Чтение онлайн

Поверив этому, Аршак шлет того же Вардана к Гнелу с вопросом: «Зачем ты поселился в Айрарате и нарушил порядок, установленный предками?» Ибо, согласно обычаю, в Айрарате проживал только сам царь и один из его сыновей, предназначенный ему в преемники; остальные же (члены рода) Аршакуни проживали в областях Хаштеанк, Алибвит и Арберани, получая доходы и довольствие из царского дома. «Ныне ты должен выбрать— принять смерть или покинуть Айрарат и распустить сыновей нахараров». Гнел, услышав это, исполнил царский приказ и переселился в Алиовит и Арберани. Но его дед Тиран направил своему сыну Аршаку суровые порицания, за что по тайному приказу царя был задушен своими же постельничими и похоронен в том же аване Куаше, не удостоившись усыпальницы своих отцов. Верно, воздалось ему за мужа Божьего Даниела; какой мерой он мерил, такой и отмерено было ему, согласно Писанию.

После этого Аршак (как-то) отправляется на охоту в свою любимую область Когайовит за (горой) Масис. Охота оказалась удачной, и Аршак на радостях за чаркой вина стал похваляться, что ни одному из царей до него за один раз не удалось сразить такое количество зверей. Тут Тирит и Вардан вновь принимаются за наветы, говоря, что Гнел на этих днях убил гораздо больше зверей на своей горе, именуемой Шахапиван [628] , которая досталась ему от Гнела Гнуни, деда по матери. Поэтому Аршак шлет ему такое послание.

«Аршак, царь Великой Армении, Гнелу, своему сыну, (желает) радости.

Присмотри в горах Цалкац места с редким кустарником и водами, изобилующие зверьми, и приготовься, дабы нас по приезде ожидала истинно царская охота».

Отправившись тотчас вслед за посылкой грамоты, Аршак надеялся застать Гнела не выполнившим приказание и, обвинив его в намеренном пренебрежении к царским утехам, заключить в оковы. Но когда он увидел такие приготовления к охоте и такое количество зверей, какие никогда не видывал, то, ужаленный чувством зависти и подозрениями, приказал тому же Вардану, чтсбы он здесь же на охоте убил Гнела, притворившись, что целился в зверя, а стрела по ошибке попала в него. Получив такой приказ, тот не замедлил выполнить его, не столько из повиновения царскому слову, сколько во исполнение желания своего друга Тирита. Аршак же вместе с нахарарами перенес тело Гнела на равнину Алиовита и похоронил его в царском городе Заришате [629] ; притворяясь невинным, он громко оплакивал его.

Хотя Аршак и полагал, что его злодеяния остаются в тайне, но то, что не скрыто от вездесущего Божьего ока, открывается и миру, на ужас преступникам; так же случилось и с убийством Тирана и Гнела. Ибо когда все проведали об этом, то узнал и Нерсес Великий; он проклял Аршака и причину убийства и, уединившись, провел много дней в трауре, как Самуил по Саулу. Аршак же не раскаялся, не покаялся, а бесстыдно присвоил сокровища и наследство убитого, и в довершение всего взял его жену Парандзем, от которой родился мальчик, названный Папом.

Эта Парандзем совершила неслыханное и небывалое злодеяние, способное привести слушателя в ужас. Подмешав рукой недостойного лжесвященника [630] к средству жизни смертоносное зелье, она поднесла его Олимпиаде, первой жене Аршака, и лишила ее жизни из зависти к ее сану царицы. Таким же образом она заставила Аршака убить Валинака и назначить на его место ее отца Антиоха.

Когда наступил мир между Шапухом и северными народами и он отдохнул от войн, он выразил гнев, накопившийся у него по отношению к Аршаку за то, что тот в течение стольких лет выплачивал дань не ему, а императору. Поэтому Аршак направил к нему Тирита и его любимца Вардана с достойными дарами просить о примирении. Но так как Шапух желал отомстить за прошедшие битвы, то сам пошел войной на греков и по этому случаю попросил нашего царя Аршака примкнуть к нему со всеми армянскими войсками. Но Аршак, не желая отправляться сам, под разными предлогами послал Шапуху лишь небольшой отряд.

