Чтение онлайн

И тут нельзя не обратить внимание на даты публикации итальянских романов и английской книги: 1495, 1516 и 1590 – все они попадают внутрь периода правления династии Тюдоров (1485–1603). В литературе более раннего периода Ларрингтон не смогла, несмотря на все свои усилия, найти аналогичных образов, так как они полностью противоречили средневековому менталитету вообще, а уж христианскому и сословному в частности. Считалось смертным грехом, когда женщина надевала мужское платье. Согласно католической традиции и леди Бриенна, и Арья подлежат сожжению на костре, как сожгли Жанну Д’Арк. В сословном плане – такое поведение поставило бы знатную женщину за границами светского общества, брак был бы для неё невозможен. У Шекспира в «Двенадцатой ночи» Виола, переодевшись мальчиком Цезарио, выглядит достаточно по-мужски, но фехтовать она не умеет и даже в мужском обличье сохраняет, по большому счёту, женский характер – за что и получает в награду брак с герцогом Орсино. Женские же образы Мартина не вписываются даже в каноны сословной иерархии XVI века, где у них есть хоть какие-никакие литературные прототипы, что же говорить о классическом средневековье XI–XII веков – там они абсолютно неприемлемы и чужеродны. А это наиболее привлекательные женские образы Мартина. Однако, он перенёс знакомые нам типы сильных женщин в условия и период, где они существовать просто не могли.

Если внимательно изучить текст саги и попытаться понять, кого же писатель считает самыми образованными из своих героев, то получится странная картина. Безусловно такими героями являются Тирион Ланнистер, владеющий старым валирийским языком, большой любитель книг и талантливый инженер, Уиллас Тирелл, известный своей учёностью и разведением породистых собак, лошадей и охотничьих птиц, и Эйегон Таргариен, говорящий на нескольких языках и разбирающийся в поэзии. Тайвин и Кеван Ланнистеры, а также Нед Старк и Джон Аррен тоже люди образованные, хотя не понятно, были ли они так воспитаны с детства, или набрались жизненного опыта в процессе служения короне и осознали необходимость пополнить свои знания путём чтения полезных книг. Ни одного из представителей старшего поколения мы не застаём за чтением книги для собственного удовольствия, в отличие от Тириона Ланнистера. Санса, Арья, Маргери и Серсея получили базовое образование для девочек: их научили читать, писать, шить, они хорошо знакомы с рыцарской литературой.

Такое же базовое рыцарское образование дали Джейме Ланнистеру, Гарлану и Лорасу Тиреллам; все умеют читать, писать, Джейме и Лорас блестяще владеют оружием. Непонятно одно, кто научил Джейме Ланнистера писать левой рукой: когда ему отрубили правую, он заполнял «Белую книгу» левой; при этом, исходя из текста романа, у него не было времени долго тренироваться. Судя по сюжету, до этого он писал правой всегда. Интересно было бы посмотреть на записи Джейме левой рукой в «Белой книге». Похоже Мартин имеет слабое представление не только о средних веках, но и методах вырабатывания навыков, например, письма. Как результат пребывания в Браавосе, Арья окажется наиболее образованной из женских персонажей Мартина, в позднесредневековом и современном понимании этого слова: к концу пятой книги она изрядно попутешествовала по миру, изучила иностранные языки, приобрела навыки и умения в области химии и медицины, правда, как и Оберин, весьма специфические.

