Чтение онлайн

Возникновение институтов 3-й династии Ура происходило по некоторому закону, который тоже имеет смысл помнить, когда вам придется что-нибудь читать или думать об истории. Как умирает архаическое? Хочет ли оно умирать? Умрет ли оно когда-нибудь своей смертью? Надо сказать, что обычно в обществе архаическим институтам не дают умереть своей смертью. Любое общество живет в условиях давления. Оно может быть более слабым или более сильным, внешним или внутренним, каким угодно. Но периодически общество проверяется на прочность. То, что произошло на стыке 3-го и 2-го тысячелетий, когда, прежде чем возобновился порядок и начали строить каналы, лет 70 (а это два поколения) шли всякие «нестроения», вот в этот период все архаическое и отмерло. Архаическое инерционно. Если имеется перерыв в инерции, тем более сопровождающийся всякими потрясениями, то, что имеет перспективу на будущее, выживает, а то, что жило только по инерции, исчезает. Так целый ряд институтов под ударами социальных потрясений погиб, и общество было в определенной степени очищено.

На протяжении этих 3–4-х веков государство пеклось о крестьянине, т. е. совершенно откровенно о нем заботилось. И это не единственный случай в истории. Все прекрасно понимают, что если разорить основную массу крестьян, то ничего хорошего из этого не получится. Но бывают периоды, когда это сильно ощущается, а бывают периоды, когда это ощущается слабо. Вот в этот период в Двуречье это ощущалось очень сильно. Хотя в конце Старовавилонского царства произошло то, о чем я уже говорил: раздувшийся аппарат оказался слишком дорогим для общества, возникает экономическая и социальная напряженность, и общество теряет сопротивляемость к давлению извне. Но запомните: 400 лет все жили дружно и постепенно все более процветали, и государство крепло, и соседи дрожали. Это довольно редкий период, особенно для техногенного общества. Законы Хаммурапи и практика применения этих законов свидетельствует о том, что государство следило за процессами объединения части крестьян и этим процессы, как могло, пресекало. Существовал такой институт, о котором некоторые общества могли бы только мечтать. Это так называемые «законы о справедливости». С точки зрения буржуазного общества никакой справедливости не было, а был административный произвол. Что такое законная справедливость? Сводилась она к одному-единственному тезису: с такого-то числа такого-то месяца долги можно не возвращать. Эта традиция возникла еще до Хаммурапи и регулярно применялась в целом ряде государств. Это были законы, которые издавались с достаточно большим интервалом, чтобы большинство заимодавцев успели вернуть свои деньги обратно (с процентами или без). Те, кто зазевался, те своё теряли. Законы появлялись регулярно. Чтобы разориться в этих условиях, нужно было быть человеком, уж очень к этому склонным. Это государство законодательно поддерживает средний слой.

Новый социальный слой, расцветающий в это время, а в наше время уже доминирующий, это городское население. То, что было до этого, было городами, но города были маленькие, и их было мало; городское население не было социально значимой частью общества. Теперь же, и до сегодняшнего дня, они стали самостоятельной частью общества со своими интересами, своими структурами, своими связями и тенденцией к непрерывному росту, которому конца краю не видать. Хотя еще во многих государствах горожане находятся в меньшинстве, и это не самые плохие государства.

В нововавилонский период население города не сильно изменилось в сравнение с предыдущими эпохами. Основное население — это слуги, но больше становится чиновников, больше становится войск. Больше становится ремесленников, хотя восстановление общин ударило по городскому ремесленнику, поскольку местные кузнецы и деревенские ткачи снова составили ему заметную конкуренцию. В целом процесс формирования горожан в тот период был, конечно, исторически перспективным, раз на протяжении последующих четырех тысячелетий эта социальная группа росла.

В новом государстве не было прежних огромных государственных или храмовых хозяйств. Кто был оппонентами Вавилонского царства? — В начале маленькие государства (Двуречье), потом Элам, потом амореи, Ашшур, потом западные семиты северосемитских степей. До хананеян и финикиян Вавилонское царство не добралось. Но был народ, о котором вы будете читать и с которым много связано и мне хочется об этом рассказать. Народ называется сутии. Некоторые ученые считают избранный народ верхними [сутиями]. Кто такие сутии? Это народ типа амореев, но не создавший своего государства, тоже семитский, особенно широко он представлен на исторической арене в XX–XVIII веках до Р. X. Сутии отличаются тем, что как и у шумеров, у них сохранились наиболее близкие к книге Бытия сведения о ранних этапах истории. Даже, пожалуй, менее искаженные, чем халдейские. Это арамейская группа населения, не путать с амореями. Амореи были раньше, и значит западнее, а арамеи — это южная группа, но тоже занимавшая внутреннюю поверхность Плодородной Дуги. Еще в новозаветные времена арамейский язык был основным языком Святой Земли.

