Чтение онлайн

Прошло время немногое, выступил царь Гиорги из Испаана и прибыл в Кирман мая 5. Обрадовались мы сильно и всем войском встретили его на двухдневном пути, сошлись братья, поздравил [царь Гиорги] с победою, сказал бы ты, человеческий глаз ничего подобного не сможет увидеть. Возвратились в город, вместе с ним прибыли грузины все, кроме Арагвского эристава и Папуа.

Прошло несколько дней, пришел гонец шаха, просил шах отправить к нему Ксанокого эристава. Оказывается, в Картли убили Ксанского эристава свои же холопы. Как прибыл к шаху племянник того эристава, оказал шах милость, были ему пожалованы дары и маджма золотая и эриставство и отпущен в Картли.

Прошел один месяц, пришла весть: «Булуджи и авганы соединились и идут». Оказывается, они так прошли через пустыню, что мы ничего не узнали, направились в кашанскую землю, разорили окрестности Кашана, некому было ответить им. Разгневался шах и послал на них войска» [но] не сумели они навредить им, обратили те в бегство и разбили войска шаха. Оставались булуджи в кашанской земле. Получили мы указ шаха, писавшего царю: «Разорили они землю мою и разгромили мое войско, направились к твоей земле, покажи доблесть свою, не разреши им уйти безнаказанными».

Но если даже [царь] не получил бы приказа, было в правилах его — откуда бы ни появился враг, не отпустит без боя. Послал дозорных, известили дозорные: «Выступили и направляются по систанской дороге». Обрадовались мы и выслал [царь] царевича Левана и собралось войско Кирмана, прибыли мы в Бам, на шестидневном пути от Кирмана. Как узнал царь о том, что они следуют по той дороге, — выступил с отрядом грузин, прибыл в Бам. Шли мы, клянусь вашей головой, проходили [в день] двадцать агаджи, а иногда и больше и на двадцатый день догнали их. Стояли они лагерем у Лирике. Была там пустыня, никаких строений, вода если и встречалась, сказали бы вы, что соленый рыбный суп. Пришло указанье божье, установили мы их расположение, послал царь вперед брата, придав ему кирманское войско и некоторых грузин. На двадцатый день, как-только небо — украшение вселенной — дало нам свет, обратились мы к богу, сели на лучших коней и подошли к ним спереди. Увидев нас, не смогли уйти и засели в укрытиях. Была скала большая, на той скале была построена каменная насыпь, ниже скалы [возвышались] два холма, поменьше той [скалы]. Обратились мы к богу, ударили в набат, снизу [атаковал] царевич и сверху царь, открыли пальбу. И во время этой пальбы подошел хан Систана, спросил:

«Послушались вашего указа [и явились] и с какой стороны мне напасть на них». Обрадовались мы его приходу, ибо подошел он вовремя. Велели им атаковать слева, выглядели они неплохо, если бы довели дело до конца. Клянусь солнцем вашим, сказали бы вы, что взяли они укрепления: поскакали, подошли к скале, соскочили с коней, взялись за сабли, атаковали пешими. Обеспокоились грузины, стали рваться в бой, так как успех их унижал нас, прикрикнули на нас старшие.

Сблизившись, поднялись булуджи, клянусь головой вашей и солнцем нашего господина, свалились все вниз, будто кто-то камней сбросил сверху. Некоторые из нас обрадовались, а другие опечалились из-аа поражения войска. Разгорелась сильная битва, погибли они, кое-кто из наших, стало тяжело, выехал вперед царь, [голос его] прогремел яко небо, призвал грузин: "Покажите храбрость вашу" Также поступил царевич. Клянусь вашей головой, хватило бы это на один бой, поскакали мы и врезались в них, мужественно встретили и они нас, не избегали боя. Победили мы, перебили их, досталась нам вся их добыча. Поднялся на один холм царь, на другой Леван и меж ними сражались мы и отсекали головы.

