Чтение онлайн

После чего пламя, раздуваемое южным ураганом, пригнало зверей-людоедов, которые, предав огню, дотла уничтожили народ наш, и еще более — город Ани, ибо кровожадный зверь тот, что прозывался Алп-Асланом, осаждал его в течение двадцати семи дней, а затем, захватив, истребил /93/ жителей города Ани, не пощадив никого [383] .

И царская ветвь наша пресеклась [384] , ибо, хотя и существовали еще кое-где владения вроде [владений] Кюрикэ в городе Лори и окрестностях его (ибо ведь и он был из рода Багратидов), а также другой Гагик, царь Вананда и Карса, который поехал к грекам, однако главная [ветвь] пресеклась при Гагике, остальные подпали под власть вишапа, а часть бежала к греческому императору. И они завладели всей страной. Греки же отдали переселившимся к ним во владение земли и города близ Кесарии и Себастии, которые были отданы [императором] обоим царям Гагикам.

А католикосу Петросу император оказал великие почести и посадил его на золотое кресло. Когда тот встал с кресла и хотел выйти, какой-то епископ — звали его Елисэ — [хотел] взять золотой трон, на котором сидел католикос, но дворцовые служители не отдали его. И император спросил епископа, дескать: «Зачем ты берешь его?» И епископ ответил ему: «У нас такой обычай: никто не должен садиться на стул, на котором сидел католи/94/кос». И император изумился уважению, которое оказывал епископ католикосу, и приказал служителям позволить епископу взять [кресло]. И сказал ему: «Стоит оно семь тысяч дахеканов; возьми и спрячь его в честь твоего католикоса».

Случилось как-то в дни богоявления собраться в городе Трапезуйте великому множеству христиан и других для освящения воды, как это принято у христиан. Греки из зависти к армянам поставили патриарха Петроса с его людьми у верхнего [течения] реки, а сами [встали] у нижнего с такой целью: считать благословение армян неполным, а самим, стоя внизу, снова освящать [воду], освященную армянами. Они также приучили белого голубя, чтобы тот, прилетев, коснулся воды и взмыл, чтобы тем самым обмануть упрямых: дескать, дух святой снизошел в образе голубя.

Когда патриарх Петрос стал молиться, вода речная повернула вверх и засиял яркий свет, затмивший лучи солнечные. А когда прилетел их голубь, чтобы коснуться воды, как он был приучен, /95/ вдруг устремился на голубя орел, схватил его и улетел. Греки все были крайне пристыжены и поневоле восхваляли веру армян [385] .

Император приказал патриарху установить свой престол в Себастии и оттуда управлять паствой своей. Там оставался патриарх до кончины своей; и упокоен там в Себастии, пробыв католикосом тридцать девять лет. А после него [католикосом был] недолго владыка Хачик [386] . Затем народ армянский [387] , собравшись воедино, посадил на патриарший престол владыку Ваграма, которого нарекли Григорисом [388] , мужа мудрого и добродетельного, сына Григора Магистроса [389] из города Бджни, внука мученика Васака. Он попросил своего отца истолковать искусство грамматики, ибо тот был ученым; и он истолковал [грамматику] искусным слогом. Этот чудесный патриарх перевел множество повествований о божьих мучениках из панегирических сочинений греков и сирийцев. Задумал он поехать спустя некоторое время в город Рим на поклонение мощам святых апостолов Петра и Павла и поделился своей думой с неким вардапетом, по имени Геворг. И, призвав паству свою — епис/96/копов, иереев и князей, сообщил им о своем измерении. А те, ударившись в слезы, горько плакали и умоляли его не оставлять их сирыми и без пастыря. Но он сказал им: «Я дал обет, и нельзя мне лгать, поищите себе человека, и я рукоположу его вместо себя». И передавал [эту] весть тот вардапет Геворг, которого мы выше упомянули. А прихожане, не соглашаясь и продолжая твердить ту же мольбу, не могли найти никого в наместники ему (католикосу). Тогда Геворг сказал им: «Зачем вы так умоляете его? Ведь он дал обет поехать, я знаю его намерение, и он не изменит его, Вот он я, пусть он рукоположит меня в преемники себе».

Католикос, услыхав об этом, удивился и исполнился гнева, ибо Геворг дал клятву поехать вместе с ним; однако вопреки воле своей рукоположил его, а сам отправился в путешествие. И сел Геворг [390] на престол его. А святой патриарх отправился в Рим. Народ франкский воздал ему великие почести. И, исполнив обет свой, он поднялся на корабль, чтобы приехать в Константинополь и заниматься [здесь] переводами. На море поднялась страшная буря, которая погнала корабль в другую сторону и вынесла их в Египет. Служители, сопровождавшие его, испугались, ибо у жителей страны той было в обычае грабить пригнанные бурей корабли и убивать [людей].

/97/ Святой патриарх Григорис стал творить молитву, и в Египте начался сильный дождь, какого никогда [здесь] не было. Жители страны, увидев это, ужаснулись, но агарянин, царствовавший у них, был человеком мудрым, он призвал войско свое и говорит: «Вы сами знаете, что в стране египтян с самого начала и до сих пор дождя не было, был только град в дни Моисея и дождь, когда явился Иисус. Точно так же и этот [дождь] — знамение пришествия человека-чудодея. Взгляните [на него], спросите, кто он».

