Чтение онлайн

– А Цзи, будь повежливее, - осадил соученика Юэсюань.
– Просить об открытии сокровищницы семьи, для удовлетворения праздного любопытства - неподобающе.

– Брось, старший, - отмахнулся рыжий юноша.
– Я всего лишь искренен с господином Жэнем, только и всего.

– Мысли не задерживаются у тебя в голове, немедленно выскакивая изо рта, младший братец, только и всего, - вполголоса заметила Вэй Цзылин. Жэнь Хаожань басовито рассмеялся.

– Ничего, ничего, - с улыбкой сказал он.
– Старикам, вроде меня, радостно видеть живость и непосредственность молодых. Тем более, Цзяньнань вновь исчез куда-то, - тихая грусть зазвучала в голосе мужчины, и Сяо-Фань внезапно понял - тот скучает по сыну, тяготясь его долгим отсутствием, и ничего более.

– Мы встретили юного господина Жэня недавно, старший, - незамедлительно высказался юноша.
– Он в безопасности, и в добром здравии.

– Да?
– приободрился Жэнь Хаожань.
– Где же он сейчас? Чем он занят?

– Мы наткнулись на него в лесу неподалеку от горы Удан, - ответил Ван Фань.
– Он… прогуливался и любовался красотами природы.

– Можешь не скрывать правду, Сяо-Фань, я знаю, что мой непутевый сын удрал из дому, следуя своей страсти к музыке, - грустно улыбнулся мужчина.
– Что же, я рад, что он, хотя бы, держится безопасных мест.

– Цзяньнань упоминал, что вы очень строги к его увлечению музыкой, старший, - не смог сдержать душевный порыв Ван Фань.
– Несомненно, ваши семейные дела - только ваши, и влезать в них - невежливо с моей стороны, но, быть может, вы могли бы проявить к Цзяньнаню немного снисходительности? Очевидно, что музыка для него - много больше, чем временное увлечение.

– Годы берут свое, с каждым днем давя на мои плечи все тяжелее, - задумчиво ответил Жэнь Хаожань. Незаметно было, чтобы прямота Сяо-Фаня оскорбила его - в голосе главы Дома Оружейников звучала лишь усталая грусть.
– Цзяньнань - мой единственный наследник. Кому я передам дела, когда эти руки, - он повернул к друзьям мозолистые ладони, - не смогут больше держать молот, как не ему? Талант сына в кузнечном деле никак не меньше моего, а то и больше, но он предпочитает зарывать его в землю. Нет ничего дурного в увлечении музыкой, - мужчина безрадостно усмехнулся, - и поначалу я только радовался успехам сына в одном из Четырех Искусств, но когда он мало-помалу забросил все иные занятия, я был вынужден вмешаться.

– Быть может, разговор по душам помог бы вам двоим разрешить эту неурядицу?
– выпалил Ван Фань. Его жалость к Жэнь Хаожаню только усилилась, побуждая его к подобным невежливым жестам. Глава Дома Оружейников, впрочем, ничуть не оскорбился и на это.

– Я неоднократно беседовал с сыном, как о его семейном долге наследника, так и о моей нужде в его помощи, - ответил он. Глаза мужчины задумчиво смотрели вдаль, а крепкие пальцы отрешенно перебирали бороду.
– Цзяньнань молод, а молодости свойственно ставить под сомнение главенство опыта. К тому же, сын считает меня незыблемым и вечным, подобно горам Тяньшань, и мои слова об уходе на покой и передаче дел семьи - пустой звук для него. Я бы позволил Цзяньнаню провести молодые годы за любимым делом, каким бы оно ни было, но я чувствую, как мое время все быстрее утекает сквозь пальцы. Если я не обучу наследника как можно скорее, Дом Оружейников утратит слишком многое, вот я и жертвую хорошим отношением сына ради наследия семьи, - Жэнь Хаожань тяжело вздохнул.

– Простите, старший, я не должен был заговаривать об этом, - покаянно вымолвил младший ученик Уся-цзы.
– Надеюсь, вам с сыном все же удастся мирно уладить ваши разногласия.

– Ничего, Сяо-Фань, - добродушно ответил мужчина.
– Я не склонен обижаться ни на правду, ни на искреннее участие. Но давайте все же поговорим о причине вашего визита. Что привело тебя в Дом Оружейников, Юэсюань? У тебя ко мне дело, либо же ты просто желаешь побеседовать за чашкой чая?

– У меня и правда есть к вам дело, старший, - отозвался Гу Юэсюань. Он пересказал собеседнику все, узнанное им о Периоде Невмешательства, и его опасностях, чем немало взволновал главу Дома Оружейников.