Был среди них один высокий и доблестный муж, оставался при одной лишь сабле, спрыгнул сверху, напал на Сехниу Чхеидзе, ударил в ножны и отсек конец, но колено не смог повредить, затем вбежал наверх, как тигр, и сбросил саблей двух татар. Никто не погнался за ним, ибо здесь был бой, ушел он в поле. В это время подошел Зураб, сый Зураба, поздравил царевича с победой. Указал [царевич] на того: «Посмотри на этого человека, почти спасся от нас». Доложил Зураб: «Готов я служить». Отговаривал его царевич: «Сам ты устал от боя, а потом далеко он отсюда». Настоял [Зураб], ушел. Как только приблизился, оказывается, подкрался [к тому человеку] один кирманец, вооруженный, на быстром коне. Подождал его тот человек и как только [кирманец] подъехал, ринулся к нему, ударил саблей в правое плечо, поднял его за ногу и, клянусь вашим солнцем, сбросил с коня, как кошку, а сам остался невредим. Удивлялись мы, если [кирманец] был таким трусом, чего же гнался за ним, стали мы ругать и осуждать его. Сел булудж на лошади того человека, сказали бы вы, улетел яко сокол. Не мог Зураб догнать его, ибо конь у него устал, не оставалось ему ничего, как возвратиться назад. Оказывается, четыре булуджа также ушли, гнались за ними шестнадцать татар на добрых конях. Клянусь вашей головой и солнцем господина моего, поворачивались они к ним, обращали в бегство этих шестнадцать [татар] и гнались за ними пешими. Увидев это, атаковал их Зураб, ударил одного копьем и упал тот на другого, свалились оба, ударил третьего копьем, клянусь вашим солнцем, проткнул его насквозь и пригвоздил к земле, сломалось копье и взялся за саблю, накинулся на четвертого, но не струсил тот человек, кинулся под конем, ударил саблей, срезал стремя у Зураба, но ногу не смог повредить. Отскочил [Зураб] с конем, ударил булуджа по голове и рассек до шеи. Отсекли те пятнадцать человек головы [у булуджей] и поднесли Зурабу и поздравили с победой. Отказался он — «ваша добыча, я лишь помог», возвратил им же, пришел к царю, обрадовался он ему и его победе.

Расположились мы на месте битвы, однако замучила нас жажда, на том месте не было воды, в тот же вечер сели мы на коней. Хан Систана был вождем и те места [принадлежали] ему [и] сказал он нам: «На расстоянии двух агаджи находится источник, там мы должны стать». Обрадовались мы этому источнику, считая, что источник этот будет наподобие грузинских. Прошли два агаджи и в сумерках подошли к тому месту, где должен был находиться источник, стали искать его, показали нам, увидели мы, пусть бог вашему врагу дарует, такой источник, в русле его было столько соли, что, клянусь вашей головой, убило бы зайца. Вода была горькой от соля, стали мы смеяться, а иные упрекали хана. Но не было иного выхода, переночевали мы там. А как рассвело, сел царь в своем шатре, поднесли ему добычу и семьсот шестьдесят булуджских голов, никто не спасся, кроме того одного человека. Добычу он отдал войску своему.

