Чтение онлайн

Осталось неизменным экономическое господство США на Филиппинах. Политика монополий США была нацелена на то, чтобы Филиппины развивались лишь в одном направлении — как поставщик нескольких видов сельскохозяйственного и минерального сырья и потребитель американских промышленных товаров. Перед второй мировой войной 70 % потребительских товаров Филиппины ввозили из США. В американском экспорте на Филиппины преобладали готовые промышленные изделия — их доля возросла с 71,9 % в 1929 г. до 77,1 % в 1937 г. (вывоз полуфабрикатов за этот период несколько уменьшился — с 11,2 до 10,9 %). Американцы продолжали вывозить с Филиппин в основном сельскохозяйственное сырье, сдерживая развитие экспортных отраслей обрабатывающей промышленности. Отсталый, типично колониальный характер филиппинской экономики отражала структура занятости: в сельском хозяйстве было занято (накануне войны) 73 % самодеятельного населения, т. е. подавляющее большинство трудящихся в стране.

Усилилась эксплуатация Филиппин как сферы экспорта капитала. К началу второй мировой войны прямые американские капиталовложения составляли 400 млн. долл. Они вкладывались в основном в ключевые отрасли филиппинской экономики: первичную обработку экспортного сельскохозяйственного сырья, экспортно-импортную торговлю и добычу полезных ископаемых. Новым явлением в хозяйственной жизни было быстрое развитие горнодобывающей промышленности (в особенности добычи золота), находившейся в руках американцев, что было связано с ростом цен на мировом рынке на драгоценные металлы и увеличением спроса в предвоенные годы на стратегическое минеральное сырье [56] .

В период автономии США сохраняли монопольное положение во внешней торговле Филиппин. Накануне войны на их долю приходилось 80 % филиппинского экспорта, в том числе 100 % вывоза сахара, 100 — золота и 96 % — продуктов кокосовой пальмы.

Занимая господствующие позиции в филиппинской экономике, США все же не могли полностью изолировать Филиппины от других капиталистических держав. В годы автономного режима на архипелаге действовали монополии ряда стран — конкурентов Соединенных Штатов: японские, английские, германские. Накануне войны Япония превратилась в самого серьезного соперника США. Японские монополии увеличили масштабы экономической экспансии на Филиппины, общая сумма их капиталовложений на архипелаге превышала 100 млн. долл. Главным объектом японских инвестиций было производство абаки и пеньковых изделий. Японский капитал контролировал ряд банков, торговых компаний, морское рыболовство, проник в горнодобывающую промышленность. Во внешней торговле Филиппин Япония стабильно занимала второе место после Соединенных Штатов.

Что касается позиций национального филиппинского капитала, то они в целом оставались слабыми, хотя в период автономии появились некоторые стимулы для его развития. С введением новой формы административного управления ускорился процесс образования крупного филиппинского капитала (этот процесс начался, как уже известно, еще в 20-е годы и активизировался в период кризиса 1929–1933 гг.), поскольку представители местной буржуазии и помещиков получили доступ к использованию государственного аппарата в качестве дополнительного источника обогащения.

В результате усиления централизации капитала на Филиппинах появились первые местные монополии, которые имели специфически колониальные черты. Они не были связаны с концентрацией производства и созданием промышленных предприятий современного типа — они по-прежнему находились в большой зависимости от американского капитала, извлекая наибольшие доходы от посреднических операций. Прослойка торгово-посреднической буржуазии преобладала в национальной буржуазии (что опять-таки свидетельствовало о типично колониальной социально-экономической структуре филиппинского общества). Крупные филиппинские капиталисты, как правило, выходили из среды торговцев. Они вкладывали накопленный в торгово-посреднических операциях капитал в промышленное предпринимательство, обычно соединяя в одном лице торгово-посреднические и промышленные функции. В конце 30-х годов на Филиппинах сложилось несколько семейств богатейших капиталистов, заправлявших крупным бизнесом и сохранивших свои капиталы и в наши дни (семейства-династии Сориано, Элисальде, Мадригаль, Янгко, Мала и др.).

Крупная буржуазия оказывала заметное влияние на автономное правительство, ее представители непосредственно участвовали в государственном управлении, получая назначения на высшие административные посты. Параллельно с традиционной помещичье-бюрократической элитой (касиками), сохранявшей сильнейшие позиции, особенно в провинциях, стала расти буржуазно-бюрократическая верхушка. Крупная буржуазия оставалась тесно связанной с помещичьим классом, участвуя прямо или косвенно в полуфеодальной и торгово-ростовщической эксплуатации крестьян. Общность экономических интересов послужила основой для образования в годы автономного режима реакционного политического блока верхушки помещиков и крупных капиталистов.

