Чтение онлайн

Мэнгэша очень рассчитывал на помощь годжамского ныгусэ Тэкле-Хайманота. Он предполагал, что годжамский правитель, будучи издавна противником Менелика, примирился с последним только внешне и ждет случая, чтобы выступить против него. Он рассчитывал на его под-{410}держку еще и потому, что Йоханныс IV объявил Мэнгэшу наследником именно в присутствии Тэкле-Хайманота. Однако годжамский ныгусэ был человеком непостоянным и плохим полководцем. Он отдавал себе отчет в том, что его владения граничат с провинцией Шоа, поэтому ссора с Менеликом может оказаться весьма рискованной. Поэтому он не поддержал притязания раса Мэнгэши. Несмотря на это, в 1898 г. рас Мэнгэша сумел собрать армию из 80 тыс. воинов и объявил, что не признает императора Менелика. Его поддержали два известных полководца: дэджазэмач Хагос-Тэфэри и рас Сыбхат. Против Мэнгэши император послал сорокатысячную армию во главе с Мэконныном. Прежде чем дошло до битвы, положение Мэнгэши значительно ухудшилось. Дэджазмач Хагос-Тэфэри изменил ему и перешел на сторону Менелика. Вслед за ним перед лицом надвигавшейся армии Мэконнына покинуло лагерь Мэнгэши и большинство других феодалов. Таким образом, он проиграл кампанию, не дав ни одного серьезного сражения. В феврале 1899 г. рас Мэнгэша явился в лагерь Менелика в Бору-Меда с охраной, данной ему Мэконныном, и сдался на милость императора. Менелик лишил его управления провинцией Тигре, передав ее расу Мэконныну. Последний пробыл губернатором Тигре около 20 месяцев, после чего она была передана брату императрицы расу Уоле-Бытулю.

Не желая настроить против себя население Тигре, император оставил раса Мэнгэшу в живых. Но чтобы удалить его от родных мест и лишить таким образом каких-либо политических шансов на завоевание престола, Менелик сослал Мэнгэшу в Анкобэр, правильно считая, что здесь, в сердце Шоа, потомок Йоханныса IV не найдет никакой поддержки. Когда в 1906 г. рас Мэконнын умер, шансы раса Мэнгэши снова возросли. В Эфиопии начали даже поговаривать о возможности вступления Мэнгэши на престол после смерти Менелика. Эти расчеты, не имевшие больших шансов на успех, окончательно пресекла смерть Мэнгэши в 1906 г. Добавим, что несколькими годами раньше, в 1901 г., умер второй серьезный соперник Менелика, годжамский ныгусэ Тэкле-Хайманот.

Наиболее серьезным союзником раса Мэнгэши был одно время рас Алула. Раса Алулу можно отнести к {411} самым выдающимся полководцам в истории Эфиопии, а может быть, и всего Африканского континента. Благодаря своим незаурядным военным способностям он многократно одерживал победы над превосходившим его численно противником. Он прославился во время войны с Египтом, с махдистами и во время итало-эфиопской войны. Его боготворили солдаты, с которыми он делил трудности военных кампаний, ел из общего котла и переносил в одинаковых условиях всякие неудобства лагерной жизни. Алула был главным творцом стратегического плана, приведшего к успеху эфиопских войск в битве при Адуа. Отношения между ним и Мэнгэшей были дружественными сразу после смерти Йоханныса IV, но позднее ухудшились.

Среди деятелей, сыгравших важную роль в политической жизни Эфиопии на рубеже XIX - XX вв., можно назвать еще очень многих. К ним в интересующий нас период принадлежали также высшие сановники эфиопской церкви: абунэ Матеуос и ычэге Уольдэ-Гийоргис. Даже в период своей наибольшей популярности, когда значение духовенства несколько уменьшилось вследствие огромного роста центральной светской власти, Менелик должен был всегда с ним считаться и без его согласия не осуществлял ни одного из своих важнейших мероприятий.

Большинство феодалов, крупных военачальников и придворных сановников поддерживало Менелика. Однако это не означало, что они все были убежденными сторонниками единого направления в политике. В принципе их объединяла прежде всего особа императора, которого одни безгранично любили, как большинство шоанских феодалов и некоторые полководцы галла, другие боялись, третьи выжидали дальнейшего развития событий, чтобы поступить в зависимости от обстоятельств. Открытые военные выступления против императора происходили тем реже, чем более укреплялась его власть. Достигнутое им единство, основанное главным образом на авторитете его личности и силе верной ему армии, в сложных условиях Эфиопии, полной внутренних противоречий, не могло быть прочным. Проведенные Менеликом государственные реформы с целью консолидации страны не могли дать {412} в короткий период желаемых результатов. За спиной императора формировались враждебные ему политические группировки, которые вербовали себе союзников и готовились выступить в борьбе за власть в тот момент, когда кончится господство Менелика.

Будущее вырисовывалось тем более угрожающим, что у Менелика не было сына. Вопрос о наследнике престола оставался открытым. Достаточно было в 1908 г. появиться первым признакам неизлечимой болезни императора, как сразу же начало рушиться созданное им тонкое здание различных межплеменных союзов, угрожая стране очередной катастрофой гражданской войны. {413}

Глава ХХIV

ЦАРСТВОВАНИЕ ЛИДЖА-ИЯСУ

БОРЬБА ЗА ПРЕСТОЛ ПОСЛЕ МЕНЕЛИКА

В конце 1908 г. Менелик серьезно заболел. Болезнь приковала его к постели и лишила возможности управлять государством до конца жизни. Как утверждают, Менелика разбил паралич.