По их версии, первым человеком был не Адам, а некто Иоарам. Себя они выводили от Сифа. С потопом у них не было ясности: то ли он был, то ли не был. Но ведь Ной, по большому счету, тоже потомок Сифа. Однако поскольку арамеи имели свою версию событий, то для них этот вопрос оставался открытым. Им казалось, что они связаны непосредственно с Сифом. Их версия известная не полностью, их книги не сохранились, а имеются разные фрагменты, какие-то куски документов (один здесь, другой за 200 км; один написан в одной среде, другой в другой, а третий вообще на таком языке, который еще никто не изучил). У них сохранилась легенда о царях, живущих в шатрах. Почему у них была эта легенда, понятно. Арамеи это еще не арабы, но уже народ степной, с высоким удельным весом скотоводства — не кочевого (поскольку не на ком еще было ездить вокруг стада), но достаточно распространенного. И вот те упоминания о шатрах, которые имеются в Ветхом Завете, в представлении сутиев были гиперболизированы: всем миром правят цари, живущие в шатрах. Насколько можно судить, под шатрами они имели в виду каменные дома с коническими крышами из шкур или тканей, а не то, что можно видеть в картинках для детей по Ветхому Завету: обычная фотография бедуинского шатра, который весь состоит из тряпочек, но которого просто не могло быть в те времена, когда тряпочек таких еще не было. Нужна высокая плотность материи, чтобы выдержать ветры и песок, и сильный дождь. Это совсем другие шатры.

Насколько можно судить, сутии претерпели какие-то неприятности в Месопотамии и двинулись на юг. Переселение сутиев на юг, достаточно гипотетическое, было совмещено некоторыми учеными с перемещением Авраама. Авраам вроде был сам по себе, ехала какая-то семья, это их трудности, а в основном двигались из Месопотамии сутии, которые и оказались избранным народом и пришли сразу большой толпой, а в Египте то ли были, то ли не были. Вам придется столкнуться с такой концепцией (время расцвета ее проходит, но вы должны ее знать). Так или иначе сутии не были кочевниками, поскольку не могли ими быть. В связи с рассказом об Аврааме, о сутиях, о степной полосе, о том, что арамеи были в большей степени скотоводами, чем раньше, возник в свое время вопрос. Помните, был конфликт: пастухи подрались? Так вот, для одного из наших слушателей это было основание предположить, что они были кочевниками. Но запомним, что пастухи, как самостоятельная профессиональная группа, существуют только у земледельцев. А настоящие кочевники все пастухи, там эта группа не выделяется. Кто-то больше скачет за баранами, кто-то больше отдыхает дома, это уже их проблема. Но основное занятие — это пастушество.

Что происходило в сфере интеллектуальной деятельности, в сфере образования и в связанной с этим механизмом государственной машине? В старые вавилонские времена происходит крах той системы образования и культуры, которая была в шумерском обществе. Резко падает авторитет писцов. Новому обществу, где не следили за каждым шагом крестьянина, не нужно было такое количество бюрократов. То всемогущество бюрократа, которое было раньше, постепенно убывает. Упрощается, но не становится хуже, культурная традиция. Очень интересно самоощущение людей того времени. III тысячелетие — сплошные царские слуги, слуги храмов, слуги божеств. Здесь появляются совершенно другие представители — сыны города. Они даже могли бывать в городе, допустим, три раза в жизни, но этот город — столица их государства. И значит, они сыны города. Это формулировка чисто светская, хотя в понятие города как неотъемлемая часть входит храм и бог, который этому городу покровительствует.

Появляется такая забавная категория населения, как наемный работник. Наемный работник не обязан смотреть с придыханием на своего хозяина, он сделал дело, получил деньги и ушел. Особенного значения он не имел, но надо сказать, что он был очень похож на наемных работников (не обязательно рабочих) последующих времен.

