Чтение онлайн

Император Валент, подав уже в этой жизни достойный его помыслов пример вечной геенны, околел в Адрианополе, охваченный пламенем; корону получил Феодосии. Он до основания снес храмы идолов, которые были закрыты святым Константином, а именно (храмы), носившие имена Солнца, Артемиды и Афродиты в Византии; упразднил он также храм в Дамаске, обратив его в церковь; то же произошло и с храмом города Гелиоса [641] , огромным и знаменитым «Трехкаменным» Ливана.

Он вернул всех святых отцов, сосланных в рудники за правоверие, и среди них — Нерсеса Великого, и, призвав к себе в Византии, содержал в большом почете, пока истинная вера не была очищена от богохульств нечестивого Македония. Ибо тот не признавал Святой Дух Господом и то, что он подлежит поклонению и прославлению вместе с Отцом и Сыном [642] , но (считал его) чуждым божественной природе, сотворенным, слугой и исполнителем, некиим воздействием, но не сущностью и лицом. И собрались в царствующем городе Византии святые отцы — Дамасий Римский, Нектарий Константинопольский, Тимофей Александрийский, Мелетий Антиохийский, Кирилл Иерусалимский, Григорий Нисский, Геласий Кесарийский, Григорий Назианзский [643] , Амфилохий Иконийский и другие епископы, числом сто пятьдесят, которые прокляли и отвергли всех духоборцев.

Когда Шапух вновь обретает досуг от войн, он отправляв против Аршака некоего Пахлавика [644] Аланаозана, сородича Аршака, с могучей ратью. Аршак, увернувшись от него, оказывается покинутым многими нахарарами. Выведенные из терпение своим царем, они, доверившись Аланаозану, добровольно отправляются к Шапуху и, удостоившись почестей, возвращаются в нашу страну. Поэтому Аршак в растерянности шлет гонца к начальнику персидских войск со следующим обращением: «Ты, кровь моя и родня! Зачем ты так люто преследуешь меня, хотя мне известно, что ты пришел не по своей воле, не дерзнув ослушаться Шапуха, приказавшего тебе напасть на своего родственника. Но теперь дай мне укрыться где-нибудь на время, пока я, собравшись с духом, смогу перейти в Греческую страну; тогда ты завладеешь моей страной и получишь от меня много благ как от близкого родственника.

Аланаозан посылает ему такой ответ: «Если ты не пощадил наших сородичей Камсараканов, которые были гораздо ближе тебе, чем мне, и по части веры, и как соотечественники, как же ты можешь ожидать пощады от меня, чуждого тебе и по вере, и по месту обитания? И почему это я должен, в надежде на твои блага, кои получу ли, еще неизвестно, утратить те, что я уже обрел от собственного царя?»

Тогда Аршак, доведенный до крайности, против воли отправляется к Шапуху; тот заключает его под стражу и силой принуждает написать, чтобы Парандзем, его супруга, явилась ко двору. Шапух же повелевает всем вельможам прибыть вместе с Парандзем.

Когда армянские нахарары, которые еще до Аршака предались персидскому царю Шапуху, узнали, что он требует (приезда) их жен наравне с женами сторонников Аршака, и увидели также, что Аланаозан отбыл и что отряд, присланный с этой целью, невелик, то объединились и прогнали его. Сами же со своими женами и детьми бежали в Греческую страну. Да и царица Парандзем не пошла на зов мужа, но, забрав сокровища, кинулась в крепость Артагерс [645] и подала весть своему сыну Папу, надеясь выскользнуть из рук Шапуха. Шапух же, разъярившись на это, заковал Аршака в железные оковы и велел отвести его в крепость по названию Анйуш [646] в стране Хужистан. И, собрав большое войско, он отправил его в Армянскую страну под начальством отступников от Христа Мехружана Арцруни и Вахана Мамиконеана. Те пришли и подвергли осаде крепость Артагерс. Но хотя они и не могли овладеть неприступной крепостью, однако гнев Божий тяготел над Аршаком и защитники крепости, не согласившись дожидаться вестей от Папа, добровольно, без принуждения, сдались. Вместе с сокровищами и царицей Парандзем они были уведены в плен в Ассирию и там посажены на кол на оглобли телег и умерщвлены.

