Чтение онлайн

Мама, протирая влажным полотенцем мое лицо, говорит:

– Саша, у тебя какой-то странный взгляд и лицо бледное!

С трудом прихожу в себя.

– Было странное видение.

– Расскажи, сынок, сон.

– Это не сон, мам, а видение! Проснулся – в палате сумерки. Вижу тебя, спящую на стульях, а надо мной в воздухе невесомый ангел с лавровым венком в руках. Он бесшумно опускается и надевает его на меня. Страха не было, просто удивился. Все видел наяву.

Мама смотрит мне в глаза.

– Это Саша, знак свыше. Ты обязательно вылечишься…

Ближе к вечеру, мама привела ко мне парня в больничной пижаме, возрастом чуть старше меня.

Что-то есть в этом крепком скуластом юноше, скромно стоящем возле мамы, знакомое. Приветливо улыбаюсь.

– Саша, Леня – сын моего двоюродного брата Григория.

Продолжая улыбаться, протягиваю ему руку:

– Получается ты мне двоюродный племянник?
– Леня несколько сконфуженно протянул свою.

В моей памяти, молнией, воскресли события прошлого лета:

«Футбольная команда рябят из поселка Вейсэ, в которой был я, играла с футболистами села Шугурово, а на воротах у них стоял вот этот парень.

Возник конфликт. Забитый в его ворота гол, шугуровская команда не хотела засчитывать. По их мнению, игрок нашей команды, забивший этот мяч, находился в офсайде. Спор перешел в обоюдные оскорбления, а затем и в драку. Я благоразумно наблюдал за заварухой со стороны – обе деревни родные».

Ленька осторожно пожал мою худую руку. По его настороженному взгляду понял, он меня узнал.

– Хорошо, что мы с тобой друг другу морды не набили – с эрзянским акцентом, сказал он.

Рассмеявшись, соглашаюсь:

– Раньше бы познакомились!

Мама слышит наш разговор, но не понимает о чем.

– Так вы знакомы?

Отвечаю:

– Знакомы, но не близко.

Ленька, освоившись, спокойно спрашивает:

– А ты почему к нам не заходил? Твой брат Коля, несколько раз у нас гостил.

– У бабушки в Вейсэ жил, а в Шугурово у всех родственников большие семьи – не хотелось стеснять.

– Зря! Для родных у нас всегда место найдется. Как вылечишься, обязательно к нам заходи.

– Зайду. А ты здесь, с чем лежишь?

– В правом легком обнаружили жидкость. Будут откачивать.

Мама вытаскивает из тумбочки апельсин и подает ему:

– Ленька, ярцак (Ленька, ешь)

– А карман (Не буду)

– Мекс? (Почему?)

– Монь уж андымись (Меня уже угощали). Сон пек ризаня (Он очень кислый)

– Те ульнесь лимон (То был лимон)

Мама отчищает апельсин и падает его Леньке. Он с недоверием, осторожно пробует и удивляется.

– Да, тантий (Да, вкусный). Мон городса васеньтеге, а велесэ апельсинт и лимонт, а касыть. (я в городе впервые, а в деревне апельсины и лимоны, не растут)

– И городсо, а касыть – раматано базарсто (И в городе не растут – покупаем на базаре).

Ленька доедает апельсин и сморит на меня.

– У нас, Сашка, все продукты вкуснее – молоко, яйца, картошка, в лесу ягоды, на лугу щавель и опята. Ты картошку жаренную, с луговыми опятами ел?

– Да! – у меня слюнки во рту потекли

– Когда в деревню в следующий раз приедешь, мы с тобой на рыбалку сходим. На берегу уху сварганим - пальчики оближешь. А апельсины и лимоны – это баловство для городских.

28 февраля 1969 год.

Леньке откачали шприцем из плевральной полости жидкость и направили лечиться в туберкулезный диспансер.

Коле оформили документы на инвалидность и выписали из отделения.

Виктор, ходит прихрамывая по палате и тоже готовится домой на амбулаторное лечение.

Усердно сжимаю резиновое кольцо – тренирую мышцы рук и ежедневно пытаюсь самостоятельно сесть.

В палату быстрым шагом зашел Василий Данилович. Обращается маме:

– Пожалуйста, уберите все лишнее. Будет общий обход. Заведующая, Мария Васильевна, приведет к Саше консультанта – московского профессора.

Торопливо отчищаем рану, покрываем ее чистой пеленкой. Мама укладывает в тумбочку перевязочный материал, а домашние вещи, аккуратно запихивает под кровать. Сама выходит из палаты.

Тишина – все ждут общий врачебный обход.

Первой входит, семеня ногами, низкого расточка старушка - заведующая вторым хирургическим отделением. За ней степенно шагает высокого роста, пожилой представительный мужчина – московский профессор. Следом небольшая группа врачей, и все останавливаются у моей кровати. Мария Васильевна, быстрым движением откидывает мое одеяло, затем срывает пеленку и дребезжащим старческим голосом, обращается к профессору:

– Убедитесь сами, это то, о чем мы Вам докладывали.

Московский консультант с интересом рассматривает мой дырявый урчащий кишечник и заключает:

– Давайте все же попробуем!

Заведующая обращается к моему лечащему врачу:

– Василий Данилович, скажите медсестре, пусть доставит приготовленный для профессора перевязочный материал.

Через минуту подкатывают, знакомый по первому отделению, столик на колесиках.

Мария Васильевна отходит в сторону, а консультант садится рядом на стул, надевает резиновые перчатки. Заметив мой напряженный взгляд, успокаивает:

– Не бойся мальчик, это будет совсем не больно.

Профессор берет со столика перчатку из толстой резины и засыпает в нее серый похожий на цемент порошок. Трясет –порошок оседает в пальцах перчатки. Затем обращается к врачам:

– Подойдите кто-нибудь ко мне - подходит Василий Данилович.
– Подержите перчатку.

Доктор держит ее, а профессор каждый палец перчатки обвязывает ниткой и отрезает их ножницами. Получившимися резиновыми пробками, он поочередно затыкает мои кишечные свищи и фиксирует их марлевым бинтом, пропущенным через поясницу. Затем осматривает проделанную им работу и обращается к врачам: