История Эфиопии
Шрифт:
Создание системы двоевластия должно было облегчить ему достижение этой цели. Ведь формально императрица и регент должны были совместно править страной. Можно было надеяться, что такая ситуация ослабит позиции каждого из них и позволит Хабтэ-Гийоргису в своих целях противопоставлять их друг другу.
ПОЛИТИКА РАСА ТЭФЭРИ
Действительность показала, что расчеты эти были обманчивы. Правда, Зоудиту многократно помогала Хабтэ-Гийоргису, однако это не ослабляло в серьезной степени позиций раса Тэфэри. Этот энергичный и очень способный политик, несмотря на молодой возраст умеющий уже {436} прекрасно использовать противоречия между крупными феодалами для осуществления своих целей, стал во главе группировки, придерживавшейся другой политической линии в области внешней и внутренней политики, чем Хабтэ-Гийоргис. Как мы уже сказали, Тэфэри-Мэконнын и до регентства уже имел значительный политический опыт. Он понимал, что, не считаясь с реальным соотношением сил, существенным фактором которого была консервативная группировка Хабтэ-Гийоргиса, ему не удастся сразу ни завоевать полной власти, ни осуществить преобразования Эфиопии в современное государство, о чем он уже тогда мечтал. Поэтому Тэфэри-Мэконнын пытался не допустить, чтобы нарастающие между ним и Хабтэ-Гийоргисом трения переродились в открытый конфликт.
Поводом для обострения отношений между этими двумя государственными деятелями были попытки Хабтэ-Гийоргиса полностью подчинить себе Тэфэри-Мэконнына, чего последний не позволил сделать, став фактическим, а не формальным регентом. Хабтэ-Гийоргис был также противником программы, выдвинутой Тэфэри-Мэконныном и поддерживаемой его группировкой. Важнейшим в программе было стремление ликвидировать феодальную раздробленность и сепаратистские тенденции, укрепить и централизовать государственную власть. Для этого требовалось реорганизовать администрацию и судопроизводство, ввести европейские технические изобретения в производство, развивать просвещение и образование, строить новые дороги, развивать транспорт, торговлю и промышленность; окончательно ликвидировать рабство и укрепить позиции Эфиопии на международной арене. Одним из наиболее существенных пунктов этой программы было создание постоянной, подчиненной только императору и хорошо обученной армии. В лагере раса Тэфэри-Мэконнына оказалась значительная группа личных врагов Хабтэ-Гийоргиса и - что имело решающее значение - часть наиболее просвещенных крупных шоанских и харэрских феодалов, а также значительное число сановников из других провинций, понимавших, что будущее Эфиопии зависит от того, в какой степени и как быстро удастся провести централизацию государственной власти и укрепить страну в экономическом и военном отношении. Наиболее выдаю-{437}щимися лицами в группировке раса Тэфэри-Мэконнына были следующие: блаттенгета Хыруй-Уольдэ-Сылласе, лидж Таккэле-Уольдэ-Хауарьят, аззаж Уоркнэх (в Европе известный под именем доктор С. Мартин), лиуль рас Каса-Хайлу, кэннязмач Ымру, дэджазмач Йигэзу, нэгадрас Гэбрэ-Хыйуот-Байкэдань.
Перед тем как приступить к осуществлению намеченных реформ, рас Тэфэри-Мэконнын должен был прежде всего укрепить и увеличить собственные вооруженные силы и окончательно победить находившегося на севере Лиджа-Иясу. Регент старался в первую очередь вооружить новым европейским оружием отряды, находившиеся под его непосредственным контролем. Это мероприятие позволило ему позднее иметь военное преимущество над всеми противниками. Другая задача также была не из легких: хотя Лидж-Иясу и не располагал значительными силами, но бывшего императора поддерживала часть населения Уолло. На счастье для Тэфэри-Мэконнына, против Лиджа-Иясу выступал также Хабтэ-Гийоргис. Стычки с отрядами Лиджа-Иясу длились несколько лет. Многие еще продолжали считать императором бывшего правителя.
Только пленение Лиджа-Иясу могло покончить с подобным положением, создающим потенциально грозную политическую опасность для новых властей. Переломным моментом в этой войне была битва в Уолло, в которой встретились войска Лиджа-Иясу с армией Хабтэ-Гийоргиса и оказывавшими ей помощь отрядами раса Абатэ, раса Дэмса, дэджазмача Кэббэдэ и дэджазмача Уольдэ-Цадыка. Войска Лиджа-Иясу были полностью разбиты. С этого времени события развивались уже быстро и продолжавшаяся 5 лет война подошла к концу. Лидж-Иясу пытался скрыться в Мэкдэле, затем в диких, ненаселенных местностях и наконец в 1921 г. оказался в тигрейском монастыре Гыбцыя. Здесь он был арестован по приказу раса Гугсы-Араи, одного из известных тигрейских сановников, и переправлен в Аддис-Абебу. Позднее он был отдан под стражу лиуль раса Каса-Хайлу, заключившего его в тюрьму в Сэлале-Фыче, в местности, расположенной более чем в 100 км к северу от Аддис-Абебы.