Политика Кесона была направлена на защиту в первую очередь интересов именно местной элиты. В экономической области автономное правительство проводило курс на поощрение национального предпринимательства с помощью осуществления мероприятий государственно-капиталистического характера — создание государственных промышленных корпораций и кредитных учреждений по финансированию промышленного строительства, а также выработка планов развития национальной экономики. В целом правительственная экономическая программа оказалась наиболее выгодна представителям местного крупного капитала. Через их руки проходило государственное финансирование, и они возглавляли управление создаваемых промышленных корпораций.

С целью защиты интересов филиппинского капитала в конце 30-х годов был принят ряд законов о так называемой филиппинизации торговли. Эти законы не могли оградить филиппинскую буржуазию от конкуренции Соединенных Штатов, они были направлены главным образом против китайского капитала, действовавшего в розничной торговле.

Характерной чертой общественного развития Филиппин в период автономии было усиление процесса расслоения буржуазии. Крупные капиталисты, которые быстро обогащались и укрепляли свои экономические позиции, представляли узкую прослойку. Численно преобладала мелкая и средняя буржуа; зия, в основном в торговле и некоторых отраслях обрабатывающей промышленности. Положение этих слоев заметно ухудшилось — кроме конкуренции беспошлинных американских товаров они стали испытывать давление со стороны местного монополистического капитала, вытеснявшего мелких и средних предпринимателей с внутреннего рынка.

Процесс развития капиталистических отношений, который получил новые стимулы в годы автономии, протекал в специфически колониальной форме, особенно мучительной для народных масс. Хроническим и массовым явлением в предвоенные годы стала безработица. Она держалась на постоянном уровне 1,2–1,3 млн. человек, причем основную массу безработных составляли сельскохозяйственные рабочие. Они были наиболее многочисленной прослойкой филиппинского пролетариата — 1,5–2 млн. человек накануне второй мировой войны. Категория городского фабрично-заводского пролетариата по-прежнему была одной из самых малочисленных — 130 тыс. человек; на транспорте было занято 200 тыс. рабочих; в строительстве — 100 тыс.; в мастерских ремесленного типа — 430 тыс. Советские исследователи обращают внимание на живучесть на Филиппинах всевозможных форм кабальной эксплуатации рабочих, причем в отношении всех категорий пролетариата — от сельских батраков-поденщиков до рабочих промышленных предприятий современного типа.

Капиталистические отношения в сельском хозяйстве развивались замедленными темпами, сочетались с сохранением и усилением полуфеодальной эксплуатации крестьян. В аграрных отношениях явственно обозначились два основных процесса, которые должны были бы создать предпосылки для капитализации земледелия: концентрация помещичьей земельной собственности [57] , с одной стороны, и пролетаризация крестьянства [58] — с другой. Однако крупных капиталистических хозяйств почти не возникало. Получая огромные прибыли от полуфеодальной эксплуатации крестьян, помещики и буржуазия были заинтересованы в сохранении докапиталистических методов эксплуатации в деревне. Узкая, выделившаяся из крестьян кулацкая прослойка также в основном предпочитала полуфеодальные методы ведения хозяйства. Дешевизна труда крестьян и арендаторов приводила к сокращению применения наемного труда. Перед второй мировой войной хозяйства, применявшие наемную рабочую силу, занимали 10–14 % посевных площадей. За 1918–1939 гг. доля помещичьей земли, обрабатываемой с помощью наемной рабочей силы, сократилась с 50 до 25 %, хотя ее абсолютные размеры увеличились. Сохранению докапиталистических методов эксплуатации в деревне способствовала промышленная отсталость, невозможность для безземельных крестьян найти работу в городах; отсюда приобрело особенно острый характер такое явление, как аграрное перенаселение.

Тяжелое положение трудящихся, углубляющийся разрыв между полюсами богатства и нищеты создавали почву для социальной напряженности, которая в любой момент могла привести к открытому взрыву. Поэтому автономное правительство сразу же после выборов приступило к осуществлению некоторых социальных реформ. Они вошли в широко разрекламированную Программу социальной справедливости Кесона, направленную с помощью незначительных уступок трудящимся к смягчению социальных противоречий, укреплению стабильности правительства и его влияния на широкие массы. В 1936 г. в соответствии € Программой социальной справедливости были приняты законы, которые должны были регулировать отношения между рабочими и предпринимателями. Согласно одному из них, учреждался суд по трудовым отношениям, однако введение принудительного арбитража не распространялось на мелкие и мельчайшие предприятия, на которых было занято большинство рабочих.