Чтение онлайн

–  То есть, парень покончил с собой?
– уточнил я.
– Добровольно расстался с жизнью?

–  Этого я знать не могу, - напыжился демон.

Снова получалось, что избавлением от некромантского дара может стать только смерть. Меня такой выход категорически не устраивал.

–  В одном этот визгливый старикашка прав, - подытожил лорд Феррли.
– Графу Летаксу необходимо научиться управлять своими новыми способностями. Пока этого нет, он опасен для себя и окружающих.

Я тяжело вздохнул, не желая спорить. По всей видимости, Дрианн не мог самостоятельно разобраться со своей силой. Оставалось лишь надеяться, что Вадиус сумеет ему помочь.

Не сумел… Откуда-то издали раздался странный посвист, а вскоре в лабораторию заглянул мрачный Дрианн и гневно вопросил:

–  Кто додумался направить ко мне это призрачное недоразумение?

–  Да он сам вызвался, - пожал плечами мастер Триммлер, которого ничто не могло надолго вывести из хорошего настроения, не покидавшего гнома с момента нашего спасения.

–  Что с ним случилось?
– опасливо поинтересовался я.

–  А демон знает!
– хмыкнул маг.
– Он уговорил меня на эксперимент с ментальным воздействием. Полез в мое сознание, а его оттуда выкинуло. Куда - неизвестно. Засвистел и испарился.

–  Если вы об астральной проекции Вадиуса, то она в моей комнате, - невозмутимо сообщил появившийся в дверях Лютый.
– Очень украшает стену. Миленько так смотрится, - и, не выдержав, расхохотался.

Мы с Артфалом переглянулись и, не сговариваясь, рванули к выходу. В обиталище Ома обнаружилась душераздирающая картина. На кровати сидела перепуганная полуодетая Майла и с ужасом смотрела на стену, с которой взирало на нас искаженное лицо Копыла. Фантом мага впечатался в поверхность, как уродливое панно. И задери меня Варрнавуш, если я понимал, как такое возможно! За моей спиной веселился Лютый, к которому вскоре присоединился мастер Триммлер. Даже Дрианн изобразил нечто похожее на смех. Все это было бы, конечно, забавно, если бы меня не грызла тревога за Вадиуса.

–  Резвитесь?
– прозвучал над головой обиженный голос.

Я взглянул вверх и облегченно выдохнул: в воздухе раскачивалась новая проекция Копыла, оскорбленно рассматривающая свое изображение на стене.

–  Я категорически отказываюсь работать с вами!
– заявил маг, обращаясь к Дрианну.
– Не знаю, как такое вы это сделали, но расщепление фантома и перевод его в физическое состояние всегда считались невозможными!

–  Вы не пострадали?
– спросил я у обозленного старика.

–  Нет!
– отрезал тот, и, вдруг приходя в хорошее настроение, возвестил.
– На сегодня назначена операция в городе. Отдайте жрицам все заготовленные вами флаконы с заклятиями, - с этими словами фантом исчез.

