Чтение онлайн

качества должны быть сопровождаемы непоколебимостью, и потому всякое

нарушеніе трактатов, заключенных со вверенною Мне, по воле Всевышняго,

Имнеріею, положить предел принятой Мною системе умеренности" (2).

Между тем, как полковник Дюрок, один из доверенных людей Перваго

консула французской республики, прибыль с приветствіем от него к новому

Императору и был очарован его пріемом, граф Марков отправился в Париж

с письмом нашего Государя к Бонапарту, которое должно было заменить

русскому резиденту кредитивную грамату. Граф Марков, испросив частную

аудіенцію для врученія этого письма, изъявил, от имени своего Государя,

чувства уваженія Первому консулу. Бонапарте отвечал увереніями в таких-

же чувствах к Императору Александру, выказал сожаленіе, что переговоры

между французским и россійским правительствами затрудняются

требованіями петербургскаго кабинета, основанными на минувших

сношеніях обеих держав, и сказал: „Обязательства мои с Императором

Павлом, коего обширныя и великодушныя соображенія совершенно

согласовались с видами Франціи, были таковы, что я не поколебался-бы

принять на себя роль его наместника (de se faire

310

lieutenant de Paul premier), но, в настоящее время, когда Изшератор

Александр ограничился пределами политики, благоразумной и умеренной,

но не выходящей из обычной колеи, надлежит мне идти по другой дороге.

Теперь мы должны заботиться только о ыире, не обращая вниманія на такія

побочныя обстоятельства, какое вижу я в участіи вашего Государя к

сардинскому "царьку (roitelet de Sardaigne); если бы даже решились мы

возстановить его власть в Піемонте, то пришлось-бы поддерживать ее

штыками, потому что его бывшіе подданные вовсе не желают его

возвращенія. Затем, Бонапарте жаловался, что россійское правительство, в

сношеніях с ним, выказывает неуваженіе и поступает с Франціей, как с

Лукскою республикою, напомнил о снисхожденіи своем, в угоду Россіи, к

курфирсту баварскому и к герцогу виртембергскому, и окончил речь

словами: „прежде всего заключим. мир, а потом уже будем говорить О

прочем» (faisons la paix d'abord et puis nous parlerons d'autre chose).

Граф Марков сказал в ответ, что, по его мненію, обязательства, принятия

Россіею и Франціею при покойном Императоре, не потеряли силы с его

кончиною, и что виды его преемника стольже обширны и великодушны,

объемля спокойствіе и благополучіе всего света. По словам нашего

резидента : „желаніе Императора Александра действовать за-одно с

франдузским праиительством для достиженія столь высокой цели было

несовместно с понятіем об умышленном неуваженіи к Франціи; что-же

касается до участія Государя в с^дьбе Короля Сардинскаго, то оно было

внушено столько же чувствами справедливости и дружбы к сему государю,

сколько и тем, что россійское прави-

311

тельство не может оставаться равнодушньга в отношеніи к жребію какой-бы то ни

было из европейских держав." Далее —граф Марков заметил, что мир между

Россіею и Франціею давно уже существуете de facto, что заключеніе мирнаго

трактата было чистою формальностью, и что цель даннаго ему порученія состояла

в утвержденіи условій, могущих повести к общему миру. В заключеніе своих слов,

он изъявил глубокое сожаленіе, что надежды русскаго правительства на такой

благопріятный исход дела повидимому напрасны.

Бонапарте отвечал увереніями в своей наклонности к соглашенію с Россіею: „tout

peut entre, nous s'arranger `a l'amiable — сказал ОН — et l'esprit de conciliation, pour le quel

le comte est r'eput'e, m'en inspire principalement la confiance." (Все между нами может

уладиться дружески, и сговорчивость, которою вы славитесь (?), всего более

служить мне в том ручательством).

Затем начались переговоры графа Маркова с Талейраном о заключеніи мирнаго

трактата, коего камнем преткновенія, по-прежнему, было возвращеніе Піемонта

законному его владетелю. Известіе о подписаніи предварительных статей мира

между Франціей и Англіей еще более затруднило домогательства русскаго

резидента. На все настоянія графа Маркова, Талейран отвечал, что в трактате с

Англіей не было и помину о Крроле Сардинском. Действителыю—как уже в

последствіи узнал Марков—в инструкціи, данной англійским министерством послу

лондонскаго двора в Париже, лорду Корнваллису, было предписано: „не

запутывать собственных интересов . Англіи посторонними притязаніями, а

касательно Сардинскаго Ко-

312

роля ограничиться одними дружескими внушеніями." В таких обстоятельствах,

граф Марков был принужден довольствоваться неопределительным обещаніем

французскаго правительства — вознаградить Короля Сардинскаго (3)-

8 октября н. ст. 1801 года был подписан мирный трактат между Россіей и

Франціей, а три дня спустя, 11 числа того-же месяца, заключена между ними

секретная конвенція — один из важнейших дипломатических актов сей эпохи. На

основаніи условій помянутой конвенціи, постановлено:

Распределить с обоюднаго согласія .земли, коими будут вознаграждены по

Люневильскому трактату князья, потерявшіе владенія на левом берегу Рейна

(Статья 1-я).

Устроить, также со взаимнаго согласія обеих держав, дела в Италіи (Ст. 2-я).

Россія принимала на себя посредничество для возстановленія мира между

Франціей и Оттоманскою Портою (Ст. 3-я).

Франція обязалась соблюдать неутралитет неаполитанских владеній и очистить

их, как только французскія войска оставят Египет (Ст. 4-я и 5-я).