Чтение онлайн

Само собой разумеется, что христианское меньшинство, которое нередко было враждебно настроено по отношению к евреям, управляло городскими делами вопреки интересам большинства. Даже поборы на особые еврейские нужды, как налог на мясо и свечи, часто использовались городскими думами на содержание учреждений и школ, в которые евреев принимали в незначительном количестве или не принимали вовсе. Такое положение дел полностью соответствовало средневековым средневековым церковным канонам: еврей, проживающий в христианской стране, не имеет права распоряжаться никаким имуществом и должен оставаться в рабском подчинении своих христианских сограждан.

Ряд законов, принятых в этот период, носит такой характер, что допускает только одно объяснение: желание оскорбить и унизить еврея и заклеймить его средневековым каиновским клеймом преследования. Изданный в 1893 г. закон «Об именах» грозит уголовным преследованием тем евреям, которые в частной жизни называют себя именами, отличающимися по форме от тех, что записаны в официальных реестрах. Практика многих образованных евреев русифицировать свои имена, например Григорий вместо Гирша, Владимир вместо Вольфа и т. д., теперь могла привести виновных к тюремному заключению. Было даже запрещено исправлять искажения, которым обычно подвергались еврейские имена в реестрах, например, Йосель вместо Иосифа; Срул вместо Израиля; Ицек вместо Исаака и так далее. В нескольких городах полиция возбудила дело против таких евреев «за то, что они приняли христианские имена» в объявлениях в газетах, на визитных карточках или на дверных вывесках.

Новое Положение о паспортах 1894 г. предписывает вставлять во все еврейские паспорта физическое описание их владельцев, даже в случае их грамотности и, следовательно, возможности ставить свою подпись в паспорте, тогда как такое описание в паспортах отсутствует. грамотных христиан. В некоторых местах полиция намеренно пыталась сделать еврейские паспорта более заметными, отмечая на них номинал владельца красными чернилами. Даже в тех редких случаях, когда закон был призван принести облегчение, правительству удавалось подчеркнуть свои враждебные намерения. Закон 1893 г., легализовавший еврейский хедер и положивший конец гонениям, которым подвергалась эта традиционная еврейская школа со стороны полиции, в то же время сузил ее функции до исключительно религиозного учреждения и косвенно запретил преподавание в нем общесветской тематики.

Известны случаи, когда хранители этих хедеров, так называемые меламмеды, предавались суду за то, что обучали своих воспитанников знанию русского языка и арифметики.

Однако самым действенным кнутом в руках правительства по-прежнему оставалось изгнание из правительств внутренних дел. В 1893 году этот кнут хлестнул по спинам тысяч еврейских семей.

Дурново, министр внутренних дел, издал циркуляр, отменяющий старый указ 1880 г., который санкционировал проживание вне черты оседлости всех тех евреев, которые жили там ранее.

Этот указ был продиктован мотивом предотвратить полное экономическое разорение евреев, поселившихся в местах вне черты оседлости и создавших там промышленные предприятия. Но такой мотив, которым не осмелилось пренебречь даже антисемитское министерство Толстого, новых аманов не привлекал. Многим тысячам еврейских семей, десятилетиями живших за чертой оседлости, грозило изгнание.

Трудности, связанные с осуществлением этой массовой высылки, вынудили правительство пойти на уступки. В прибалтийских губерниях высылка старожилов была отменена, а в великорусских правительствах отложена на год-два.

Особо злобный мотив стоял за высшим указом 1893 г., исключавшим из черты оседлости крымское курортное местечко Ялта и предписывавшим изгнание оттуда сотен семей, не состоявших в местной городской общине. Официальной причины этой новой инвалидности не было указано, но все знали об этом. В окрестностях Ялты находилась императорская летняя резиденция Ливадия, где находился Александр III. любил проводить осень, и это обстоятельство вынуждало сократить число местных еврейских жителей до ничтожного количества. Чтобы предотвратить полное разорение жертв, многим давали отсрочки, но по истечении их сроков безжалостно депортировали. Последние партии ссыльных были выгнаны из Ялты в октябре месяце и начале ноября 1894 г., в дни всенародного траура по смерти Александра III. 20 октября царю суждено было умереть в окрестностях города, который в его пользу был очищен от еврейского населения. Пока останки умершего императора везли по железнодорожным путям в Санкт-Петербург, по параллельным путям катились поезда с еврейскими беженцами из Ялты, несущиеся к черте оседлости.

Таков был символический финал царствования Александра III. который длился четырнадцать лет. Начавшись погромами, закончилось изгнанием. Замученный народ стоял на пороге нового царствования с немым вопросом на устах: «Что дальше?»

Конец истории евреев в России и Польше. Том II, С. М. Дубнов

В течение XIX века каждая смена престола в России сопровождалась сменой политики. Каждое новое правление составляло, по крайней мере в начале своего существования, противоположность тому, которое ему предшествовало. Царствование Александра I. и Александра II. отмечен отход в сторону либерализма; те из Николая I. и Александра III. были возвратом к идеям реакции. В соответствии с этим историческим графиком Александр III. должен был сопровождаться государь либеральных тенденций. Но в данном случае оптимистические ожидания, с которыми встретили нового правителя как его русские, так и его еврейские подданные, были обречены на разочарование. Правление Николая II. оказался самым мрачным и самым реакционным из всех. Человек с ограниченным интеллектом, он пытался играть роль неограниченного самодержца, в слепой ярости борясь против дела свободы.

Эта реакционная тенденция обнаружилась в самом начале нового царствования. В течение первых месяцев после воцарения Николая II. на престол — с ноября 1894 г. по январь 1895 г. — либеральные земские собрания девяти правительств, представляя адреса лояльности новому царю, были достаточно смелы, чтобы выразить надежду, что он в конце концов пригласит представителей этим автономным учреждениям участвовать в законодательных актах правительства. Эта первая робкая просьба о конституционных правах встретила резкий и неуклюжий отпор. В своем ответе депутации дворянства, земств и муниципалитетов, явившейся в Зимний дворец 17 января 1895 года для передачи ему приветствия русского народа, царь сказал следующее:

В некоторых земских собраниях за последнее время раздаются голоса людей, увлеченных нелепыми заблуждениями относительно участия представителей земств в делах внутреннего управления. Пусть знают все, что принцип самодержавия я буду хранить так же твердо и бескомпромиссно, как его охранял мой незабвенный покойный родитель.

Этой завуалированной угрозы было достаточно, чтобы запугать малодушных конституционалистов. Все чувствовали, что самодержавный режим еще прочно укоренился и что старая конституция «принудительной безопасности» — эта хартия привилегий, дарованных полиции в ущерб народу, — еще не поколеблена. Надежда на превращение России из государства, основанного на грубой силе, в политический организм, основанный на законе и порядке, рухнула.

Евреи тоже быстро поняли, что война, которую вел против них Александр III. в течение четырнадцати долгих лет был далек от того, чтобы быть в конце. Правда, приветственные обращения еврейских общин России в 1895 г. к молодому царю по случаю его женитьбы вызвали официальное выражение благодарности, не омраченное никаким упреком в «нелепых заблуждениях». Но это было исключительно по той причине, что эти обращения не были испорчены какими-либо намеками на надежды на освобождение, питаемые евреями. На самом деле не было ничего, что могло бы оправдать такие надежды. У руля русских дел остались те же сановники, которые при Александре III выступали поборниками дикой антисемитской политики: Победоносцев, глава Святейшего Синода, Дурново, министр внутренних дел — к В конце 1895 г. он уступил место Горемыкину, который был ничуть не менее реакционным, и Витте, двуличному министру финансов, стремившемуся в то время подчиниться модным тогда реакционным влияниям. О мыслях, занимавших голову Победоносцева в начале нового царствования, можно судить по представленному им царю в 1895 году докладу о положении дел в греко-православной церкви. «Великий инквизитор» был глубоко обеспокоен предполагаемым фактом, что евреи оказывали опасное влияние на религиозную жизнь своих прислуги-христиан:

Несовершеннолетние, прожив несколько лет среди иудеев, оказываются совершенно забывшими о греко-православной вере. Но даже убеждения взрослых подрываются. Священники, выслушивающие исповеди прислуги, нанятой в еврейских домах, приходят в ужас, узнав о гнусных богохульствах, произносимых иудеями против христианства, Спасителя и Пресвятой Богородицы, которые, вероятно, получат распространение через прислугу. среди людей.

Эти обвинения, которые можно было бы целиком цитировать из зловещих писаний средневековых защитников церкви, предназначались для того, чтобы подготовить молодого государя к правильному пониманию еврейской проблемы. Они были выдвинуты обер-прокурором Святейшего Синода, тем самым церковным деятелем, который устроил жестокие гонения на русских диссидентов и вскоре после этого вынудил Духоборцев, евангельскую секту, покинуть родину и искать убежища в Канаде. Не сумев реализовать свое великое стремление — очистить Россию от еврейского населения с помощью миллионов барона Гирша — Победоносцев возобновил свои профессиональные обязанности, которые были прокурором еврейства от имени Священного Синода. святая святых воинствующей греко-православной церкви.