Чтение онлайн

Вслед за всем этим нечестивый Юлиан, получив в расплату за свои помыслы рану в живот, околевает в Персии. Войско же поворачивает назад, обретя в качестве царя Новизна [617] , которйй умирает по дороге, не достигнув Византия. Персидский же царь Шапух, погнавшись за ним, обманом призывает к себе Тирана, написав ему письмо такого содержания.

«Доблестный маздезновец [618] , восседающий рядом с Солнцем царь царей Шапух, поминая добром нашего любезного брата — царя Армении Тирана, (шлет ему) горячий привет.

Мы точно установили, что ты неуклонно соблюдал нашу дружбу и не пришел вместе с императором в Страну персов и даже войско, которое он забрал у тебя, ты отозвал, послав вслед (вестника). Мы знаем также, что первый твой поступвк был совершен с целью не дать ему пройти через твою страну, что он собирался сделать. Поэтому, (когда) наши сторожевые отряды, оробев, отступили и возлагали вину на тебя, то мы разгневались и напоили их салара бычьей кровью [619] . Клянусь великим богом Михром, мы не нанесем никакого вреда твоему царству, только ты поспеши повидаться с нами, дабы мы могли поразмыслить об общем благе».

Услышав это, Тиран, потерявши рассудок, отправился к нему, ибо преступление влекло его к месту расплаты. Шапух же, увидев его, стал порицать его перед лицом своих воинов и лишил его зрения, как это в древности случилось с Седекией [620] . Верно, это было отмщением за святого мужа, который просвещал нашу страну, будучи, по Евангельскому слову, светом мира, коего Тиран лишил Армении и сам погрузился во мрак, процарствовав одиннадцать лет.

Но Шапух, опасаясь, как бы армянские войска не стали чинить ему препятствия в дальнейших его предприятиях, назначает царем на смену Тирану его сына Аршака. Он счел, что такой шаг — оказание благодеяния — поможет ему закрепить страну за собой. Он прибрал к рукам и нахарарские роды, взяв из всех них заложников. Вместо же Вахана Аматуни военачальником армянской восточной рати он назначил преданного ему Валинака Сюни и, поручив ему ведать Арменией, сам отправился преследовать греческое войско. Добравшись до Вифинии, он оставался там много месяцев. Не будучи в состоянии сделать ничего (примечательного), он водружает на берегу моря столп и ставит на нем изображение льва, попирающего книгу, что означало нечто такое: как лев могуч среди зверей, так (царь) персидский — среди царей; книга же, подобно Римскому государству, является вместилищем мудрости.

В те времена северные народы возмутились против персидского царя Шапуха. Воцарившийся же над греками Валентиниан [621] посылает рать в Средиземье и изгоняет персидское войско. Затем он обращается с письмом к нашему царю Аршаку.

«Самодержец Валентиниан Август с кесарем Валентом [622] , разделяющим со мной трон и корону, Аршаку, царю Армении, (желает) радости.

Тебе следовало помнить бедствия, причиненные вам безбожными персами, и благодеяния, оказанные (вам) нами издревле и вплоть до тебя самого, отойти от них и сблизиться с нами, (с тем) чтобы ты, соединившись с нашими войсками, сражался против них и прислал дань своей страны в сопровождении одобрительных писем моих полководцев; тогда твои братья и находящиеся с ними изгнанники будут отпущены. Будь здоров в совершенной покорности Римскому государству».

Но Аршак даже не ответил на письмо и отнесся к римлянам с высокомерным пренебрежением; однако и к Шапуху он не был расположен всем сердцем. Пребывая в самодовольстве и непрестанно чванясь на попойках, сопровождавшихся пением наемных музыкантш, он внешне выглядел отважнее и храбрее Ахилла, а на деле походил на хромого и остроголового Терсита [623] . Он бунтовал против своих сюзеренов, пока не получил воздаяние за надменность.