– Недобрые вести ты принес мне, - Жэнь Хаожань озабоченно нахмурил густые брови.
– Увы, я мало чем могу помочь вам - Дом Оружейников держится в стороне от дел вольного люда. Мы не владеем какими-либо тайными знаниями о происходящем на реках и озерах, наше боевое искусство не стоит выше других, а силы моих младших - невелики. Крупные секты и кланы помогают нам с теми невзгодами, с которыми моя семья не справится сама, ведь всем нужна добрая сталь, которую мы можем дать. Хотя… - взгляд мужчины остановился на Цзин Цзи, задержавшись на рукоятях меча и сабли за спиной юноши, и лицо Жэнь Хаожаня расплылось в искренней улыбке.

– Эй, младший!
– подозвал он проходившего мимо ученика.
– Принеси-ка мне Утренний Ветер, да поживее.

Ученик коротко поклонился, и бросился исполнять приказ главы едва ли не бегом. Вскоре, он вернулся, и передал Жэнь Хаожаню сверкающий серебром меч. Гарда оружия была изящна в своей простоте, а с навершия снежно-белой рукояти свисала алая кисточка темляка.

– Не хочешь ли испытать этот меч, А Цзи?
– мужчина протянул клинок второму ученику Уся-цзы, добродушно улыбаясь. Рыжеволосый юноша воодушевленно закивал, и поспешно ухватил меч, за малым не вырывая его из рук Жэнь Хаожаня. Одним быстрым движением он выхватил оружие из ножен, и пригляделся к плоскости клинка.

– Узор - чёткий и волнистый, отличное качество стали, - отрешенно пробормотал он.

Далее, Цзин Цзи согнул клинок в крутую другу, испытывая его упругость, и довольно улыбнулся, когда меч легко разогнулся. Щелкнув пальцем по клинку, Цзи вслушался в изданный тем звон, чистый и протяжный, и заулыбался ещё шире. Наконец, он вырвал из своей рыжей шевелюры волосок, и медленно коснулся им лезвия меча. Волос послушно распался на две половины, что привело второго ученика Уся-цзы в совершеннейший восторг.

– Лезвие и рукоять облегчены - столь отличной стали не нужна излишняя толщина, - счастливо блестя глазами, высказался он.
– Очень удобная рукоятка - даже после долгого боя она не будет скользить в руке, - Цзи погладил белое дерево ручки с нежностью искреннего влюбленного.
– Это великолепный меч, - наконец, подытожил он.

– Он твой, А Цзи, - улыбаясь в бороду, сказал Жэнь Хаожань. Незамутненная радость юноши доставляла ему заметное удовольствие.
– Утренний Ветер - один из первых клинков, откованных мной. Он был дорог мне больше как память, но негоже доброму оружию без толку собирать пыль на подставке. Пусть он верно послужит тебе.

– Спасибо, дядюшка Жэнь!
– сияя счастьем, воскликнул Цзин Цзи.
– То есть, господин Жэнь, - чуть смутился он, но стеснение это не продержалось и мига, сдавшись под напором бьющей ключом радости. Глава Дома Оружейников довольно рассмеялся на это полное благодарности дружеское обращение.

– Я использую саблю в паре с мечом, - Цзи решил ковать железо, пока горячо.
– Не найдется ли у вас достойной пары к Утреннему Ветру, дядюшка Жэнь?

– Найдется, отчего же не найтись, - степенно огладил бороду мужчина. Довольство на его лице только усилилось. Он вновь кликнул одного из младших, и отдал ему короткое распоряжение. Вскоре, тот вернулся, неся искусно сделанную саблю. Клинок её, формы “ивовый лист”, был скрыт ножнами из светло-коричневой кожи, укрепленной начищенной медью. Рукоять и круглый щиток гарды также сверкали желтоватым металлом.

– Это - также одна из первых моих работ, - взвесил саблю в руке Жэнь Хаожань.
– Я назвал её Вечернее Пламя. Проверь и её, А Цзи, - юноша принял саблю с ничуть не меньшим рвением, чем до этого - меч, и совершил с ней те же самые манипуляции. Затем, вынув из ножен оба клинка, он выполнил ими несколько приёмов.

– Сабля тяжелее меча, но так даже лучше, - с отсутствующим видом протянул он, и снова обратил свой взгляд на Жэнь Хаожаня.
– Оба эти оружия великолепны, и прекрасно подходят друг к другу, - он уставился на главу Дома Оружейников с нетерпеливым ожиданием. Все же, Цзин Цзи имел представление о вежливости, и не стал бы прямо просить о столь ценном подарке. Впрочем, его взгляд был более чем красноречив.