Чтение онлайн

Но через несколько лет правительство пошатнулось в своей решимости полностью поддержать бывшую организацию «Кахал». В 1782 г. сенат обратился с запросом к новому генерал-губернатору Белой Руси Пассеку о законности учреждения особых еврейских судов. Через год правительство сделало решительный шаг в противоположном направлении. За евреями, зарегистрированными в купеческом сословии, признавались права на участие в общем городском управлении, избирать и быть избранными наравне с христианами членами магистратов, городских управ и городских судов. Осуществлению этой реформы сильно мешало противодействие христианских купцов и горожан, ненавидевших евреев и не примирившихся с муниципальным равноправием своих конкурентов. Привыкнув смотреть на евреев свысока, как на граждан низшего сорта, христианские городские чиновники стали враждебно относиться к своим коллегам-евреям, избранным на государственные должности, и методами предвыборной агитации сумели сократить их численность в городских корпорациях до минимум. Интересы евреев должны были пострадать, особенно в том, что касается отправления правосудия.

С другой стороны, сама администрация стала их притеснять. На смену либеральному Чернышеву пришел антиеврейский Пассек, который делал все возможное, чтобы ограничить евреев в их хозяйственной деятельности, к очевидной выгоде их конкурентов в рядах шляхты и купцов-христиан.

Евреи, — сообщает нам современник, который сам пострадал от этих мер, — были изгнаны из своих пивоваренных и винокуренных заводов, мытарств, постоялых дворов и т. д., которые составляли их основные средства к существованию. Тысячи семей были доведены до нищеты. Кроме того, были введены новые ограничения, касающиеся торговли, ремесел и т. д.

Об остроте экономического и социального кризиса среди евреев Белой России в этот переходный период свидетельствует петиция, которую их делегаты подали в 1784 г. Екатерине II.

Петиция, состоящая из шести пунктов, проникнута глубоким чувством отчаяния. Евреи жалуются, что администрация полностью лишила их основных источников дохода: винокурения, пивоварения и продажи спиртных напитков в городах. Кроме того, они указывают, что генерал-губернатор Пассек запретил землевладельцам сдавать в аренду постоялые дворы в своих поместьях евреям, и что вследствие этого большое число семей, средства к существованию которых зависели от той или иной формы продажи спиртных напитков и содержания постоялых дворов, был доведен до грани разорения. Они также утверждают, что евреи не получили ожидаемых выгод от предоставленных им равных муниципальных прав, поскольку там, где евреи составляют меньшинство, ни один кандидат-еврей не допускается на муниципальные или судебные должности, «так что всякий раз, когда еврей идет суду над христианином, то он подлежит частичному приговору, потому что нет единоверца, который мог бы ходатайствовать за него в судах, и он не владеет русским языком». Дальнейшие их недовольства касаются произвола землевладельцев, которые «по чистой прихоти, вопреки уговору», облагают евреев, построивших дома на их имениях, чрезмерной земельной рентой, так что они вынуждены покидать свои дома. Иногда дома реквизируются для государственных целей или сносятся «для перестройки по планам [новой официальной улицы]» без малейшей компенсации их владельцам. Магистраты, с другой стороны, часто принуждают евреев, проживающих в городках и деревнях, но причисленных к купцам или горожанам какого-либо города, строить дома в этом городе, «в результате чего евреи могут быть низведены до крайняя нищета, поскольку, тратя свой капитал на строительство, у них нет капитала, на который можно было бы вести свои дела».

Прошение было получено императрицей, которая, передавая его в 1785 г. в Сенат для рассмотрения, сочла нужным указать свое общее отношение в следующей «резолюции»:

Ее Величество желает, чтобы было указано, что, поскольку вышеупомянутые лица иудейской религии поставлены постановлениями Ее Величества в такое же положение, как и другие, необходимо во всех случаях соблюдать правило, согласно которому каждый имеет право на преимущества и права, относящиеся к его призванию или состоянию, без различия религии или национальности.

Сенат должен был подчиниться всестороннему и либеральному предписанию императрицы в стремлении решить острые проблемы, влияющие на еврейскую жизнь. Принятое в конце концов решение было слабым компромиссом между противоречащими друг другу экономическими, национальными и классовыми интересами. В своем указе от 7 мая 1786 г. Сенат частью удовлетворил, а частью отклонил требования белогвардейцев. В праве свободно заниматься винной торговлей в городах было отказано ввиду того, что, по новому закону, винная торговля составляла монополию городской администрации. С другой стороны, евреям было предоставлено право участвовать наравне с неевреями в публичных торгах по аренде питейных заведений. Рескрипт Пассека, запрещавший помещикам сдавать винокурни и постоялые дворы евреям, был объявлен незаконным ущемлением прав помещиков и потому приказано отменить.

Компромиссным путем также решался сложный вопрос о совместимости городского самоуправления с автономией еврейского кагала. Что касается магистратур, городских советов, советов олдерменов и судов, евреям было предоставлено пропорциональное представительство в соответствии с общими положениями нового городского правительства. Общие муниципальные суды, в которых евреи должны были быть представлены собственными выборными присяжными, должны были рассматривать как гражданские, так и уголовные дела не только между лицами разных вероисповеданий, но также между евреем и евреем. Окружные и правительственные кагалы должны были заниматься только духовными делами. На них также возлагались обязанности по распределению государственных и общинных налогов в различных еврейских общинах.