Рассердившись на Тирита за то, что якобы все это произошло по его внушениям, навеянным его ненавистью к грекам, Аршак лишил его почестей. Васак, царский оруженосец, еще больше подогревал его, завидуя своему брату (Вардану) из-за некоей наложницы. Поэтому царь стал их стыдить и отчитывать язвительными словами. Они же, не вынеся такого унижения и поношения, возмутились и, отколовшись, ушли к Шапуху. Вконец разъяренный этим, Аршак велел тому же Васаку погнаться за ними с большим отрядом и убить их, где только настигнет. Васак не замедлил выполнить все это, несмотря на то что Вардан приходился ему братом. Так, согласно проклятию Нерсеса, была взыскана невинная кровь Гнела с бесчестного Тирита, как и с Вардана, (которому довелось) умереть от руки родного брата.

Шапух же достигает нашего города Тигранакерта [631] . Горожане вместе с военным отрядом ополчаются против него, ибо Антиох, родовладыка Сюнийский, тесть Аршака и управитель города, приказал запереть ворота перед Шапухом. И не только не впустил его, но даже не послал к нему вестников и его посланцев не принял. Произошло сражение, в котором погибли многие из персов. Рать Шапуха, потерпев поражение, возвратилась в Мцбин. Когда же войско отдохнуло и оправилось от перенесенных тягот, он (вновь) попытался взять Тигранакерт. Но передовые отряды и разведчики упросили его не делать этого, дабы не пострадало греческое предприятие. И Шапух, двинувшись дальше, пишет им письмо следующего содержания.

«Доблестный маздезновец Шапух, царь царей, тигранакертцам, коих имя более не будет упоминаться среди арийцев и неарийцев [632] .

Я желал, чтобы мое вступление во все города, предстоящие на моем пути, начиная с вас, происходило мирно и добровольно. Но коль скоро вы, тигранакертцы, будучи первыми, — не подвиги я разумею, а положение на моем пути, — оказали мне сопротивление, то другие, научившись у вас, сделают то же самое. Однако на обратном пути я в своем гневе так покараю вас, что вы вторично станете примером для непокорных наглецов».

Но Аршак дерзнул совершить еще одно безрассудное дело — построил за горой Масис дзеракерт — место сборища преступников — и издал приказ, что всякий, кто вступит туда и там поселится, будет свободен от суда и наказания И тотчас вся долина, подобно морю, наполнилась людьми, ибо залогоимцы и должники, слуги и злодеи, воры и убийцы, разведенные и прочие им подобные беглецы, водворялись там, и не было на них иска и следствия. Нахарары многократно жаловались, но Аршак не хотел ничего слышать. Дошло до того, что они донесли свои жалобы до Шапуха. И вот, при своем возвращении из Греции [633] , Шапух послал одного из своих военачальников и с ним — армянский отряд, чтобы схватить Аршака, если удастся. Но тот ушел от них в сторону Кавказа, заключив союз с иверами.

Персидский же военачальник, прибывший в Армению, благодаря содействию нахараров взял крепость Ани. Он забрал все хранившиеся царские сокровища и даже кости (похороненных там) царей, не ведаю, для того ли, чтобы унизить Аршака, или для каких-то языческих чар. Но потом нахарары выпросили их и, получив, похоронили в аване Алцк [634] , у подножия горы, называемой Арагац. Так как они не сумели отличить кости язычников от костей верующих, ибо те и другие были перемешаны похитителями, то не сочли подобающим захоронить их при могилах святых в городе Валаршапате.

(Затем) армянские нахарары собрались и двинулись на царский дзеракерт Аршакаван и предали мечу и мужчин, и женщин, (всех) кроме грудных младенцев; ибо каждый из них был озлоблен против своих слуг и преступников [635] . Хотя Нерсес Великий и знал об этом заранее, он не успел прибыть до избиения, а явился уже по завершении дела и застал детей убитых распределенными для увода в плен, как будто это были дети чужеродных врагов. Нерсес Великий освободил их и приказал снести в корзинах в хлев и назначил им питание и кормилиц. Впоследствии здесь образовался аван, которому по этой причине было дано название Ортк [636] .