Арест Лиджа-Иясу, с одной стороны, укрепил позицию регента, но с другой - дал Хабтэ-Гийоргису также {438} бoльшую свободу действий. Если к этому добавить, что в 20-х годах императрица Зоудиту все чаще оказывалась на стороне фитаурари Хабтэ-Гийоргиса, то нетрудно понять, что внутренние реформы, предлагаемые группой Тэфэри-Мэконнына, можно было проводить только с самой большой осторожностью и очень медленно. Тем более что последовательное, хотя и медленное укрепление центральной власти встретило отпор со стороны крупных феодалов, в том числе таких, как лиуль рас Хайлу-Тэкле-Хайманот, правитель большой, известной своими сепаратистскими устремлениями провинции Годжам, и дэджазмач Бальча, губернатор провинции Сидамо. Положение раса Тэфэри было тем более сложным, что наряду с трудностями внутри страны начиная с 1919 г. Эфиопии все более стала угрожать опасность извне. Это была одна из основных причин, из-за которой регент старался быстрее наращивать силы своей армии. Извне, так же как и в XIX в., снова угрожала Италия. Эта угроза висела над Эфиопией в течение более десяти лет, чтобы в 1935 г. перерасти в войну, спустя несколько месяцев закончившуюся пятилетней итальянской оккупацией. Внешние факторы сыграли такую значительную роль в истории Эфиопии между первой и второй мировыми войнами, что нам представляется правильным уделить им такое же внимание, как и анализу внутренних событий.
В межвоенный период политика европейских держав в Северо-Восточной Африке определялась во многом экспансионистскими устремлениями Италии и, в некоторые моменты, Великобритании. Во всяком случае, эфиопская проблема в 1919-1934 гг. находилась исключительно в орбите колониальной политики трех государств: Италии, Великобритании и Франции. Лишь в последние два года перед итальянской агрессией эфиопской стороне удалось прорвать кольцо блокады этих трех стран, за которое не могла выйти до этого времени ни одна дипломатическая инициатива со стороны Эфиопии.
Уже в 1919 г. итальянское правительство обратилось с требованием к Лондону, чтобы Великобритания оказала давление на Аддис-Абебу и склонила эфиопское правительство предоставить Италии ряд концессий. Это должно было стать частью компенсации, какую требовала Италия {439} за свое участие в войне на стороне союзников. Свои требования итальянское правительство основывало на статье 13 "Межсоюзного трактата по территориальным вопросам" от 26 апреля 1915 г., подписанного между Италией и Антантой, в котором говорилось: "В том случае, если Англия и Франция увеличат за счет германской территории свои колониальные владения в Африке, обе эти державы принципиально согласны, что Италия также должна получить соответствующую компенсацию. Особенно это относится к расширению границ итальянских колоний в Эритрее, Сомали и Ливии, а также и к некоторым прилегающим к ним колониям, принадлежащим сейчас Франции и Великобритании". Италия полагала, что этот договор поможет ей также укрепить свои позиции в Северо-Восточной Африке за счет Эфиопии. В 1919 г. она предложила английскому правительству предпринять совместные действия для получения на территории Эфиопии обеими колониальными странами экономических концессий. Для себя итальянцы требовали прежде всего концессии на строительство железной дороги от границы Эритреи и до границы Итальянского Сомали. Это в огромной степени облегчило бы Италии, как правильно полагали в Риме, дальнейшее подчинение Эфиопии. Инициатива Рима не встретила в то время доброжелательного приема в Лондоне, который, уже после окончания войны, не был склонен к каким-либо уступкам Эфиопии в пользу Италии. Владея Египтом и Суданом, англичане очень подозрительно и неохотно относились к итальянским экспансионистским планам в отношении Эфиопии, осуществление которых могло бы отдать в руки Италии контроль над озером Тана, а следовательно, и рекой Аббай. Англия отдавала себе отчет в том, что тот, кто владеет рекой Аббай, имеет большие возможности влиять на судьбы Египта и Судана.
ПРИНЯТИЕ ЭФИОПИИ В ЛИГУ НАЦИЙ.