И воины, обойдя страну, нашли Григориев вместе с его священнослужителями, ибо они молились на берегу моря. Привели их к султану. Он спросил их, дескать: «Ради вашего прибытия был дождь этот?» И они ответили: «Да». И говорит он им: «Почему вы испросили его?» И они ответили, дескать: «Мы боялись, что нас убьют по обычаям вашей страны, поскольку потерпели кораблекрушение в море». И рассказали всю правду. Тогда [султан] удивился и стал хвалить верования их и сказал патриарху: «Садись в городе Александрии на престол Марка, и все подвластные мне христиане будут подчинены тебе». И пожаловал /98/ ему множество даров, и полюбил его, как отца. С того дня престол александрийский стал подчиняться престолу святого Григора. Святой [Григорис] остался там, там и скончался достохвально во славу бога.

Когда царь Кюрикэ [391] из рода Багратидов, сын Давида [392] , сына Дереника [393] учредивший прославленные обители Ахпат и Санаин [394] , узнал, что владыка Григорис оставил свой престол я поехал в Рим, он призвал к себе агванского католикоса владыку Иовсепа и поручил ему рукоположить в католикосы армян владыку Барсега [395] , а некоего Саргиса, придворного иерея Кюрикэ, рукоположили в епископы Ахпата; с тех пор существует [там] епископский престол. После Саргиса епископом стал Геворг, а после него — Барсег. Это был человек с прекрасной внешностью. [Как-то] увидела его грузинская царица Тамар и оказала ему великие почести за благообразность и красоту его, причем и братья его были на службе при царском дворе [396] .

После Барсега епископом стал святой Григорис. Он был родственником ишханов Закарэ и Иванэ. Жил он в наши дни [397] .

После него [ахпатским епископом] был Иованнес [398] , человек кроткий и добродетельный, родственник хаченских владетелей. Он разрушил маленький притвор у входа Ахпатского собора и возвел большое и красивое строение, удивляющее и восхищающее всех, кто видит его.

/99/ После него был другой Иованнес — сын сестры ишханов Закарэ и Иванэ и сын брата первого Иованнеса. Он построил между Ахпатом и Санаином крепость с крепчайшими стенами. Из-за этого началась распря между двумя самыми крупными монастырями, дескать, [возведена крепость] на земле Санаина; и ишхан Шахиншах, сын Закарэ, защитил Санаин, ибо там был похоронен отец его и они считали его своей собственностью, а Ахпат в то время был в числе [владений] грузинского царя. Когда епископ Иованнес умер, крепостную стену по приказу татар [399] разрушили. После смерти епископа Иованнеса заступил на его место Иованнес, сын Ахсартана из Мацнаберда, [потомок] рода Багратидов, — на два года; он не был рукоположен в епископы из-за смутного времени, а затем его рукоположил агванский католикос Персее из страны Мацнаберд. И после него [епископом стал] Амазасп из города Анн. Он возвел дивную церковь, /100/ и место, где вешают колокола, и большую чудесную часовню.

А теперь вернемся к порядку нашего повествования, туда, где мы остановились. Армянский католикосат распался на множество частей: владыка Григорис, он же Ваграм, был в Египте, Геворг — в западных странах, кто-то другой — в Васпуракане, на острове Ахтамар, а владыка Барсег — в [исконной] стране армян. Так [католикосат] был разделен между многими.

Царь Карса Гагик [400] поехал лицезреть греческого императора, поскольку был подвластен ему, а на обратном пути он приехал в Кесарию. Слыхал он, будто у некоего Марка, митрополита кесарийского, есть пес, которого тот из ненависти, питаемой греками к армянам, назвал именем Армен. И так он кличет его, потому что все народы из-за храбрости Арама, потомка Гайка, называют армян арменами.

Царь Гагик отправился ночевать к митрополиту, и тот с радостью принял его. И когда они выпили вина, царь сказал: «Слыхал я, что есть у тебя пес породистый, покажи мне его, [хочу] посмотреть на «его». Митрополит отвечает: «Вот он у дверей, перед нами».

/101/ Царь говорит: «Кликни, пусть подойдет сюда». И он окликнул его другой кличкой, а не его. Пес же не вскочил и не вошел в комнату. Царь сказал: «Позови его [настоящей] его кличкой». И когда он окликнул его: «Армен, Армен», тот быстро вскочил и подошел [к ним]. Царь сказал: «Зачем ты назвал его этим именем?» Митрополит сказал: «Так как это — дитя». Царь дал приказ своим слугам, сказав: «Принесите большой мешок и бросьте туда пса». Они с трудом бросили [туда пса]. Епископ думал, что [царь] хочет забрать с собой пса, и рассердился на царских слуг. [Тогда] царь сказал: «Бросьте туда и епископа, пусть посмотрит, дитя ли этот пес, как он говорит». А тот плакал и умолял царя простить его. Царь же, разгневавшись, оказал: «А теперь вонзите в пса заостренную палку, пусть они сожрут друг друга». И они вонзили [заостренную палку], и пес от жестокой боли клыками и когтями разорвал в клочья [епископа] так, что тот умер. И оказал [царь]: «Теперь знай, дитя ли Армен» [401] . А сам разграбил епископство и больше не виделся с императором.