В это же время поступил приказ царя Шапуха полностью снести укрепления всех городов и увести в плен иудеев, тех, которые были приведены Барзапраном Рштуни в дни Тиграна и жили в Ване, (в области) Тосп, оставаясь при своей вере; их Шапух поселил в Аспахане. Увели в плен также тех иудеев, живших в Арташате и Валаршапате и приведенных тем же царем Тиграном, которые в дни святого Григора и Трдата уверовали во Христа [647] ; и с ними — Звита, иерея Арташата. Тогда Мехружан и Вахан, подойдя к царю, стали злословить по поводу Звита, иерея Арташата, что тот пошел с пленными с целью увещевать их твердо держаться христианской веры. Поэтому Шапух велел пытать Звита, чтобы тот оставил христианскую веру. Но он не пошел на это и умер мученической смертью. Аршак же, узнав обо всех этих ужасных бедствиях, поступил с собой подобно Саулу [648] . Он царствовал тридцать лет.

После смерти Аршака Шапух собрал большое войско под начальством Мехружана и наслал на Армению, поручив ему ведать нашей страной. Он и замуж выдал за него свою сестру Ормиздухт и одарил его грамотами на многочисленные селения и дастакерты в Персидской стране, и обещал ему трон царя Армении, лишь бы тот, совладав с нахарарами, обратил страну в маздезновскую веру. Мехружан обязался выполнить это и, захватив по прибытии многих нахарарских жен, заключил их в разные крепости в надежде на обращение [649] их мужей. Он принялся за отмену всех христианских порядков, заключал в оковы и высылал в Персидскую страну епископов и священников под предлогом (невыплаты) налогов. Сжигал все книги, какие ему попадались, и приказал учиться персидской, а не греческой грамоте, не сметь говорить по-гречески или переводить (с этого языка) якобы с целью положить конец близости и дружеским связям армян с греками, на деле же, чтобы закрыть пути христианскому вероучению; ведь в то время еще не было армянской письменности и служба в церкаах велась на греческом языке.

Когда Нерсес Великий узнает обо всех постигших Армению бедствиях и о смерти Аршака, он обращается к самодержцу Феодосию с мольбой о помощи. Тот возводит на престол Папа и предоставляет ему большое войско под начальством храброго стрателата [650] Теренция. И Нерсес Великий, забрав с собой всех нахараров, как сторонников, так и противников власти Папа, а также спасшегося Спандарата Камсаракана, с их общего согласия вводит Папа в Армянскую страну. Они застают нечестивого Мехружана завладевшим и распоряжающимся Армянской землей и, прогнав его, освобождают страну. Но Мехружан приказывает охране подвесить нахарарских жен на крепостных стенах, пока не умрут, а трупы оставить на виселицах, пока не разложатся и распадутся и не станут добычей птиц.

Когда Мехружан извещает Шапуха в стране Хорасан о всяческой помощи, оказанной Феодосией Папу, от Шапуха поступает приказ всем персидским войскам идти на войну в Армению под начальством Мехружана. Со своей стороны, Пап и Теренций также извещают самодержца Феодосия о том, что Шапух приказал всем войскам, за исключением дворцовой стражи, идти на нас. Тогда и Август Феодосии повелел великому комиту Аддэ отправиться на помощь Папу со всем греческим войском, не оставляя никого в стороне, даже пешие гарнизоны городов, носившие шелковые (знамена) с изображением драконов.

Местом сражения стало поле, называемое Дзиравом [651] , и боевые порядки стали сходиться. Отпрыски храбрых армянских нахараров, жаждавшие подвигов, вышли в середину порядков под водительством своего военачальника аспета Смбата, сына Багарата из рода Багратуни. Вышли и двинулись им навстречу также их сверстники из персидской рати, и все смешались. Стоило только персидским юношам повернуться, как наши пускались за ними вдогонку и, подобные урагану, срывающему листья у лесных деревьев, столь же стремительно они сбивали их с коней копьями и бросали их хладные трупы на землю, не давая им укрыться в своих боевых порядках. Когда же персы обращали наших вспять, то они укрывались за сомкнутыми щитами греков, как в укрепленном городе, не терпя никакого ущерба. Ибо начальник пехоты Горгоний устроил все так, что боевые порядки Папа были прикрыты ее щитами, как стеной.

Так как греческие воины носили золотое и серебряное оружие и кони их были украшены таким же образом, то они выглядели подобно каким-то стенам, причем многие из них своим снаряжением из ремней и кожаной брони создавали впечатление твердых каменных глыб, а над ними колыхались гривы с голов животных, подобно раскидистым кронам деревьев. Извивы же драконов, раздувавшихся при порывах ветра и разевавших ужасные пасти, могу сравнить только с алмазной горой, нависающей над морем, как нависла вся греческая рать над персидским войском. Ибо и последнее было сходно с широко разлившейся по берегам рекой; цвет их защитного снаряжения и впрямь создавал впечатление воды.