Чтение онлайн

Современный писатель, обозревая недавние события в русской долине слез, делает следующие наблюдения: еврейская жизнь во второй половине 1882 года приняла однообразно-мрачный, угнетающе-скучный вид. постельные принадлежности; оконные стекла больше не разбиваются о улицы. Громов и молний, еще недавно наполнявших воздух и радовавших сердца греко-православных людей, больше нет. Но действительно ли евреи выиграли от перехода от незаконных преследований к легальным преследованиям Третьего мая?

Обиженные, ограбленные, доведенные до нищенства, посрамленные, оклеветанные и подавленные, евреи были изгнаны из человеческого общества. Их нищета, доходящая до нищенства, прочно установилась и прочно закрепилась за ними. Мрачная тьма, без луча света, опустилась на тот заколдованный и тесный мир, в котором так долго томилось это несчастное племя, задыхаясь в удушающей атмосфере нищеты и презрения. Это будет продолжаться долго? Сломается ли наконец дневной свет?

Катастрофа начала восьмидесятых застала евреев России врасплох и застала их неподготовленными к духовной самозащите. Впечатления от недавней короткой «эпохи реформ» были еще свежи в их памяти. Они еще помнили первые шаги правительства Александра II в направлении полной гражданской эмансипации русского еврейства, призывы интеллигенции России к евреям сблизиться, светлые перспективы обновленной России. Скудные дары русского правительства были встречены русским еврейством с порывом благодарности и преданности, граничащим с лакейством. Интеллектуальные молодые евреи и еврейки, прошедшие русские народные школы, предпринимали неистовые усилия не только к объединению, но и к полному культурному слиянию с русским народом. Лозунгами дня стали ассимиляция и русификация. Литературные идеалы молодой России стали священными скрижалями еврейской молодежи.

Но вдруг, о чудо! тот самый русский народ, в котором прогрессивные силы еврейства были готовы слиться со своей идентичностью, явился в образе чудовища, извергавшего полчища на полчища бунтовщиков и убийц. Правительство сменило фронт и приняло политику реакции и яростной ненависти к евреям, в то время как либеральные классы России проявляли лишь скудное сочувствие к угнетенной и обиженной нации. Голос враждебной прессы, Новое «Время», «Русь» и другие звучали в воздухе с падающей силой, тогда как либеральная печать, отчасти — но только отчасти — благодаря ужесточению цензуры, небрежно защищала евреев. Даже публицисты радикального типа, группировавшиеся главным образом вокруг журнала «Отечественные Записки («Записки Отечества») смотрели на погромы лишь как на жестокое проявление экономической борьбы, а всю сложную еврейскую проблему со всеми ее вековыми трагическими последствиями рассматривали в свете подчиненной социальной экономический вопрос.

Единственным, чью душу глубоко взволновало зрелище новых страданий древнего народа, был русский сатирик Щедрин-Салтыков, изливший свои чувства летом 1882 г., после завершения первого цикла погромов, в статье, отмеченной лирическим оттенком, столь отличным от его обычного стиля. Но Щедрин был единственным известным русским писателем, откликнувшимся на еврейское горе. Тургенев и Толстой хранили молчание, тогда как литературные знаменитости Западной Европы Виктор Гюго, Ренау и многие другие выступили со страстными протестами. Русская интеллигенция оставалась холодной перед жгучими пытками еврейства. Образованные классы русского еврейства были задеты этим холодным отношением, и их прежний энтузиазм сменился разочарованием.

В эпоху погромов спасение иудаизма прежде всего было связано с идеей эмиграции. Защитники американской эмиграции были склонны идеализировать это движение, возникшее на самом деле из практической необходимости, и не без основания видели в нем начало нового свободного центра иудаизма в диаспоре. Еврейский поэт Иуда Лейб Гордон обращается к «Дочери Иакова, опозоренной сыном Еммора " следующими словами:

Приди и отпусти туда, где свет свободы Равномерно сияет на всех, Где каждый человек без позора Свободен придерживаться своей веры и своей расы, Где и ты не будешь больше бояться Бесчестья от зверей, сестра моя дорогая.!

Представители американской эмиграции были вдохновлены перспективой исхода из страны рабства в страну свободы. Многие из них с нетерпением ждали создания сельскохозяйственных и фермерских поселений в этой стране и концентрации больших еврейских масс в малонаселенных штатах Союза, где, как они надеялись, евреям может быть предоставлено значительное самоуправление.

