Чтение онлайн

На состоявшейся в 1989 г. в г. Махачкале Всесоюзной научной конференции, специально посвященной народно-освободительному движению горцев Дагестана и Чечни в 20-50-е годы XIX в., подобные фальсификации были подвергнуты объективной критике. На конференции было отмечено, что в методологическом, научном и нравственном отношениях недопустимо характеризовать народно-освободительное движение горцев как феодально-религиозное и тем более сводить подобное движение к экспансии кавказских горцев против России. Было также отмечено, что «борьба горцев выражала интересы всех народов Дагестана, Чечни и Северо-Западного Кавказа, находила общенародную поддержку, носила освободительный, антифеодальный характер». Она возникла на местной социально-экономической почве как естественный протест против захватническо-колониальной политики царизма и усиления феодального гнета.

В XVIII в. кавказский вопрос, как уже отмечалось, стал одним из главных в восточной политике России. «Если бы одна из морских держав успела вовремя утвердиться на кавказском перешейке, весь закаспийский край стал бы в непродолжительном времени прямо или косвенно ее достоянием», — писал Р. А. Фадеев, один из российских официальных историков. Поэтому не случайно в XIX в. Кавказ продолжал привлекать к себе внимание не только России, Ирана, Турции, но и Англии с Францией. Более того, он вновь стал объектом споров и вооруженных столкновений между ними. В конце XVIII — начале XIX вв. Россия по-прежнему стремилась прочно утвердиться на Кавказе. Этому способствовало и то, что еще со времен Петра I в российском подданстве на протяжении всего XVIII в. разновременно находились многие дагестанские владения и вольные общества, искавшие покровительства и защиты у России, особенно в периоды усиления ирано-турецкой агрессии.

После присоединения Грузии к России в 1801 г. Дагестан оказался фактически окруженным русскими владениями. В связи с этим значительно усилилось желание северокавказских владетелей принять подданство России. В 1802 г. в крепости Георгиевск почти все владетели Северо-Восточного Кавказа подписали общий договор, по которому обязались быть преданными России, не затевать междоусобной борьбы, обращаться за третейским судом к русскому правительству, оказывать посильную помощь своими войсками в случае нападении Персии и т. д. Однако на новом этапе далеко не все владения феодалов и вольные общества добровольно принимали подданство России.

Военное проникновение царизма на Северо-Восточный Кавказ вызвало крупнейшее восстание в Чечне 1785–1787 гг. во главе с шейхом Мансуром (Ушурмой), объявившим себя имамом и призвавшим горцев к объединению и к газавату — священной войне против «неверных». Восставшие горцы пытались взять крепость Кизляр, но были разбиты. С усилением влияния России на Кавказе одни дагестанские феодалы были недовольны тем, что лишались своих доходов во время грабительских походов в Закавказье, другие продолжали придерживаться турецкой или иранской ориентации. Если до начала XIX в. феодальные владетели Дагестана сохраняли свою самостоятельность и не несли подати и повинности, то после присоединения Грузии они оказались перед фактом все более возрастающего влияния России. Новый главнокомандующий Кавказской армией с 1802 г. П. Д. Цицианов, как уже отмечалось, был сторонником энергичных и жестоких военных мер по распространению власти России на Кавказе. С его именем связано наступление царизма на пограничные районы с Грузией. «В Азии, — говорил П. Д. Цицианов, — все убеждения и переговоры суть ничто, а сила все». По этому поводу историк М. Н. Покровский писал, что «в глазах русской администрации начала XIX в. все народы, населявшие Кавказский хребет и его предгорья, были на одно лицо; все это были «мошенники» и «злодеи»… Борьба с ними казалась неизбежной для России. В 1803 г. П. Д. Цицианов с нескрываемым пренебрежением к горцам писал: «Статочное ли дело, чтобы муха с орлом переговоры делала». Для покорения Джаро-Белокан он направил в регион отряд генерала Гулякова, который истребил множество людей, сжег несколько селений, воздвиг укрепления. Однако вскоре джаро-белоканцы восстали вновь, к ним присоединились казикумухцы и аварцы. После кровавой расправы над восставшими генерал Гуляков направился в нагорный Дагестан для наказания аварцев. Однако подобная попытка окончилась гибелью самого генерала и значительной части его отряда. Бесславно окончились и военные акции «грозного царя» П. Д. Цицианова, голова которого была послана Гусейн-Кули-ханом Бакинским в Тегеран шаху Баба-хану.