Возвратились дозорные наши и донесли: «За нами еще идет войско». Оказывается, они разделились надвое и добычу так же разделили, эти были булуджи, а за ними расположились авганы. Узнав об этом, обрадовались мы, помолились богу, ударили в набат, сели на коней, построились, поле было бескрайным, встретились с ними на том поле в одном безлюдном месте, посередине поля возвышалась скалистая гора, высокая и длинная, у подножия той скалы укрыли они добычу. И окружили мы их, открыли пальбу, более жестокую, чем прежде. Оставалось часа три до вечера, опустилось солнце, велели господа наши: «Это вам не веселье». Спешились тогда, атаковали, клянусь всевышним, в живых не оставили ни одного, истребили всех, захватили добычу, расположились на отдых. А как рассвело, поднесли [царю] пятьсот сорок голов, и здесь и там велел [царь] сложить из голов минареты, каждый высотой в двадцать локтей. Затем собрались и тронулись в путь. Встретил нас хан Систана, угостил нас, насколько это позволяла пустыня, но воду не имел. Пожаловал ему царь одежду богатую и распрощался тот, ибо Систан находился в двухдневном пути. Мы же отправились радостные, шля через пустыню, клянусь вашей головой, шестнадцать дней кони не знали сена. Трудно нам было идти через пустыню, хотя нам было весело из-за победы и еще потому, что видели мы такие места, где никто даже не проходил, не то что воевал.

Шли мы месяц, послал [царь] гонца к шаху и вступили мы в город Кирман. Обрадовались [жители] сильно и еле сдерживали воины всех желающих увидеть нога царя, восхваляли и благославляли [царя]: «Благословен бог, ибо создал он таких людей, как вы и избрал для нашей [защиты]». Установилось в том крае спокойствие и застраивалось разрушенное, пребывал наш царь в великой радости, пировал и веселился.

Прошло несколько дней, пришло жалованье шаха великое и благодарность и прислал [царю] тадж и осыпанное камнями перо, саблю и кинжал, осыпанные жемчугом и камнями, коня с озолоченным седлам, деньгами две тысячи туманов, драгоценный халат с собольим воротником, всем вельможам инам и пятьдесят халатов. И пребывали мы в славе и получали дары, веселились и охотились, играли в мяч и кабахи. Одержали мы в том году победу над ними 19 ноября.

По прошествии около пяти месяцев пришли авганы разорили Багдад. Получили мы известие об этом, помянули бога, выступили и прибыли в Бам. Царь не пожелал идти дальше, грузин тоже не отпустил, ибо было нас мало, велел [идти] Усеин-бегу Бамскому, человеку опытному и мужественному, придав ему кирманское войско. Авганы прошли пустыню Горги, догнали их [посланцы царя] в Рудман, истребили так, что, клянусь солнцем моего господина, живым никто не ушел. Царь Гиорги послал к Хосро-шаху с предложением о встрече и примирении, послал ему письмо и клятву: «Не причинится тебе от меня вред, кроме как милости». Поверил тот, пришел с добрым войском, сопровождал его мелик Буфула, пожаловал царь Мир-Хосро, не был он злым человеком, а [был] пожилым, прекрасным, была заметна воспитанность его. Поклялся он царю крепкою клятвою, одарил его [царь] драгоценною одеждою и пятью золотными тканями, а девять [раздал] слугам его.

Возвратились мы в свой город.

Лета 389 (1701) велел шах царевичу Левану явиться к нему. Отправился он из Кирмана и, как только прибыл в Испаан, в тот же день принял его шах, встретил его весело, расспросил о брате и победе, доложил он обо всем, как подобало государю, сели пировать и наступило веселье, [шах] собственноручно преподнес [Левану] вино и [пожаловал ему должность] мдиванбега Ирана и нарек Шах-кули-ханом.

Прошло немногое время [и] обратился [Леван] к шаху:

«Сын мой холоп твой, почему он должен искать хлеба во владениях другого, пожалуй и верни мне мои уделы в Картли». Дал шах согласие и написали фирман к царю Эрекле. Повиновался тот указу шаха, послали человека к царевичу Вахтангу, который в Имерети, Харагеули, справил свадьбу с черкезской княжной Русудан и имел сына Бакара. Перешел [Вахтанг] в Сурами, обрадовались преданные [ему люди] и опечалились неверные. Пригласил его царь Эрекле, который пребывал в Коджори, и, увидев его, пожаловал как сына и полюбил как брата и сына, одарил премного и опоясал его саблей, осыпанной камнями, устроил пир и разошлись.