Наряду со стремлением к пересадке еврейских центров в диаспору, в родовых муках погромы. Первым теоретиком этого нового движения, получившего название «Любовь к Сиону», был М. Л. Лилиенблюм, который на прежней стадии радикализма проповедовал необходимость религиозных реформ в иудаизме. Еще осенью первого погромного года Лилиенблюм опубликовал ряд статей, в которых интерпретировал только что возникшую идею палестинской колонизации в свете общенациональной задачи для всего еврейства. Лилиенблюм старался показать, что корень всех исторических несчастий еврейского народа лежит в том, что он был во всех странах чуждым элементом, отказывающимся во всей своей полноте ассимилироваться с господствующей нацией, как бы с помещиком. Землевладелец терпит своего арендатора только до тех пор, пока он находит его удобным; стоит арендатору сделать малейшую попытку конкурировать с арендодателем, и он будет немедленно выселен. В Средние века евреев преследовали за религиозный фанатизм.

Теперь положено начало преследованию их во имя национального фанатизма вкупе с экономическими факторами, и эта «вторая глава нашей истории, несомненно, будет содержать много кровавых страниц».

Еврейское страдание можно устранить, только устранив его причину. Мы должны перестать быть чужаками во всех землях земного шара и обосноваться в стране, где мы сами можем быть помещиками. Такой страной может быть только наша древняя родина, Палестина, которая принадлежит нам по праву истории. «Мы должны провести колонизацию Палестины в таких широких масштабах, чтобы в течение одного столетия евреи могли почти полностью покинуть негостеприимную Европу и поселиться на земле наших предков, на которую мы имеем законное право».

Эти мысли, изложенные с той упрощенной логикой, которая покажется некоторым умам неоспоримой, были полностью созвучны настроениям еврейских масс, которые стояли с «препоясанными чреслами», готовыми к исходу из нового Египта. Эмиграционные общества, образовавшиеся в начале 1882 г., насчитывали в своих рядах многих сторонников палестинской колонизации. Между «американцами» и «палестинцами» велись ожесточенные литературные распри. Молодой поэт Саймон Фруг сочинил следующий восторженный марш исхода, предварив который библейским стихом «Скажи сынам Израилевым, чтобы они шли вперед».

(Пример 14.15):

Твои глаза зорки, твои ноги сильны, твой посох тверд — почему же, мой народ, Ты на дороге останавливаешься и поник, твоя седая голова погружена в созерцание?

Подними глаза и увидь: многочисленными полчищами возвращаются сыны Твои со всех земель.

Тогда вперед, через море печали, Через цепь пыток, к рассвету завтрашнего дня!

Вперед — под звуки песни минувших дней!

Для грядущих веков, как гром, к нам взывают:

«Поднимись, мой народ, из могилы И живи еще раз, нация свободная и смелая!»

И в наших ушах песни new жизни звучат, И гимны триумфа бури, как петь.

Этот марш выразил чувства тех, кто мечтал о Земле Обетованной, будь то на берегах Иордана или на берегах Миссисипи.

Концепция эмиграции как средства национального возрождения, возникшая среди «грома и молнии» погромов, нашла вдумчивого выразителя в лице видного одесского общинника доктора Леона Пинскера, одно время рассматривали ассимиляцию как многообещающее решение еврейской проблемы. В своей брошюре «Автоэмансипация «(опубликована в сентябре 1882 г.), отмеченной глубокой мыслью, Пинскер ярко описывает душевные терзания, испытываемые им при виде физического рабства еврейства России и духовного рабства эмансипированного еврейства. Западной Европы. Для него еврейский народ в диаспоре не живая нация, а скорее призрак нации, бродящий по земному шару и пугающий все живые национальные организмы. Спасение иудаизма может быть достигнуто только путем превращения этого призрака в реальное существо, путем восстановления еврейского народа на его собственной территории, которая может быть получена совместными усилиями еврейства и посредством международного еврейского сотрудничества в некоторых областях. удобной части земного шара, будь то Палестина или Америка. Таков путь еврейской самоэмансипации, в отличие от гражданской эмансипации, дарованной господствующими народностями евреям как акт благодати и не ограждающей их от антисемитизма и унизительного положения второсортных граждан. Еврейский народ может быть восстановлен, если вместо множества убежищ, разбросанных по всему земному шару, он будет сконцентрирован в одном политически гарантированном убежище. Для этого следует созвать всеобщий еврейский конгресс, которому следует поручить финансовые и политические вопросы, связанные с планом.