Русско-иранская и русско-турецкая войны задержали процесс покорения горцев Дагестана и включения его в состав России. После успешных военных действий России на Балканах и Кавказе были заключены в 1812 г. в Бухаресте русско-турецкий и в 1813 г. в Гюлистане русско-иранский договоры. По Гюлистанскому мирному договору Иран отказывался от притязаний на Дагестан, Грузию и Азербайджан, вследствие чего царский режим получил возможность значительно активизировать на Кавказе свою политику. И уже в 1812 г. в результате похода генерал-майора Хатунцева был разгромлен Сурхай-хан Казикумухский и образовано новое Кюринское владение, правителем которого был назначен племянник Сурхай-хана Аслан-бек. Новоявленный хан должен был предоставлять в распоряжение российского гарнизона крепости, ежегодно платить 3000 червонцев и поставлять для войск 3000 четвертей хлеба. Широко практиковалось также и пожалование «верным» подданным земель. Так, еще в 1806 г. Мехти, шамхалу Тарковскому, в качестве вознаграждения «услуг и верности» престолу была отдана в управление часть Дербентского владения (Улусский магал).

Однако если раньше царские власти большей частью старались щедрыми подарками, жалованьем и крупными чинами привлечь дагестанских правителей на свою сторону, то в новых условиях они стали превращать горцев в бесправных подданных России. Колониальный режим, вводившийся на присоединенных землях (строительство крепостей, многочисленные повинности и подати), наряду со злоупотреблениями администрации, вызывали естественный протест со стороны свободолюбивых горцев. С назначением в 1816 г. главнокомандующим русской армии на Кавказе А. П. Ермолова здесь начинается активная завоевательная политика, хотя дальновидные деятели России предлагали и альтернативные мирные меры для присоединения Дагестана и Чечни. В 1816 г. адмирал Н. С. Мордвинов писал, что «горских правителей надо привлекать к России не силою, а мирными торговыми связями». Генерал А. П. Тормасов также осуждал репрессии, только озлоблявшие горцев, и советовал наладить с ними мирные отношения. Однако возобладало мнение сторонников силовой политики, ярчайшим представителем которой и являлся генерал А. П. Ермолов. Полагая, что «Кавказ — это огромная крепость, защищаемая полумиллионным гарнизоном», А. П. Ермолов начал жестокие и бесчеловечные военные акции против горцев, которых называл «злодеями» и «мошенниками». Главнейшим способом покорения Дагестана А. П. Ермолов считал голод, поэтому прежде всего он уничтожал посевы и продовольственные запасы, а самих горцев оттеснял в бесплодные горные районы. Таким образом, политика мирного диалога уступила место политике силы и принуждения, вызвавшей возмущение большей части населения Дагестана. Первые выступления против насильственного, командного администрирования под руководством светских феодальных владетелей не увенчались успехом, хотя и А. П. Ермолову не удалось вступить с войсками во внутренний, горный Дагестан и в горные районы Чечни. Теперь уже настал черед затяжной блокады внутренних, горных районов.

Сопротивление царской администрации было оказано владетелями хоть и небольших, но уже вполне сформировавшихся феодальных образований. Ряд ученых связывает начало Кавказской войны с социальными процессами, протекавшими в так называемых вольных обществах, или союзах сельских общин, будто бы стоящих на предгосударственном уровне развития — на стадии военной демократии. Другая же часть ученых склонна была связывать эту войну с религиозным фанатизмом.

Выявляя причины Кавказской войны, следует, на наш взгляд, прислушаться к мнению В. А. Потто, которого нельзя обвинить в симпатиях к горцам: «Россия не могла уже отказаться от своего влияния на племена, населяющие Кавказские горы. Она уже прочно утвердила… господство в Закавказье. Но между коренной Россией и этой отдаленной окраиной лежал один путь… занятый непокоренными племенами… для России оставался один путь, путь войн…»

А. П. Ермолов, осознавая в полном объеме неизбежность грядущих событий, первый вступил на настоящий путь отношений с кавказскими народами — путь военный, путь открытой борьбы. Но штурм Кавказа не удался, и А. П. Ермолов приступил к осаде.

