Чтение онлайн

покоренія Эривани, разрешил отправленіе из севастопольскаго порта в Мингрелію

Белевскаго мушкетерскаго полка с полуротою артиллеріи и выступленіе с

Кавказской линіи в Грузію шести рот Казанскаго и трех рот Вологодскаго полков,

двух рот артиллеріи и трех тысяч рекрут; кроме того, повелено послать туда-же

два полка донских казаков (53). Несмотря однако-же на предстоявшее усиленіе

закавказских войск, князь Циціанов отложил на время экспедицію к оривани,

полагая вернейшим средством к усмиренію тамошняго хана приведете в

подданство Россіи окрестных владеній. Меры, им принятыя, заставили покориться

русскому правительству ханства карабахское и шекинское и султанство ІПурагель,

а равно изъявил готовность к тому хан .нахичеванскій (54). В таком положеніи были

дела в Закавказье, при открытіи военных действій между Россіею и Франціей в

1805 году.

20

ГЛАВА XI.

Диімоматаческія сношенія Россіи с иностранными дворами, Разрыв с

Франціей.

(1801 — 1803 г.)

С саыаго вступленія на престол Императора Александра I, виды внешней

политики россійскаго двора вообще были устремлены к достиженію мира,

необходимаго для преобразованій в управленіи Имперіи, и к возстановленію в

Европе общественнаго порядка, поколебленнаго в самом основаніи бурею

французской революціи и властолюбіем Бонапарта. Первоначально, Император

Александр предполагал не заключать отдельных союзных трактатов ни с одною из

европейских держав: Государь и молодые его сподвижники думали, что Россія, по

своему местнолу положенію, могла не принимать участія в спорных вопросах

Европы, обратив всю свою деятельность на внутреннія реформы (1). В

последствіи, однако-же, самый опыт показал, что это предположеніе было не что

иное, как утопія, несбыточная при международных отношеніях держав в новейшее

время.

Из наставленій, данных представителям Россіи в Берлине и Париже, очевидно,

что Изшера-

307

тор Александр юіел твердое намереніе — не вмешиваться во внутреннее

управленіе других держав, какая бы ни была его форма, пока не вынудили-бы нас

к тому чьи-либо посягательства на общее спокойствіе.

Что-же касается до тогдашних отношеній россійскаго двора к иностранным

державам, они также ясно выказываются из инструкцій, данвых нашим

резидентам. По мненію Императора Александра, венскій кабинет, несмотря на

вліяніе партій министра Тугута, императрицы Маріи-Терезы и эрцгерцога Карла,

непременно должен был сблизиться с Россіею, чего требовали собственныя^

пользы Австріи, враждебной к Франціи, недоверчивой к Пруссіи и потерявшей

попытками к расширенно своих границ доверіе Германіи. Точно также Пруссія, для

охраненія своей безопасности, долженствовала упрочить союз с Россіею. По

словам Императора Александра, он, приняв бразды правленія, находился в

необходимости исполнить обязанности, явно противныя выгодам своих подданных

и отчасти несообразныя с географическим положеніем и с пользою своих

союзников. Тем немене,е однако-же, он, желая дать нример уваженія к

международным правам, принял на себя бремя прежних трактатов иисполнил

обязательства русскаго правительства, насколько то допускал непреложный,

священный закон — соблюденія блага собственных гіодданных. Когдаже

Всевышній благословил его усилія — окончить несогласія с Англіею мирным путем

— он старался, по возможности, соблюсти выгоды союзных с ним держав, и

вывести их из опаснаго положенія, в которое оне поставили себя собственною

неосмотрительностью. Его постоянное участіе

20*

308

в судьбе Короля Сардинскаго, без всякой себялюбивой цели, также могло служить

свидетельством тому, что он подавал собою пример исполненія обязанностей, им

требуемаго от других держав. В отношеніи к Франціи, Государь полагал, в случае,

если Первый консул станете, по прежнему, искать утвержденіе своей власти в

раздоре и смутах, волнующих Европу, если он не убедится в непрочности

могущества, возбуждающаго ненависть и оправдывающаго возстаніе, если он,

увлеченный потоком революціи, возложит все свое упованіе на прихотливую

благосклонность Фортуны, то представитель русскаго правительства при

тюльериском дворе должен ограничиться наблюденіем, в ожиданіи, пока

обстоятельства позволять прибегнуть к мерам более действительным. Еслиже

Первый консул пожелаете заключить искренній сбюз с Россіею и остаться в

пределах, указываемых благоразуміем и справедливостью, то успех общаго дела

будет зависеть от переговоров с французским правительством. Еще до назначенія

графа Маркова (Аркад. Иван.) посланником в Париж, предместник его, Колычев,

пол^чил приказаніе предложить французскому министерству секретныя статьи,

могшія послужить к водворенію общаго мира. По мненію Императора Александра,

сговорчивость Бонапарта на многія из отих условій еще не представляла

надежнаго ручательства в его искренности. „Быть можете — писал Государь графу

Маркову — Первый консул, в последствіи, убедясь в Моем прямодушіи и

безкорыстіи, будет искренно содействовать Мне, но не подлежите сомненію, что,

угождая в Бозе почившему Императору, он преимущественно имел в виду

пріобрести в нем опору против Англіи, а

309

в настоящее время, может статься, желает только выиграть время. Тем не

менее однако-же, чтобы не упустить ничего, могущаго обратить

французское правительство на путь правды, необходимо, чтобы вы

изложили Бонапарту основанія всех Моих сношеній с иностранными

державами... Полагая, что истинное величіе престола должно иметь

основами прямодушіе и справедливость, Я убежден неменее в том, что эти