Глядя на образовательный уровень героев Дж. Мартина можно сказать, что писатель свято уверовал в идею «тёмного» средневековья и перенёс её на страницы своих романов, совершенно забыв, что благородное сословие тем и отличалось от простолюдинов, что в образовательном отношении следовало совершенно другой линии. Начиная с XIII века традиции куртуазной провансальской культуры стали неотъемлемой частью корпоративной дворянской культуры. По словам Ф. Энгельса, «южнофранцузская – vulgo провансальская – нация… стояла во главе европейского развития. Она первая из всех наций нового времени выработала литературный язык. Её поэзия служила тогда недостижимым образцом для всех романских народов, да и для немцев и англичан. В создании феодального рыцарства она соперничала с кастильцами, французами-северянами и английскими норманнами…». [122] Довольно показательно, что К. Ларрингтон, восхищающаяся книгами Мартина, следует его странным идеям о роли церкви в общественном сознании. Если Мартин говорит в интервью, что церковь разделила общество «на рыцарей и тех, кого эти рыцари должны защищать», то, согласно К. Ларрингтон, представители церкви последовательно создали куртуазный идеал, чтобы предотвратить стычки между отдельными рыцарями. [123] Во-первых, вовсе не доказано, что авторы первых рыцарских романов «Песнь о Роланде» (автор неизвестен) и «Эрик и Энида» (Кретьен де Труа) были клириками. В отношении «Песни о Роланде» неизвестна даже точная датировка первой публикации, которая колеблется между 1060 и 1090 (последняя дата принята Ларрингтон, [124] но каким же образом её тогда исполняли перед битвой при Гастингсе в 1066 году?). Во-вторых, известно, что роман о сэре Ланселоте «Рыцарь в тележке» был написан Кретьеном де Труа по заказу Марии Шампанской, дочери французского короля Людовика VII и английской королевы Элеоноры Аквитанской (английской королевой она стала после того как первый муж аннулировал их брак). А именно к Кретьену де Труа К. Ларрингтон возводит возникновение куртуазного идеала. Не очень понятно, как литературовед может быть настолько уверена, какие влияния оказывались на поэта при дворах знати, где он служил. Провансальская литература положила основу традиции рыцарских романов. Наиболее состоятельная верхушка аристократии обучала своих детей на провансальский манер соответствующим наукам для того, чтобы они могли занять подобающее их рождению и состоянию положение в европейском знатном обществе. Проблема Мартина в том, что он не делает различий внутри самого дворянского сословия, похоже, он не понимает, что дети короля, дети Эддарда Старка, сын Джона Аррена должны были обучаться принципиально по-другому по сравнению с детьми мелкопоместных дворян, владеющих одним замком.

Как это ни странно звучит, но наиболее реалистичное, с точки зрения реальных земных средних веков, образование получил Тирион Ланнистер. Джейме Ланнистер представляет собой типичный стереотип недалёкого средневекового рыцаря (и снова вопрос, кто научил его читать и писать? очередной септон или мейстер?), хорошо владеющего оружием, но книжным образованием не обременённого. Тирион же, как мы знаем, не пренебрегал физической стороной образования средневекового знатного дворянина, но, в отличие от старшего брата, он прочёл (и продолжает читать) множество книг, говорит на старом валирийском языке, является неплохим инженером. Более того он хотел поехать в заграничное турне для завершения своего образования, но его отец, лорд Тайвин Ланнистер, запретил ему эту поездку. Таким образом, в одной семье у Мартина наблюдается принципиально разное отношение к обучению детей. Наиболее логичный ответ на это кажущееся противоречие: Тайвин понимал, что младшему сыну-карлику не быть рыцарем, вот и позаботился о его книжном образовании. Но содержание саги Мартина не поддерживает такой теории: Тирион был безразличен своему отцу, вернее, если бы он был безразличен, это было бы ещё полбеды, к сожалению, лорд Тайвин винил младшего сына в смерти его матери и своей любимой жены. Чем же объяснить отличное образование Тириона? Пожалуй, двумя причинами. Первая, судя по книгам, Тирион был с рождения способный к наукам мальчик, а кто-то (мы не знаем кто), заметил и поощрил его любознательность.