Этой ночью мне плохо спалось. Почувствовать сладкую усталость не помогли даже ласки Оулы. Мне хотелось быть там, с повстанцами. Своими руками очищать город от заразы, именуемой храмовниками. Уж я бы развернулся! Для чего нас бережет лорд Глейнор? Копыл сказал, надо ждать. Это труднее всего. День суда над дядюшкой еще не был назначен. Но я не сомневался, что его приговорят к смертной казни. И вот уж этого допускать не собирался. Даже если придется действовать в одиночку. Хотя мои друзья в любом случае будут рядом. На душе потеплело. Не в силах больше ворочаться в жаркой постели и не желая тревожить сон жрицы, я встал, натянул одежду и прошелся по комнате. В лабораторию отправиться, что ли? Потренироваться в сжатии заклятия Стальной паутины? Стальная сеть точно во флакон не влезет, слишком мощная. А вот с паутиной может получиться… Связующая волшба в следующий раз очень пригодится повстанцам при нападении на храмовников. Пойду… Как же муторно на душе! Я потянулся всем телом, зачем-то оперся руками о стену… и в тот же миг оказался снаружи, в зале с бассейном. Ошалело потряс головой, пытаясь понять, не снится ли мне это. И лишь потом сообразил, что прошел сквозь стену. Вот так просто, не подготавливаясь, не пытаясь сосредоточиться… Стоило лишь задаться целью выйти из комнаты - и пожалуйста! Размышляя о полезности такого навыка, я рассеянно наблюдал издали за лепестками роз, которые вечером Оула зачем-то насыпала в бассейн. Красные и белые шелковистые частицы цветочного одеяния медленно кружились на поверхности лениво движущейся проточной воды. Красиво… а почему я их вижу? Ведь в зале не горит ни одной вечной свечи. На ночь их уносят в храм. И лампы тоже погашены. Окон здесь нет, значит, в помещении должна царить полная, абсолютная темнота. А зрение мрака я не активировал. Пораженный неожиданной мыслью, я подошел к бассейну, присел на бортик и поплескал в лицо водой. Первый покров. Райл говорил, что когда он исчезает, человек обретает ранее несвойственные ему физические способности. Например, умение проходить сквозь стены и видеть в темноте. Интересно, какими еще полезными качествами я обзавелся? И как узнать, полностью ли спал покров? Всю ночь я гулял по нашему подвалу, принципиально не пользуясь дверьми, затем выбрался через панно из Солнечного камня в пустой храм. Постоял перед алтарем Неи, мысленно прося богиню помочь Дарианне. Уж и сам не знаю, почему обратился с такой мольбой именно к златокудрой. Потом побродил по подсобным и хозяйственным помещениям. Очень хотелось выбраться на улицу, глотнуть свежего воздуха, посмотреть на небо. Я осторожно высунул голову из стены, выходящей во внутренний дворик, огляделся, и, убедившись, что за мной никто не следит, выбрался наружу. Тихая, теплая осенняя ночь одарила меня ласковым ветерком и шепотом начинающей желтеть листвы. Темное небо холодно щурилось сияющими глазами звезд. Я задрал голову и посмотрел в черное пространство. Вот она, Вселенная… может быть, стоит поговорить с ней, как учил Райл? Я не отрывал взгляда от простирающейся надо мной бесконечности, и мысленно обращался к ней, прося ответа. В какой-то момент я перестал ощущать себя, слился с этой бесстрастной пустотой, почувствовал себя во Вселенной. А Вселенную в себе. И тогда я услышал ее голос. Загадочный, холодный, он говорил со мной, открывал мне извечные тайны, которые я не в силах был понять своим жалким человеческим разумом. Вселенная пела в моем сознании, и это была песня пустоты, наполненной глубоким смыслом. Но пока я не мог в него проникнуть. В какой-то момент, не в состоянии больше вынести эту мучительную необъятность, я опустил голову и с силой сжал руками виски. Связь разорвалась. Но откуда-то я был уверен: первый покров спал. Почему я так решил? А мне Вселенная сказала. Как бы глупо это ни звучало. И еще я теперь знал, что могу слышать ее. Пока только слышать, понимание придет позже. Для того чтобы отпустить сознание, не обязательно смотреть в небо. Надо только научиться правильно взывать к Вселенной. И она откликнется. Но вот рискну ли еще раз обратиться к ней… не знаю. В прошлые разы это было не так… всепоглощающе, что ли. А сейчас я чувствовал, как мой дух рвется туда, в это ледяное ничто, к бесконечным просторам. Это было страшно. Странно. Захватывающе. Я боялся заблудиться там, боялся, что не захочу вернуться. И поэтому так резко разорвал связавшую нас нить.

Возвратившись в подвал, я еще немного поработал в лаборатории. Спать не хотелось. Утро застало меня над флаконом, в который я все же умудрился поместить Стальную паутину. Усталости не было, и я решил, что этим тоже обязан упавшему первому покрову.

–  Раненько встаете, юноша, - одобрительно хмыкнул фантом Копыла, зависнув над столом.
– А я с хорошими новостями. Удалась операция. Уничтожены три отряда храмовников, в их числе трое магов. С нашей стороны потери невелики - всего пятеро повстанцев.

Всего пятеро… как легко он об этом говорит.

–  Наших мы забрали, - продолжал Вадиус, - а храмовников так и оставили лежать. На тело каждого мага записку пришпилили. Мол, так будет с каждым, кто поступит на службу к жрецам. Их уже нашли. Виндор гудит! А вы, Рик, ждите. Скоро планируется новая операция, и лорд Глейнор собирается задействовать в ней вас с товарищами. Впрочем, сегодня он сам об этом расскажет.