Светские же феодалы оказались в весьма щекотливом положении: не только возглавление борьбы, но и участие в ней могло лишить их как титулов, так и собственности. Так, Султан-Ахмед-хан был лишен чина генерал-майора и жалованья. В Мехтуле, уделе Аварского хана, все было конфисковано; его богатый дом в Парауле был разрушен до основания, его деревни (Кака-Шура, Параул, Дургели и Урма) переданы во владение шамхала Тарковского. Мехтулинское ханство было лишено самостоятельности, и из оставшихся селений было образовано особое приставство под управлением русского офицера, а знаменитый дворец ханов в Дженгутае сравняли с землей…

С этого времени ханы аварские, чьи владения составляли островок среди территории с населением, поднимавшимся против России, оказались в весьма затруднительном положении. Поддержка любой из сторон могла привести к непредсказуемым последствиям. Однако и в 1818–1821 гг. Султан-Ахмед-хан вместе с другими дагестанскими владетелями предпринимает попытки противостоять А. П. Ермолову.

Не только военные неудачи, но и смерть унесла многих организаторов борьбы. Умерли, изгнанные из своих земель, уцмий Каракайтагский (1822), Гасан-хан Мехтулинский (1818), Ших-Али-хан Дербентский (1822), вынужден был покинуть родину Сурхай-хан Казикумухский (1820), а Султан-Ахмед-хану пришлось еще бороться и со своим двоюродным братом Сурхаем (сыном Гебека), которого А. П. Ермолов задумал сделать соперником Аварскому хану. С этой целью еще в конце 1818 г. он через шамхала Тарковского предложил ему создать в Аварии партию из влиятельных людей, чтобы с их помощью низложить Султан-Ахмед-хана, и в случае успеха обещал предоставить все те права, которыми пользовались аварские ханы от русского правительства, то есть чин генерал-майора, пятитысячное жалованье и т. д. Сурхай согласился. Чтобы повысить его авторитет и сделать его популярным среди аварцев, А. П. Ермолов запретил аварцам всякие сношения с русскими и торговлю с равниной без билета с печатью Сурхая как признанного русским правительством наследника Аварского хана. Сурхай стал известен и влиятелен, партия его росла, и это обстоятельство, державшее Султан-Ахмед-хана в постоянной тревоге, исключало для него возможность примирения с русскими.

Против надвигавшейся опасности в Дагестане был образован союз, в который вошли Мехтулинское ханство, Акушинское общество, Аварское ханство и другие владения, за исключением шамхальства Тарковского. Возглавляли союз Гасан-хан Мехтулинский и Султан-Ахмед-хан Аварский. Тогда сам А. П. Ермолов 25 октября 1818 г. выступил против горцев с 4 батальонами при 15 орудиях и 4 сотнях казаков. После ожесточенных боев были взяты и разрушены селения Параул, Дженгутай — резиденция мехтулинских ханов, селения Башлы, Бавтугай и многие другие. Мехтулинское ханство было превращено, как уже отмечалось, в простое приставство под управлением русского офицера, а селения Урма и Параул были присоединены к владениям шамхала Тарковского. Продолжавшаяся борьба заставила царских генералов предпринять в 1819 г. поход против аварцев, мехтулинцев, акушинцев и др., которым удалось взять Тарки и прервать сообщение Кавказской линии с Дербентом. Однако под селениями Урма и Леваши горцы были разбиты, и жители всего Даргинского общества были приведены к присяге и обложены ежегодной данью. В 1820 г. был разбит и Сурхай-хан Казикумухский, а его ханство передано в управление Аслан-хану Кюринскому. В 1821 г. военные действия продолжал Султан-Ахмед-хан Аварский, однако в скором времени он скончался. Собирая в горах узденей, он ехал ночью, когда конь его оборвался с кручи, и хан расшибся. От полученных травм он скончался в 1823 г. После его смерти начинается бурная деятельность его вдовы Бахубике по утверждению на троне законного наследника — своего сына Абу-Султан-Нуцал-хана.

Таким образом, в 1817–1820 гг. большая часть Дагестана, за исключением Аварии, оказалась включенной в Российскую империю. Для подавления восстаний в покоренных районах широко применялась экономическая блокада. Так, в 1819 г. аварцам вообще было запрещено торговать где бы то ни было без особого разрешения. Многие горцы были арестованы, лишены имущества и вынуждены были трудиться на строительных и прочих работах.

Закрытие проходов из Дагестана в Грузию и Азербайджан, запрещение торговли крайне отрицательно сказывались на экономике аварцев. Осуществляя свой план покорения горцев, А. П. Ермолов в 1821 г. начал строительство крепости Бурная возле с. Тарки, благодаря чему Сунженская линия протянулась от крепости Грозная до Тарков.