Вторая причина несколько более сложная, связанная с писательским ремеслом. Широко известно, что любимый Мартином, Толкиен не планировал «Властелина колец», когда он написал «Путешествие Хоббита, туда и обратно». И вот в этой книге Бильбо Бэггинс нашёл кольцо, за которое, по многочисленным просьбам читателей, Толкиен вытянул свой самый знаменитый роман: этого потребовала логика действия и логика развития литературных персонажей. Часто писателей спрашивают, почему они поступили тем или иным образом с персонажем, и ответ часто сводится к одному и тому же: «по-другому не мог», «герой этого требовал». То есть, говоря языком литературного критика, персонаж выписан настолько объёмно и выпукло, что он начинает жить своей жизнью, внутренняя логика его образа требует определённых действий. Похоже, и здесь, внутренняя логика персонажа Тириона Ланнистера требует, чтобы он был высокообразованным человеком. Он и становится таким без особых объяснений со стороны своего создателя, Джорджа Мартина, который даже, вероятно, не понимает, что он нарисовал образ типичного представителя аристократии времён правления Тюдоров в лице Тириона, и никак не аристократа классического средневековья, которым является Джейме. Столь разительный контраст между Джейме и Тирионом Ланнистерами показывает, что Мартин не осознаёт простой истины, европейское средневековье – это не статичная точка, это динамичный многовековой процесс. Нельзя выдернуть одного человека из XII века, а другого из XVI и сказать, что они братья: с историко-психологической точки зрения, Джейме – предок Тириона, но никак не его современник.

И всё это потому, что, апеллируя к «реализму», Мартин выдёргивает красивые разноцветные ниточки из многовекового многоцветного ковра средневековья и связывает в один узелок под названием «подлинная реальность». Можно предположить, что у Мартина было некое чувство, что что-то в его мире не совсем так с образованием знати в целом и принцев в частности. В эпилоге последней опубликованной на данный момент (2018 год) книги «Танец с драконами» устами Вариса описывается идеальное образование будущего короля: «Эйегона готовили в правители еще до того, как он научился ходить. Его обучили владеть оружием, как и положено будущему рыцарю, но на этом его образование не закончилось. Он пишет и читает, говорит на нескольких языках, он изучал историю, право и поэзию. Септа обучала его таинствам Святой Веры с того возраста, когда он был способен их понимать. Он жил среди простых рыбаков, работал своими руками, плавал в реках, чинил сети, научился, если надо, стирать свою одежду. Он может ловить рыбу, готовить еду и перевязывать раны, он знаком с чувством голода и чувством страха, он знает, что такое быть преследуемым. Томмена научили, что он король по праву рождения; Эйегон знает, что быть королем – его долг, что король должен поставить свой народ на первое место, должен жить и править для него». [125] Фактически, описание Вариса совпадает с идеалом образования знатных мальчиков XVI-ro века, с небольшой дозой практического жизненного опыта (починка сетей, готовка, стирка). Чем-то эта жизнь Эйегона с рыбаками весьма напоминает жизнь с рыбаками английского короля Альфреда Великого в 978 году, когда он временно самоустранился от руководства, чтобы страна прочувствовала, что своя сильная рука лучше, чем заморские завоеватели. Вообще-то, то, чему обучали Томмена больше соответствует традиционной средневековой точке зрения на королевскую власть: она даётся королю Богом и по праву рождения, так называемое «божественное право». Рассуждения Вариса скорее соответствуют даже не позднему средневековью, а современным меритористическим взглядам на место человека в обществе.

Повседневная жизнь средневековья. Как уже не раз было сказано на этих страницах, Мартин постоянно подчёркивает «реализм» своих книг. К сожалению, даже в мелочах зачастую его книги не выдерживают освещения лучом истории. А «мелочи» эти носят принципиальный характер.

При написании своих поучительных трактатов все гуманисты считали щедрость одним из главных достоинств знати, [126] важно, что это качество было необходимо для развития разума. [127] Однако дворян предупреждали не тратить слишком больших сумм и не разорять тем самым свои поместья: [128] «тот щедр, кто даёт в соответствии со своими средствами и когда это удобно». [129] Считалось, что щедрость была королевским аспектом природы человека: дарить что-либо кому-нибудь было благороднее, чем получать подношения. Щедрость «приучает нас не ценить излишне жизнь, которую нам всё равно не удержать». Одаривать нужно было без какой-либо надежды на возврат на земле. Осуждалась щедрость, проявленная во имя «чести и славы». Другим важным моментом была необходимость оказывать щедрость только достойным людям. Подарки любовницам и фавориткам не заслуживали наименования щедростью: они были признаками расточительства, а не благородного сострадания к нуждающимся и заслуживающим помощи. Благотворительность нужно было проявлять по отношению к нищим, ученым, «святым», и посторонним. С нищими нужно было делиться пищей, давать им деньги и строить для них благотворительные учреждения. Щедрость по отношению к ученым требовала покровительствовать как бедным ученым-одиночкам, так и образовательным учреждениям. Богатым дворянам рекомендовали положить ученым стипендию или оказывать им дружеское гостеприимство. Знать должна была распространять образование, открывая новые школы и университеты, а также расширяя уже существующие. Святыми считались люди, пострадавшие за свои религиозные убеждения. Особенно поощрялась щедрость по отношению к друзьям и порядочным нуждающимся людям. Им нужно было помогать «частным образом, никогда не говоря ни слова» о подарке. Благородно было и давать награды слугам других дворян, которые принесли что-то от своих господ.

