Чтение онлайн

– Ольга Осиповна, Вы же видите какой объем работы, предстоит для всей бригады хирургов - никак нельзя, допустить ошибки.

Ольга Осиповна, присев на стул, осматривает кожу вокруг раны.

– Да, ошибки быть не должно, надеемся на большой опыт и удачу Александра Анатольевича – обращается к лечащему врачу: - Татьяна Александровна, Вы, замечательно потрудились. Больной подготовлен к операции, очень хорошо.

Татьяна Александровна, подходит ближе.

– Спасибо, но здесь большая заслуга, Сашиной мамы. Это она смогла поднять на ноги такого тяжелобольного сына.

Ольга Осиповна просит:

– Если она здесь, пожалуйста, позовите ее.

Татьяна Александровна выходит и возвращается с моей мамой. Мама, в нерешительности, останавливается у двери.

Ольга Осиповна подходит к ней.

– Я, Виноградова Ольга Осиповна – профессор, заведую кафедрой хирургии института – протягивает маме руку: – Как Вас величать?

Смущенная, она, протягивает свою:

– Фёкла Никифоровна.

– Фёкла Никифоровна, Вы очень хороший родитель. Смогли спасти своего сына. Он у Вас единственный?

Она отрицательно машет головой.

– Шестеро – и все сыновья. Двое выросли… остальные в Саранске с отцом.

«Понимаю, мама запнулась, вспомнив о тюремном сроке брата. Но разве это скажешь, уважаемым докторам?».

Профессор, не отпуская маминой руки, восклицает:

– Какая молодец! Вы, необыкновенная мама. Саша видимо младший?

– Нет, он четвертый. А младшему Сереже, на днях будет десять. Дома как-нибудь без меня справятся. Здесь я нужней.

Отпустив наконец мамину кисть, Ольга Осиповна говорит снова тоном руководителя:

– Завтра вашему сыну, предстоит серьезная операция. Вы действительно очень необходимы, именно здесь.

Врачи ушли. Продолжаю лежать в постели, мама сидит рядом:

– Завтра тебе Александр Анатольевич, даст Бог, зашьет живот и наши мучения закончатся.

– Наконец-то. Не пойму, что мешало это сделать врачам в Саранске?

– Не знаю. Наверное не умеют лечить таких больных как ты. А какое, здесь к нам отношение! Сама профессор института мне руку жала, а в Саранске, никто даже по имени отчеству не назвал…

8 октября 1969 год.

Тревожный сон, прервался прикосновением маминой руки.

– Вставай, сыночек. Нужно привести в порядок рану. Ванну уже заполнила.

Важный день настал, но радости не испытываю, не отпускает охватившее после сна волнение.

Лежу в теплой воде, мою губкой кожу живота и мысленно прощаюсь с опостылевшей раной – не получается, видимо сроднился…

Девять часов. Василий Семенович в сопровождении Тани черненькой, вталкивают в палату каталку. Встаю им навстречу.

– Здравствуйте, может я сам пойду?

Таня машет руками.

– Да меня, за это с работы уволят. Саша, ложись на каталку, тебя ждут в операционной – смотрит на растерянную маму: - Тетя Феня, все будет хорошо. Обратно привезем вашего сына, уже с нормальным животом.

Василий Семенович, согласно трясет головой.

– У Александра Анатольевича, «золотые руки». Саша будет еще офицером, как и я.

Мама обнимает, целует, затем, как обычно крестит.

– С Богом, сынок!

Укладываясь на каталку, командую:

– Поехали.

Длинный коридор заканчивается, лифт поднимает нас на четвертый этаж.

В ШЕСТОЙ раз передо мной раскрывается дверь в операционную, но теперь в Москве. Каталка движется в проем, мама остается ждать.

Чистая и светлая операционная заполнена медперсоналом, облаченных с головы до ног в темно-зеленые одежды. В полной тишине, при помощи Тани и Василия Семеновича, осторожно переползаю на операционный стол. Они вместе с каталкой покидают помещение.

Подошедшая девушка в зеленом, молча с первой попытки, вводит иглу в вену и подключают капельницу к моей руке. Она же, в капельницу ниже зажима, шприцем делает инъекцию – язык, конечности и все тело обездвижены. Рефлектор над головой, отдаляется, уменьшаясь в размерах. Слышу отдельные слова, подошедших к столу хирургов. Глаза закрылись…

Открылись – лежу в своей палате. Надо мной заплаканное, счастливое лицо матери.

С трудом размыкаю слипшиеся губы:

– Операцию не сделали?!

Она растерянна и удивлена.

– Да как же, сынок, не сделали? Сделали! У тебя больше нет раны. Живот зашит!

– Когда?

– Да что с тобой, сынок? Операция продолжалась шесть часов и в палате лежишь больше часа.

Недоверчиво смотрю на маму.

– Подними голову.

Подложив свою ладонь под мою голову, она медленно поднимает ее, второй рукой, осторожно убирает с живота покрывало.

Вместо зияющей раны, вижу полоску приклеенного многослойного бинта и натянутую до блеска кожу. Живот стянут толстыми капроновыми нитками, пропущенных через шесть крепких пластин – по три с каждой стороны.

Голова опускается на подушку. Глаза мамы светятся счастьем, а мне не верится: «Может это просто снится?».

Возле носа шипит шланг от кислородного баллона. В руку капает густая темная кровь. Тошнотворное состояние. Почему-то радости нет…

Вечер. Рядом Александр Анатольевич с Татьяной Александровной. Мама у окна наблюдает за врачами. Заведующий, сидя на стуле, осматривает прооперированный им живот – лицо настороженное.

– Как самочувствие, Саша?

– Хорошее. Немного живот ноет и подташнивает

– Придется потерпеть. Между петлями кишечника надрезано большое количество спаек и ушито много свищей. Со временем боль в животе пройдет. А ты молодец! Не подвел нас. Под глубоким наркозом, выдержать такую длительную операцию, не всякому дано – обращается к лечащему врачу: - Татьяна Александровна, назначьте «Промедол» и пожалуйста, постоянно капайте жидкость – нужно уменьшить интоксикацию.