В третьем году царствования Аршака патриархом Армении стал Нерсес Великий, сын Атанагинеса, сына Иусика, сына Вртанеса, сына святого Григора. Вернувшись из Византия в Кесарию и затем в Армению, он возродил все полезные учреждения своих отцов и (сделал) даже более того, ибо привил у нас благие установления, какие видел в Стране греков, особенно — в престольном городе. Созвав собор [624] епископов вместе со всеми мирянами, он каноническим постановлением укрепил милосердие во искоренение безжалостности, искони бытовавшей в нашей стране. Ибо прокаженные изгонялись, считаясь по законам нечистыми, и шелудивых гнали, чтобы другие не заражались от них; убежищем им служили пустыни и безлюдные места, кровом же — скалы и кустарники, и ни от кого они не получали утешения в своем злосчастии. При этом и калеки не были ухожены, странники не получали приюта, пришельцы не приглашались (под кров).

Он же повелел построить в разных областях, в укромных и скрытых местах, приюты для отверженных в утешение их страждущим телам, подобно больницам в Греции. И распределил между ними званы и агараки, чтобы снабжали их в порядке подати с урожаев плодами полей и молоком пастбищ, и шерстью, притом — с доставкой, дабы те не покидали своих обиталищ. Надзор над всем этим он поручил некоему Хаду, своему дьякону из (деревни) Маргац в Карине [625] . Он распорядился также построить во всех деревнях пристанища для странников, где находили бы себе пропитание также сироты, старики и неимущие. В пустынных и безлюдных местах он строит монастыри, обители, отшельнические скиты и назначает над ними отцами и смотрителями Шалиту, Епифана и Гинда из рода Слкуни и некоторых других.

Он искоренил из нахарарской среды два следующих (явления): первое — сватовство между близкими родственниками, которого придерживались из стремления к сохранению исконного состояния, второе — изуверства во время похорон по языческим обычаям. С тех пор мы обрели вид страны не безобразных варваров, а благонравных граждан.

Валентиниан был весьма грозен и суров в отношении попирающих право; так, он предал смерти многих вельмож за грабительство, а некоего Родана — начальника евнухов, сжег живым, после того как трижды, и тщетно, приказывал ему вернуть захваченное им имущество одной вдовы. И вестники, которых он послал в Армению, вернувшиеся в этот самый день, еще более разъярили его рассказом о надменности Аршака. Будучи в этот час охвачен гневом, он приказал умертвить его брата Трдата, отца юного Гнела, а Феодосию [626] — с большим войском напасть на Армению. Когда тот достигает пределов Армении, Аршак приходит в ужас и отправляет навстречу ему Нерсеса Великого. Умоляя о мире, он полностью выплачивает недоданную дань и с великолепными дарами отпускает Нерсеса Великого вместе с Феодосием (к императору). Нерсес отправляется и, умиротворив царя, удостаивается там больших почестей. Он также выпрашивает заложников и пускается в обратный путь. Он приводит в жены Аршаку деву по имени Олимпиада, императорского рода. Император, оказывая благодеяние юному Гнелу из-за несправедливо убитого ими отца его Трдата, награждает его консульским саном [627] и богатыми сокровищами. Тирит же, завидуя ему, непрестанно замышлял против него козни, дожидаясь удобного часа.

Гнел же прибыл в аван Куаш у подножия горы, называемой Арагац, к своему лишенному зрения деду Тирану, который тогда был еще в живых. Тиран стал горько оплакивать своего сына Трдата, отца Гнела, считая себя как бы причиной его смерти. Поэтому он передает Гнелу все свое достояние — имения, (состоящие) из деревень и дастакертов, и велит ему поселиться в том же аване Куаше. Затем Гнел берет в жены некую Парандзем из рода Сюни и, сыграв свадьбу по-царски, щедро одаривает всех нахараров. Те же, довольные им, полюбили его и отдали к нему своих сыновей. Приняв их, он одарил их великолепным оружием и нарядами, а они еще больше привязались к нему.

Здесь-то и нашел Тирит повод для клеветы. Он вместе со своим другом Варданом из рода Мамиконеан, царским оруженосцем, проникли к царю и говорят: «Разве ты не знаешь, что Гнел замыслил убить тебя и самому царствовать вместо тебя? Обрати внимание, государь, на то примечательное обстоятельство, что Гнел поселился в Айрарате, в наших царских имениях, и сердца всех нахараров склонились к нему. Все это — дела императоров, которые пожаловали ему консульский сан и обильные сокровища, коими он и сманил нахараров». Вардан, поклявшись солнцем царя, сказал: «Я слышал собственными ушами, как Гнел говорил: не премину отомстить моему дяде за смерть моего отца, происшедшую по его вине».