Ко времени болезни императора в стране существовали три значительные политические группировки, из которых каждая имела своих влиятельных представителей при дворе и пыталась захватить власть в стране.

Кроме упомянутой группировки императрицы Тайту, существовала еще группа крупных шоанских феодалов, а также группа феодалов из восточных и северо-восточных провинций, главным образом из Уолло, связанных с мусульманскими кругами, объединенными вокруг раса Микаэля и рассчитывавшими на Лиджа-Иясу, внука Менелика II. Казалось, что только две из этих группировок имели шансы захватить власть: группировка Тайту и шоанские феодалы.

Проводя с конца минувшего столетия политику, заключавшуюся в назначении на важные государственные должности преданных ей людей, императрица значительно укрепила свое положение. Ей удалось прежде всего женить своего племянника раса Гугсу-Уоле на княгине Зоудиту (Заудиту), второй наряду с княгиней Шоуарэг дочери Менелика, родившейся в 1876 г. Это давало ей надежду, что в будущем рас Гугса вместе с Зоудиту добьется престола. В этом случае Тайту надеялась захватить фактическую власть правительницы государства. Искусно используя браки между своими родственниками и свойственниками, с одной стороны, и представителями других влиятельных родов - с другой, императрица все {414} более укрепляла свое положение. Однако сфера ее влияния ограничивалась феодалами северных провинций, в основном Гондэра, частично Тигре и Йеджу. Это ослабляло возможности императрицы действовать в Аддис-Абебе, расположенной в центре враждебных ей земель. Кроме раса Уоле и его сына Гугсы-Уоле, Тайту могла еще рассчитывать на поддержку раса Тэкле-Хайманота, дэджазмача Кэббэдэ и ряда других феодалов. Когда в октябре у Менелика серьезно ухудшилось состояние здоровья и стало ясно, что он не сможет далее управлять государством, Тайту начала править от его имени. Она назначила ряд новых и отстранила неугодных ей сановников. Это встретило сопротивление прежде всего со стороны шоанских феодалов, опасавшихся, что Тайту после захвата власти не только полностью отстранит их от управления, но даже может перенести столицу государства в Гондэр. Шоанская группировка, в которой выделялись рас Тэсэмма и фитаурари Хабтэ-Гийоргис, при поддержке высших сановников эфиопской церкви выступила против политики Тайту, ссылаясь формально на то, что только император может отдавать приказы.

Наряду с этими двумя группировками созревала третья политическая сила, вскоре ставшая неприятной неожиданностью как для честолюбивой императрицы, так и для шоанских феодалов, но главным образом - для эфиопской церкви. Это был лагерь, объединенный вокруг раса Микаэля, имевшего значительные владения в Уолло, поддерживаемого племенами галла, некоторыми феодалами из центральных и северных провинций, а также мусульманскими народами, прежде всего восточных провинций.

С политической точки зрения позиции раса Микаэля были не слишком сильные. Христианская Эфиопия недоброжелательно относилась к недавно окрещенному расу. Поговаривали даже, что он принял христианство только формально, а фактически оставался мусульманином. Трудно сказать, было ли это правдой или наговором на раса Микаэля, но несомненным оставался факт, что несмотря на то, что многие мусульмане считали его отщепенцем, он все же мог рассчитывать на поддержку некоторых мусульманских сановников из восточных {415} провинций. Намного лучше политического было военное положение раса Микаэля. Его собственная 15-тысячная армия принадлежала к лучше всего обученным войскам в Эфиопии.

Когда заболел Менелик, рас Микаэль заявил, что единственным законным наследником престола является его сын и внук императора - Лидж-Иясу. Сам Менелик после смерти раса Мэконнына в 1906 г. начал все более склоняться к мысли о передаче престола Лиджу-Иясу, продолжателю его династии. Многое теперь зависело от того, как решит больной император. Авторитет Менелика был еще настолько значительным, что трудно было предположить, чтобы какая-либо группировка выступила против него открыто. Таким образом, осенью 1908 г. Эфиопия оказалась на пороге важных политических событий.

Следует отметить, что в ситуации, когда классовое сознание, вытекающее из экономического положения самых бедных слоев населения, в течение длительного времени затуманивалось племенным и религиозным сознанием, намеренно поддерживаемым правящим классом, в политической программе упоминавшихся трех группировок не получили отражение никакие социальные вопросы. Руководители этих группировок были выходцами из самых богатых родов, находившихся на верхушке иерархической феодальной лестницы, и строго следили за тем, чтобы существующий порядок был сохранен. Как мы уже многократно указывали, эфиопские магнаты, вершившие судьбами Эфиопии в течение многих столетий, создавали существующую феодальную социально-политико-экономическую систему, нерушимость которой они бдительно охраняли независимо от собственной этнической принадлежности. Основное различие, существовавшее между соперничающими группами, сводилось к тому, какой район страны и какой род будет иметь решающее значение в управлении государством. Другое существенное различие в политике группировок - это отношение к установлению контактов с внешним миром. С этой точки зрения консервативные круги встречались в самых разных провинциях. Например, императрица Тайту склонялась к политике изоляции. Подобные тенденции мы наблюдаем {416} также в Шоа, где во главе консерваторов стоял фитаурари Хабтэ-Гийоргис. С другой стороны, многие государственные деятели Эфиопии понимали, что без применения европейских технических изобретений в экономике страны она всегда будет отсталой и не сумеет противостоять иностранной агрессии. Эту мысль, кроме Менелика II, в интересующий нас период высказывали также рас Мэконнын и его сын дэджазмач Тэфэри.