получил владыка Петрос [372] — на тридцать и девять лет. А после Гагика Шахиншаха царствовал сын его Иованнес [373] — двадцать лет. При нем достопочтенный Вест-Саргис [374] после сооружения множества крепостей и церквей построил прославленный монастырь Хцконс и церковь во имя святого Саргиса, [затем] превратил монастырь Тцаракар в крепость, возведя [вокруг нее] прочную стену, и построил в ней славные церкви.

Но между царем Иованнесом и патриархом /90/ Петросом произошла размолвка [375] , и, заключив [католикоса] в тюрьму, [царь] привез некоего Диоскороса [376] , настоятеля святой обители, называемой Санаином, и рукоположил его в католикосы вместо Петроса. Потом приехал агванский католикос Иовсеп, утвердил мир между царем и патриархом и вывел из тюрьмы католикоса.

Когда толпы простого люда города Ани увидели, что католикос освобожден из темницы, они дерзко напали на Диоскороса и в день богоявления, когда освящали воду, разорвали покрывало на лице его — поскольку в то время католикосы носили покрывало — и с презрением изгнали его из города, а Петроса посадили на его престол. И Диоскорос, опечаленный, вернулся к себе домой в Санаин; и там и окончились дни жизни его, похоронили его подле церкви. А в дни княжества Закарэ [377] и настоятельства в Санаине вардапета Григора [378] , сына прославленного Тутэ, жители города Ани послали в Санаин какого-то каменщика, уроженца того же города, дабы [посланный] явно или тайно достал частицу мощей Диоскороса и повез ее в город. «Ибо, — говорили они, — это из-за него иноплеменники беспрестанно учиняют резню /91/ в нашем городе; авось [господь] отпустит городу нашему грехи, состоявшие в дерзости, проявленной к нему (Диоскоросу) отцами нашими».

И человек тот отправился ночью, хотел вскрыть могилу и взять оттуда частицу [мощей]. Но, объятый страхом великим, он не смог вскрыть могилу и пошел рассказть [об этом] вардапету Григору. А тот сказал: «Я не осмелюсь свершить такое дело, покуда не прибудут сюда представители жителей Ани и мы вместе с ними не вымолим и не выпросим у мощей его отпущения грехов». Но со сказанным мешкали, ибо никто не заботился об этом.

После Иованнеса царство перешло к сыну Ашота — Гагику [379] — на два года. Итак, после смерти Иованнеса, которого звали также Смбатом, ишханы и войско, и особенно патриарх Петрос, договорившись, собрались у врат достославного кафедрального собора Ани и посадили царем над собой Гагика, племянника Иованнеса, поклявшись и дав обет верою служить ему. А он не заботился о военной мощи, с помощью которой управляется страна, меж тем в то время особенно в пору было бы могущество, ибо государство Измаила было в тревоге, поскольку, как мы у/92/же указывали, на них напали скифы [380] . В волнении было также [царство] греков. Но он (Гагик), ввиду того что с детства пристрастился к чтению книг, [только] этим и занимался. Узнав об этом, греки обманом зазвали его к себе, тем более что им споспешествовали ишханы, коварно изменившие клятве — чистосердечно поддерживать власть его над собою; но они не остались верными клятве. И содеянное ими погубило и их самих, и страну нашу, ибо поехавшего к грекам [Гагика] заточили [в темницу] на острове, на его же место был послан правитель на один год.

А жители нашей страны [381] , угрожая и коварно нападая друг на друга с тяжкими обвинениями в приверженности к агарянам, замышляли предать один другого императору; [клеветали] на ишханов и даже на патриарха, а тот — на них, вследствие чего и выселили их вопреки их воле, увезли из родных мест. Оставшиеся же, точно брошенные на произвол судьбы [382] , попирались ногами. И владычествовали греки двадцать и один год.