Крестьянин этого времени перестал быть мучимым государством. Можно сказать, что во II тысячелетии крестьяне помирились с государством, после периода насилий. Крестьянин оформил свои отношения с государством и усвоил себе кое-какие понятия. Каким образом крестьянин держит в узде управленцев? У всех крестьян от далекой Финляндии до знойного Египта имеется совершенно твердое представление о том, сколько полагается давать вверх: одну треть. Народы друг о друге никогда не слышали, разные веры, разная письменность, и между ними три тысячи лет разницы, а крестьянин совершенно неизменно и твердо знает: одну треть. Мало того, он знает, как ее делить, кому сколько. 1/10 часть — храму. Десятина была изобретена народами, которые о Христе еще не слышали. Десятина причиталась и царю, т. е. государству. И последняя десятая часть шла ближнему начальству (сюда же входили взятки). Все остальное крестьянин стремится скушать сам. И заставить его производить больше бесполезно (хотя в некоторых обществах, вроде бы, имеются подходящие природные условия). Он знает, что у него все равно отнимут все сверх необходимого. Для него основой является то, что ему в любом случае оставят. И не просто поесть, а дочек замуж выдать, праздники отпраздновать. И вот все это он прикидывает, и на треть больше производит. Он отсчитывает от потребления, а не от урожая. Мало ли что он там может напахать, все равно это у него отнимется, в любом обществе, и он прекрасно это знает. Вот эти нормы совершенно стандартны, и когда я начал с этим сталкиваться, меня поразило, что они действуют везде абсолютно, в любой эпохе и любом государстве. Одни народы работают в поле 8 месяцев в году, не разгибаясь, другие работают 20 дней в году (в центральной Африке такой сельскохозяйственный цикл), и везде больше трети сверх потребления вы с него не получите. Если речь заходит о большем, например о 50%, тогда и разговор другой: тогда лошадка ваша, семена ваши и плуг ваш, и будет вам 50%. А если вы просто так хотите получить свои 50%, то существует следующая последовательность действий: сначала крестьянин кричит, в разной форме выражая свое недовольство, потом уходит в лес, прячется, а третий этап, когда он выходит оттуда уже с дубиной и начинает разбираться, опять же совершенно стандартно.

Кстати, чего обычно хочет восставший крестьянин? Правильно, чтобы от него отстали. Но против кого конкретно он всегда восстает? Против ближайшего начальства, параллельно с верноподданническими воплями в адрес того, кто стоит выше. Он просто, по его мнению, вынужден поддерживать законность, которая по каким-то причинам в данной местности нарушается. Если же крестьяне собирались большой толпой и пожгли городов восемь, то первая модель уже не действует. Первая модель: наказали местных злодеев, батюшка царь нас простит. А вторая модель и последняя: крестьянин претендует на власть в масштабе государства, третьего не дано. Либо он наказывает локальную власть, либо он борется за смену власти в масштабе всего государства. Раз люди идут в бой, на смерть, убивают, они должны представлять себе зачем, для чего, чем это может кончиться.

О том, что крестьянин регулирует свое производство сам, вам уже известно. Это не построения теоретика, это живая практика. В одном государстве работал по маркетингу американский мужик, продавал удобрения. А страна такая, что плодородие высокое, масса свободной земли, никто не покупает удобрений. А он, применяя их, знал, что урожайность повысится вдвое. И поскольку он там жил, базировался в одной деревне, он сказал: давайте я вам дам бесплатно эти удобрения, только внесите, я покажу, как это делается. А я приеду через полгода и посмотрю, и опираясь на ваш опыт, начну продавать. Хорошо, оставил он им эти удобрения и уехал по свои делам. Приезжает через полгода (там было два урожая в году)… оказалось, в два раза меньше засеяли. Это чтобы вы представили, что крестьянское самоограничение никуда не делось. У них имеется совершенно четкий собственный план: этот даровой рис им не нужен, он еще полежит. Потому что они совершенно по-своему все планируют. И это ощущение нормативности касается всего на свете, не только урожая: правила жизни, отношения с соседями, отношения с богами, все имеет некоторое устойчивое равновесие. И если я с чего-то вдруг выступлю и начну суетиться, то совершенно не факт, что меня соседи одобрят и т. д.