Что же касается жалоб евреев на притеснение администрации, а также магистратов и землевладельцев, то все, что сделал сенат, — это указал на принцип, согласно которому все члены данного сословия равным образом наделены принадлежащими ему правами. Сенат дошел даже до того, что запретил всякие ссылки на прежние польские законы с их дискриминацией евреев, «поскольку они [евреи] причисляются к купечеству и горожанам на одинаковых условиях и платят равные налоги с казначейства, они должны при любых обстоятельствах пользоваться такой же защитой и удовлетворением, как и другие подданные». Однако в том же указе Сенат отказывает в удовлетворении прошения нескольких белорусских евреев, просивших о зачислении их в Рижское купеческое общество, мотивируя свой отказ отсутствием специального Высочайшего разрешения, позволяющего евреям регистрироваться в качестве купцов за пределами Риги. Белая русская территория.

Здесь мы имеем первое применение позорного принципа последующего русского законодательства, что евреям запрещено все, кроме того, что разрешено особым законом. Указ 1786 г. со всеми его либеральными фразами о равенстве представителей всех сословий, независимо от вероисповедания, незаметно учредил черту оседлости, прикрепив евреев к определенным местностям, отторгнутым от Польши, и лишив их права проживания в других регионах России. Подразумеваемая критика Сената, направленная против «прежних польских законов с их дискриминацией по отношению к евреям», могла бы с гораздо большей справедливостью быть направлена в гораздо более резкой форме против российского законодательства, которое впоследствии урезало еврейское право транзита и торговли до такой степени, невообразимое даже для самых яростных антиеврейских ограничителей Польши.

Если в первые два десятилетия после оккупации Белой Руси русское правительство наблюдало относительно либеральное, по крайней мере благонамеренное, отношение к еврейскому вопросу, то в последующие годы оно открыто стало проводить политику исключительных законов и ограничений. Общая реакционная тенденция, явившаяся отчасти результатом «зловещих» успехов великой французской революции и возобладавшая в России к концу екатерининского царствования, отражалась и в положении евреев. В это время были произведены второй и третий разделы Польши (1793, 1795), и к числу русских подданных добавились сотни тысяч евреев из Литвы, Волыни и Подолья. Страна, которая всего поколение назад не терпела ни одного еврея в своих границах, теперь включала в себя территорию, населенную евреями более плотно, чем какая-либо другая. Необходимо было найти какие-то средства примирения между этими историческими противоположностями, традиционной антиеврейской политикой России, с одной стороны, и присутствием миллионов евреев в ее владениях, с другой, и такие средства были найдены в этой системе. еврейского бесправия, ставшего с тех пор одной из главных характеристик политического гения русского самодержавия. Древнемосковская политика все резче выглядывала из-под европейской маски Петербурга.

Накануне второго раздела Польши, когда русское правительство только предвидело наплыв евреев, оно приготовило для них роковой подарок: закон о черте оседлости, который должен был создать в крепостной крестьянской монархии особый класс территориально ограниченных городских крепостных. Следует добавить, что импульс к созданию этой инвалидности шел не сверху, а снизу, от влиятельного христианского среднего класса, который, опасаясь свободной конкуренции, стал кричать о защите.

Первый шаг к лишению евреев России свободы передвижения был сделан через несколько лет после оккупации Белой России. Еврейские купцы Белорусских губерний Могилевской и Полоцкой (или, как последняя называется ныне, Витебской), граничащих с великорусскими губерниями Смоленской и Московской, стали посещать два одноименных города и вести торговлю. оптом и в розницу, в импортной галантерее. У них был хороший бизнес, так как еврейские купцы продавали товары более высокого качества по более низкой цене, чем их христианские конкуренты. Это взволновало московское купечество, и в феврале 1790 года оно подало жалобу московскому главнокомандующему на евреев, которые продают «заграничные товары, снизив текущие цены, и тем причиняют очень значительный ущерб местному торговля.» Жалобы указывают на древнюю традицию Московской империи исключать евреев из своих границ и уверяют власти, что еврейское соперничество приведет торговлю Москвы в полный «расстрой» и поставит русских купцов на грань разорения.

Петиция, направленная в основе своей не только против евреев, но и против интересов русского потребителя, эксплуатируемого «настоящими русскими» торговыми монополистами, нашла сочувственный отклик в правительственных кругах. Соответственно, осенью того же года Государственный совет, рассмотрев встречное ходатайство евреев о приеме в смоленские и московские купеческие общества, вынес решение, что не считает целесообразным предоставлять евреям право на свободную торговлю во внутренних русских губерниях, ибо «допуск их к ней не находит пользы». Через год этот приговор был подтвержден Высочайшим указом от 23 декабря 1791 г. о том, что «евреи не имеют права записываться в купеческие общества во внутренних русских городах или портах въезда, а пользуются только права посадских и мещан Белой Руси». Для смягчения строгости этой меры указ «почел правильным распространить означенную привилегию за пределы Белорусского правительства, на наместничество Екатеринославское и Таврическую область», т. е. недавно аннексированная территория Новороссии, где Правительство стремилось заселить пустынные степи.