Эту самую новую операцию мы разрабатывали целых двое суток. План вышел довольно дерзким, я бы даже сказал, авантюрным. Мастер Триммлер был в восторге. Его непоседливый нрав протестовал против вынужденного бездействия, и теперь жизнерадостный гном был уверен в успехе нашей эскапады. Герцог Марслейн решил ни много, ни мало расправиться со жрецом Ермией, тем самым прыщавым юнцом, который выступал против меня обвинителем на суде. Как сказали лорд Глейнор и Вадиус, на совести этого тощего фанатика были многие десятки, а может, и сотни загубленных людей. А поскольку Падерик считал Ермию ценным работником и дорожил им, то и охранялся дом жреца соответственно. Не знаю, где обитал этот червяк раньше, до вседозволенного разгула лужьих слуг, может быть, в каком-нибудь клоповнике улицы Терпимости. Но сейчас местом его жительства была улица Радуги, на которой стояли дома всех именитых жрецов. У матери Лауриты тоже имелся там небольшой особнячок. Надо ли упоминать, что от храма к нему вел короткий, сухой и удобный подземный ход? Им-то и решено было воспользоваться. Грациус с Дживайном явились в мою лабораторию, и мы втроем неплохо поработали. Начали с нового изобретения Дживайна - зелья, сбивающего со следа вопрошающих. Состав и способ его приготовления его были настолько сложны, что я боялся не успеть. Сами же составляющие тоже были весьма необычны. Не стану приводить их список, по причине крайней неаппетитности. Смешав основные компоненты и поставив их на медленный огонь в водяной бане, приступили к закупорке заклятий. Каждый час Дживайн добавлял в тихо попыхивающую на печи мешанину новые вещества, то убавляя огонь, то произнося над тиглем заклятия на древнегалатском. К назначенному времени у нас имелось полсотни флаконов со Стальной паутиной, столько же бутылочек с различными защитными чарами, и огромное количество огненных шаров, которые легче всего поддавались помещению в стеклянные емкости. Оставалось только дождаться, когда остынет зелье, и разбавить его водой в пропорции один к десяти. Вонь стояла неимоверная!

–  Ничего, сейчас оно должно потерять запах и стать бесцветным, - утешал Дживайн.
– Потом глотнем…

–  Глотнем?!

Ат-тана добрейшая, попроси у своего супруга милости для нас! Я-то думал, что этой вонючей субстанцией мы будем смазывать подошвы сапог, или что-то вроде этого!

–  Да не бойся ты!
– ухмыльнулся маг.
– Проверено на себе! Я его выпил, а потом разрезал палец и изучил свою кровь. Ее состав изменился и стал близок к эльфийскому. Так что ни один вопрошающий не сумеет тебя выследить, даже если ты и будешь ранен. Еще зелье подавляет эманации волшбы. Ты применяешь магию, а отголосков не остается. Действует в теле не больше часа, но пролитая кровь так и остается измененной. Так что искать будут не тебя, а эльфов.

–  Грандиозно, - пробормотал я, пытаясь изобразить восторг, а мысленно содрогаясь от необходимости глотать омерзительное варево.

–  А то!
– довольно отозвался Грациус.
– Мы с Джи в бакалавриате, а потом и в университете времени зря не теряли. В отличие от твоего дорогого друга Падерика.
– маги расхохотались, довольные шуткой.

–  Погодите. Он что, учился в магическом университете?

–  Нет, для этого у него кишка тонка, - махнул рукой Дживайн.
– А вот в бакалавриате - да, пытался. Но не вышло.

–  А помнишь, Джи, как мы его шарахнули адаптированными анимочарами?

–  Да уж, потом три дня хрюкал и пытался в лужу улечься! А как мы его штаны заколдовывали так, что они рвались на заднице каждый раз, когда его вызывали к доске?

Похоже, маги собрались основательно предаться воспоминаниям о своем дерзновенном отрочестве. Просветлев лицами, они перебивали друг друга и вытягивали из памяти все новые истории о проделках в бытность безалаберными школярами. А я пытался осознать услышанное.

–  За что вы его так ненавидели?
– прервал я поток их словоизлияний.

–  Да мерзкий он был еще тогда, - пожал плечами Грациус.
– Жадный, покупал сладости и жрал их по ночам, под одеялом.

–  Мы когда это поняли, напустили в его постель бонниари, - засмеялся Дживайн, - в итоге сгорела вся кровать, а он отделался подпаленными ресницами. Еще больше на свинью стал похож!

–  Доносил на всех наставникам, - продолжал Грациус, - хотя профессоры и сами его недолюбливали.

–  А больше всего страдали от него девчонки, - посерьезнел Дживайн.
– Он ловил их вечерами в коридорах, затаскивал под лестницу, или в пустые лаборатории, и нашептывал всякую мерзость. Угрожал, щупать пытался.