Чтение онлайн

– Татьяна Александровна, он еще не завтракал.

– Хорошо, что не завтракал.
– смотрит на меня: - Саша, сегодня придется поголодать до обеда. Нам необходимо, обследовать под рентгеном твой кишечник. Потерпишь?

– Да.

Встаю с постели, иду за мамой в ванную. Как обычно, обмываю намыленной губкой, края раны. Неожиданно, входит Татьяна Александровна. Растерянный, поворачиваюсь набок.

– Сашуля, сегодня нам не до стеснения и капризов. Выбирайся и ложись на кушетку - отвернувшись, не смело ложусь на холодный дерматин кушетки, спиной к врачу: - Можешь прикрыть свои «прелести» полотенцем и ложись на спину – берет за ширмой грелку с резиной трубкой и наконечником для клизмы. Набирает в нее из под крана, теплую воду: - Тетя Феня, держите грелку – отдает ее маме, затем одной рукой направляет наконечник поочередно во все свищи, а пальцем другой руки выковыривает из кишечника «орешки» застарелого кала.

Мама, заново заливает в грелку воду. Затем все тоже, через задний проход. Из под моей спины по кушетке, вода сливается в тазик и на пол. …

Лежу на своей кровати, не могу успокоиться после унизительной процедуры – стыдно. Пожилой санитар закатывает каталку. Его худощавая фигура, часто мелькала сквозь проем двери палаты. Голова санитара, как бы здороваясь, постоянно кивает, а глаза прикрывают вечно дергающие веки. На этой самой каталке он возит обед из кухни в раздаточную, собирает грязное белье для прачечной и транспортирует тяжело больных,.

Зовут санитара Василий Семенович или просто дядя Вася

– Саша, поехали на рентген.

– Дядя Вася, я сам дойду.

Он машет своей трясущей головой.

– Не положено, мне Александр Анатольевич сказал везти на каталке. А я привык, выполнять приказы. Залезай, покатаю.

В рентген кабинете, Александр Анатольевич, рентгенолог-мужчина и рентген лаборант женщина. Дядя Вася вышел. Повернувшись сажусь на каталку. Лаборант подает литровую кружку, заполненную, белой как молоко, массой.

– Пей.

Смотрю на Александра Анатольевича.

– Саша, выпей как можно больше. Барий нужен для контраста. Хотим увидеть, на каком уровне в кишечнике находятся свищи.

Глотаю неприятный безвкусный раствор. С трудом выпил половину.

– Не могу. Не лезет.

Рентгенолог:

– Пей, через не могу.

Пересилив себя, продолжаю глотать. Не много недопив, отдаю кружку лаборанту.

– Все!

Перелезаю с каталки под рентген-облучатель. Александр Анатольевич, отходит за шторку. Рентгенолог в тяжелой накидке и толстых резиновых перчатках, встает рядом со мной. Выключив свет, женщина выходит. Периодически гудит аппарат. Рентгенолог мнет живот выше раны и быстро заменяет пластины рентгеновской пленки.

Зажегся свет, Александр Анатольевич, откинув пеленку, всматривается в мой живот. Приподняв голову, смотрю и я.

На верхнем краю раны выступила из свища лепешка бария. Посоветовавшись, врачи решают продолжить обследование. Лаборант вновь замешивает раствор бария: «Больше выпить не смогу». Но лаборант заливает приготовленный раствор в знакомую грелку с трубкой для клизмы. Рентгенолог втыкает наконечник в свищи, затем обследование продолжается через прямую кишку…

Василий Семенович везет меня измученного в палату.

– А как ты хочешь? Перед операцией каждого обследуют, иначе что-то можно пропустить, но будет поздно. Саша, отдохни, а я тем временем подарок тебе сделаю.

Мама, встречает возле палаты.

– Намучился сынок?

Разговаривать нет желания. Обессиленный, сползаю с каталки и ложусь в постель…

Тихий час. Заходит Василий Семенович с куском фанеры.

– Феня, я немного побеспокою вас. Буду у Саши, снимать хандру.
– достает из кармана халата скрученную стальную проволоку и два гвоздя. Уперев фанеру о тумбочку, он с усилием ее сгибает, затем пропускает через подготовленное отверстие проволоку и закручивает ее на гвоздях, с обратной стороны. Освобожденная фанера разгибаясь, натягивает до предела сталь.

Заинтересованный, спрашиваю:

– Дядя Вася, что это?

Оценивая свою работу, он отвечает:

– Однострунный музыкальный инструмент. Послушай! – садится на стул и кладет его себе на колени. Из другого кармана халата вытаскивает пустой пенициллиновый пузырек и маленький гвоздик. Трясущая левая рука с пузырьком ложится на струну, а правая дергает его гвоздиком.

Комнату заполняет чистейший вибрирующий звук и течет знакомая всем мелодия:

«Не слышны в саду даже шорохи

Все здесь замерло до утра.

Если б знали вы, как мне дороги

Подмосковные вечера» и т.д.

Завороженный, смотрю на красивого, одухотворенного человека, сотворившего чудо. Смолк последний звук необычного инструмента. С мамой молчим, не знаем что сказать. Василий Семенович, улыбаясь, спрашивает:

– Понравилось?

Прерываю молчание:

– Дядя Вася, Вы где так замечательно научились играть? Я полгода ходил в музыкальную школу, а выучил, только две песенки «Петушок» и «Не слышно шума городского».

Встревает мама:

– Ты же свой аккордеон утопил в ванной. Мог бы также играть.

Оправдываясь, смотрю на улыбающегося музыканта:

– Меха пропускали воздух - хотел узнать где? После воды аккордеон расклеился и покрылся плесенью. Пришлось выбросить его на помойку.

Василий Семенович, подает мне свое изобретение:

– Дарю, продолжай учиться. Я музыкальной грамоте не обучен, играю по слуху. Когда немцы под Москвой подбили мой самолет, пришлось спускаться на парашюте. Очень сильно ударился головой о землю, лечился здесь же, в институте Склифосовского. От нечего делать стал музицировать.

Мама удивляется:

– Василий Семенович, Вы военный летчик?

– Бывший летчик, списали в начале войны. Но физически еще крепок.
– он вдруг, сняв белый халат, упирается руками о край стула и делает стойку на голове…

7 октября 1969 год.

Лежу в кровати с раскрытым животом. Рядом стоят Александр Анатольевич, Тамара Николаевна и крупная пожилая женщина-врач. Татьяна Александровна в стороне. В руках у всех рентгеновские снимки – идет предоперационный консилиум. Главенствует незнакомая мне доктор. Повернувшись к окну, она рассматривает снимок. Затем, тоном руководителя говорит:

– По этим негативам трудно определить, как сильно поражен кишечник. Александр Анатольевич, по ходу операции, думаю, Вы сами определитесь, с объемом вмешательства, но все же, прислушайтесь к мнению, Тамары Николаевны.

Александр Анатольевич, спокойно:

– Пока свое решение не меняю. Согласен, при определенных обстоятельствах, оперативное вмешательство можно разделить и на два этапа.

Рассматривая свой снимок, Тамара Николаевна, настаивает: