Чтение онлайн

Пожаловать упомянутым евреям поселение в Малороссии, с тем не смеем беспокоить ваше императорское величество. Все, что мы делаем, это смиренно молим о том, чтобы ради развития малороссийской торговли разрешить евреям посещать Малороссию для свободных торговых сделок.

Прошение не было удовлетворено даже Екатериной II. " не смел " отменить инквизиторское постановление Елизаветы Петровны против «врагов Христовых».

Именно в таких условиях произошло событие, знаменующее собой критический момент в истории еврейского народа. Начиная с 1772 года Россия стала приобретать в наследство разваливающуюся Польшу. Страна, которая боялась нескольких тысяч евреев, теперь была вынуждена принять их сразу десятками тысяч, а вскоре после этого и сотнями тысяч. Дальнейшая история покажет, каким образом Россия пыталась разрешить этот конфликт между своими антиеврейскими традициями и необходимостью укрывать в своих владениях крупнейший центр еврейской диаспоры.

Накануне великого кризиса, охватившего евреев Западной Европы после Французской революции, огромный еврейский центр в Восточной Европе находился в состоянии политического и социального распада. Мы имеем в виду положение польского еврейства в промежутке между первым разделом Польши и вторым (1772-1793 гг.).

Только что была проведена первая вивисекция больного организма Польской Республики. Россия отрубила один фланг — губернию Белой Руси [60] ; Австрия захватила Галицию, а Пруссия присвоила себе Померанию и часть провинции Позен. Соответственно компактный организм польского еврейства был разделен между тремя державами. Одна часть этой огромной массы, жившая замкнутой и совершенно самобытной жизнью, вдруг стала объектом «реформаторских» экспериментов в лаборатории Иосифа II. Другая часть оказалась в роли «терпимого» населения в королевских казармах Фридриха II, который был бы рад получить польские провинции без их еврейского населения. Третья часть попала под власть России, страны, еще не примирившейся с присутствием горстки евреев на границе своей империи, в Малороссийской губернии.

То, что осталось от польского еврейства после хирургической операции 1772 г., испытало на свой лад все предсмертные муки обреченной Речи Посполитой, которой суждено было пережить еще два раздела. Умирающая Польша беспокойно металась, пытаясь продлить свое существование постановлениями Постоянного совета или реформами Четырехлетнего сейма (1788-1791). [61] В связи с общими реформами в стране ощущалась необходимость излечения старой специфической болезни Польши — еврейского вопроса. Финансовый комитет Четырехлетнего сейма собрал всю доступную информацию о количестве евреев в сокращенном королевстве и их экономическом и культурном статусе.

Ниже приводятся результаты этого официального расследования, воплощённые в отчёте одного из членов комиссии, известного историка Фаддея Хацкого, специально изучившего еврейскую проблему.

Официально число евреев, проживавших в Польше и Литве около 1788 года, составляло 617 032 человека. Чацкий, подкрепленный целым рядом дополнительных данных, справедливо указывает, что, благодаря тому, что фискальные соображения заставляли народ уклоняться от официальной переписи, фактическое число евреев достигло по меньшей мере 900 000 душ обоего пола. Этот расчет в основном согласуется с авторитетным заявлением Бутрымовича, члена «еврейской комиссии», назначенной Четырехлетним сеймом. Ибо, согласно этому заявлению, евреи Польши составляли восьмую часть всего населения, последнее насчитывало 8 790 000 душ. Еврейское население, составлявшее, таким образом, почти миллион человек, быстро росло благодаря бывшему в то время обычаю ранних браков. Этот же обычай, с другой стороны, был причиной увеличения смертности среди еврейских детей и постоянно растущего физического ухудшения подросткового поколения. Школьная подготовка еврейских детей ограничивалась изучением религиозной литературы иудаизма, особенно Талмуда.

Что касается торговли, то евреи фигурировали в ней в следующих пропорциях: в их руках находилось 75% всего вывоза Польши и 10% ввоза. Расходы на жизнь еврейского бизнесмена были в два раза меньше, чем у его товарища-купца-христианина, что позволяло еврею продавать свои товары по гораздо более низкой цене. Банкротство было более частым среди еврейских бизнесменов, чем среди христиан. В провинциях за пределами Великой Польши половину всех ремесленников составляли евреи. Среди них было особенно много сапожников, портных, меховщиков, ювелиров, плотников, резчиков по камню и парикмахеров. Во всей стране только четырнадцать еврейских семей занимались сельским хозяйством. Богатство среди евреев очень редко сохранялось в течение нескольких последовательных поколений в одной и той же семье из-за частых банкротств и склонности к рискованным спекуляциям. Двенадцатую часть еврейского населения составляли «бездельники», то есть люди без определенного занятия. Шестидесятая часть состояла из нищих.

К этим выводам, основанным на официальных данных, а также на наблюдениях со стороны, необходимо добавить важный факт, что одним из главных занятий евреев в то время была торговля спиртным, т. е. содержание кабаков в городах и деревни. Что касается помещичьих имений, то продажа спиртных напитков была тесно связана с арендой земли и ведением хозяйства. Сдавая в аренду у знатного землевладельца различные предметы аграрного богатства, как-то молокозаводы, пастбища, лес и т. д., еврей в то же время обрабатывал «пропинацию», право перегонки и продажи спирта в кабаках и постоялых дворах. Эти занятия часто выливались в столкновение между евреем и крестьянином, тем холопом-изгоем, которого гнало в трактир не богатство, а крайняя нищета и страдания, навязанные ему тяжелой рукой помещика-аристократа. Последняя стадия экономического упадка крестьянина наступала у дверей таверны, и, следовательно, еврейский торговец спиртными напитками считался грабителем крестьян. Это обвинение против евреев было выдвинуто рабовладельческими магнатами, которые были настоящей причиной обнищания своих крепостных крестьян и прикарманивали доходы от «пропинации», которую они отдавали евреям.

Что касается самих евреев, то нет сомнения, что торговля спиртным действовала на них деморализующе. Положение еврейского арендара, зажатого между расточительным и чудаковатым паном, с одной стороны, и забитым хлопом, с другой, было далеко не завидным. Арендар в глазах помещика был не более чем слугой, с которым обращались в его руках не лучше, чем с хлопом. Если случайно дороги или мосты в поместье оказывались в плохом состоянии, арендатор иногда подвергался за это телесным наказаниям. Когда пан участвовал в одной из своих частых оргий, первыми жертвами его безрассудства стали арендар и его семья. Хорошую иллюстрацию дает запись в дневнике волынского помещика от 1774 года:

Аренда Гершко [62] остался недополученным с прошлого срока девяносто один талер. Я был вынужден присоединить свой товар. По пункту договора я имею право, в случае неуплаты, держать его с женой и детьми в тюрьме сколько захочу, пока он не заплатит. Я приказал заковать его в цепи и запереть в свинарнике вместе со свиньями; жену и бахуров [младших сыновей] я оставил на постоялом дворе, кроме младшего сына Лайзе [Лазаря]. Последнего я взял в поместье и обучил [католическому] катехизису и молитвам.

Упомянутого мальчика заставляли креститься и есть свинину. Только приезд евреев из Бердичева, отпустивших долг арендатора, спас отца от заточения, а сына от насильственного обращения.

Интересно исследовать причины, побудившие еврейское население к незавидным занятиям арендой земли и торговлей спиртными напитками в сельской местности. Составляя лишь одну восьмую часть населения Польши, евреи давали 50 % всего числа ремесленников в королевстве и 75 % тех, кто занимался экспортной торговлей — экспортом, заметим, сельскохозяйственных продуктов, таких как лес, лен, шкуры и все виды сырья. Всех этих занятий было явно недостаточно для их содержания. В Польше не меньше, чем в Западной Европе, ни торговые гильдии, ни профсоюзы, состоявшие в значительной степени из немцев, не допускали в свои корпорации еврейских ремесленников и купцов, в результате чего сфера деятельности евреев была крайне ограничена.

Те же горожане и торговцы также составляли преобладающую часть в составе магистратов, и в большинстве городов в их власти было выдавать или отказывать своим конкурентам-евреям в разрешении на занятие торговлей или ремеслами. Пункт польской парламентской конституции 1768 г., который ставил экономическую деятельность евреев в городах под контроль магистратов, мог быть буквально продиктован последними. Это работало следующим образом:

В то время как евреи наносят невыносимый ущерб городам и горожанам и отнимают у них средства к существованию..., пусть будет решено, что во всех городах и местечках, в которых евреи не имеют особых, конституционно гарантированных привилегий, они вынуждены вести себя в соответствии с соглашениями, заключенными с муниципалитетами, и им запрещается под страхом серьезных штрафов присваивать себе какие-либо дальнейшие права.

Само собой разумеется, что эти «соглашения» с христианскими дельцами заключались, как правило, не в чем ином, как в запрещении или ограничении местной еврейской конкуренции. Таким образом, творцами парламентской конституции, помещиками и горожанами, были те, кто выгнал евреев из городов и загнал их в аренду земли и винную торговлю.

Парламентская конституция 1775 года, которая была обнародована после первого раздела Польши и учредила высший административный орган, Постоянный совет, увеличила еврейский налог на душу населения с двух гульденов до трех, взимаемый как с мужчин, так и с женщин, включая новорожденный. Она также предприняла попытку, хотя и не по жестокому образцу Западной Европы, наложить определенные ограничения на еврейские браки. Раввинам запрещалось совершать брачные обряды для евреев, которые не занимались одним из законных занятий, таких как ремесло, торговля, сельское хозяйство или физический труд, или которые не могли указать свои источники средств к существованию. В скобках можно отметить, что этот закон никогда не применялся на практике.