МЕЖДУНАРОДНОЕ ПОЛОЖЕНИЕ ЭФИОПИИ В 20-Х ГОДАХ
Тем временем рас Тэфэри, опасаясь того, что Эфиопия, последнее свободное государство Африки, может вскоре стать жертвой открытой агрессии со стороны ко-{440}лониальных держав, настойчиво пытался укрепить позиции на международной арене. Его усилия закончились большой победой. 28 сентября 1923 г. Эфиопия была принята в Лигу наций. Хотя Англия решительно протестовала против этого, однако при поддержке Франции, которая, эксплуатируя железную дорогу Джибути - Аддис-Абеба, была заинтересована в сохранении выгодного для нее статус-кво, усилия раса Тэфэри увенчались успехом. Протесты Англии против решения о принятии Эфиопии в Лигу наций исходили прежде всего из того, что Великобритания опасалась, с одной стороны, усиления французского влияния в Аддис-Абебе, с другой - не хотела создавать себе препятствий в возможном расширении своих владений в Судане за счет присоединения территорий, прилегающих к озеру Тана. Принятие Эфиопии в Лигу наций могло бы положить конец этим расчетам, учитывая, что эта страна имела бы в Лиге поддержку Франции. После дискуссии, продолжавшейся несколько дней, во время которой английская делегация пыталась демагогически обосновать свое отрицательное отношение к решению по вопросу принятия Эфиопии в Лигу наций существованием рабства на территории этой страны, французская позиция взяла верх. Мало кто тогда мог предположить, что этот формальный акт сыграет решающую роль в истории Эфиопии и будет служить в будущем различным тенденциям в международной политике, становясь либо камуфляжем для защиты колониальных интересов Великобритании, либо сигналом для начала огромной политической баталии в защиту Пакта Лиги наций, проводимой СССР и другими государствами, стоявшими за осуществление принципов коллективной безопасности.
Однако пока лишь рас Тэфэри и группа его ближайших советников верили в то, что Лига наций может дать какую-либо защиту самой Эфиопии. И эта вера не была лишена черт политического реализма. Дело было не только в том, что в 1923 г. Лига наций имела еще значительный авторитет среди многих политических деятелей мира, но прежде всего в том, что, пользуясь допуском на женевский форум, Эфиопия путем умелого, традиционного уже в иностранной политике этой страны использования {441} противоречий между великими державами могла укреплять собственные позиции.
Неслыханным событием в политической жизни Эфиопии, не имеющим до этого прецедента в истории этой страны, было путешествие Тэфэри-Мэконнына в Европу в 1924 г. Правда, рас Тэфэри с формальной точки зрения был только регентом страны, но фактически уже тогда он осуществлял почти полный контроль над правительством в Аддис-Абебе, и в Европе его приняли как единовластного правителя. Это путешествие имело две главные цели: выход Эфиопии на широкую политическую арену и изучение возможностей оказания Эфиопии технической помощи европейскими странами. Свита раса Тэфэри состояла из многих выдающихся советников. Среди них были лиуль рас Каса-Хайлу, рас Сыюм-Мэнгэша, внук Йоханныса IV, и лиуль рас Хайлу-Тэкле-Хайманот, губернатор Годжама. Об этом великом годжамском феодале, известном своей экстравагантностью, рассказывали, что он приказал купить большой пароход и перевезти его по частям на озеро Тана. Он известен был также как человек весьма остроумный и обладавший большим чувством национальной гордости. Рассказывали, что, когда он встретился с английским королем Георгом V, тот спросил его, знает ли он английский язык. "Нет",ответил лиуль рас Хайлу. Когда английский король получил также отрицательные ответы на вопросы о знании французского и арабского языков, на его лице можно было заметить тень разочарования. Тогда Хайлу в свою очередь спросил Георга V, знает ли он амхарский язык, языки галлиння или гураге. Получив отрицательный ответ, рас Хайлу с милой улыбкой заметил, что ему приятно констатировать, что они оба одинаково невежественны.
Наряду со сторонниками своей политики регент взял с собой также нескольких советников из лагеря консерваторов, являвшихся противниками всяких реформ. Таким образом Тэфэри оградил себя от возможной попытки захвата ими власти в стране во время своего отсутствия. Одновременно он хотел их убедить в целесообразности проведения некоторых реформ в Эфиопии, демонстрируя достижения в области техники в Европе и знакомя {442} с функционированием государственного аппарата в европейских странах.
Эфиопская делегация поехала сначала в Палестину, позднее в Египет и оттуда уже направилась в Европу. Она посетила Францию, Великобританию, Италию и несколько малых государств. Во время бесед с европейскими политическими деятелями эфиопская делегация стремилась установить тесные экономические, политические и культурные контакты. Рас Тэфери думал также добиться от какой-либо державы, имеющей колонии, граничащие с Эфиопией, заключения соглашения на предоставление ей свободного выхода к морю. Однако ему не удалось осуществить эту цель. Франция также не согласилась предоставить Эфиопии свободную зону в порту Джибути.