Неизвестный автор (И.М.) шестнадцатого столетия посвятил полторы страницы объяснениям и доказательствам древности традиции щедрости по отношению к слугам. [130] Для нас эти полторы страницы имеют особое значение, так как, мимоходом рисуют огромный пласт РЕАЛЬНОЙ средневековой жизни, с которым Мартин, похоже, вообще никогда не сталкивался. И.М. заявлял, что для прислуги в домах знати заработная плата никогда не была единственным средством к существованию; через щедрость им оказывалась дополнительная поддержка. И.М. писал, что ту же щедрость проявляли по отношению к нищим и бедным людям, хотя скорее это милостыня, а не награда за службу. Слуга «заслужил и выслужил её до того, как он её получил, хотя она была выше суммы в его договоре». И.М. приводит интересные примеры щедрости, которые стоит процитировать подробно, чтобы показать все нюансы вопроса. «Если слугу посылали к другу или знакомому его хозяина с подарком или дружеским сувениром, хотя он [знакомый/друг] не должен был в это время ответить тем же, он должен был продемонстрировать свою благодарность по отношению к его слуге и щедро вознаградить последнего за его труды». А вот еще один пример правильного поведения: «если джентльмен пригласил другого к себе домой, и тот, из вежливости или доброты, приехал к нему, слуга обязан усердно прислуживать соседу и другу своего господина, хотя они выполняли приказ своего господина, за свои услуги они заслуживают небольшого вознаграждения в несколько пенсов». [131] Щедростью герои Мартина не отличаются, зато грабить умеют и любят, хотя во всей реальной средневековой Европе (в Англии с XI века) существовали законы против грабежей с весьма суровыми наказаниями: отрубали руки простолюдинам, брали штраф с благородных. Да, знатные люди тоже подпадали под действие законодательства, только их судили судом равных, то есть других дворян, под присмотром короны.

Поскольку Джордж Мартин не историк, то ему не известно о существовании такого письменного источника, как домашние счета хозяйств разных благородных семей. Сохранились сотни бухгалтерских книг разных семей за разные годы. [132] В этих книгах записывались траты до последнего пенни и полупенни: каждая монетка, брошенная нищему, заносилась в соответствующую расходную статью. Из этих книг мы узнаём не только о том, кто и сколько реально подавал нищим на дороге или при выходе из церкви, но и какие ещё траты существовали в домашнем дворянском хозяйстве. Выше были упомянуты вознаграждения слугам, принёсшим подарок от своего господина. Эти вознаграждения встречаются во всех счетах без исключения. Из них можно сделать вывод, что широко распространённой практикой в кругу средневековой аристократии было посылать подарки друг другу. Эти сувениры-подарки помогали дворянину подчёркивать, что он находится в сфере влияния того или иного лорда. Счета пестрят присланными (и отправленными) сырами, тушами оленей, тушками лесных птиц, тарелками ягод, лососями, устрицами, осьминогами, щуками, яйцами, пирогами, пирожными, вином, сахаром, овсом, перцем и многими другими продуктами. Из несъедобного мы встречаемся с лошадьми, охотничьими собаками и птицами, попугаями, канарейками, книгами, семенами, цветами, шахматами, соболями, часами и многим другим. Более того, когда Фрэнсис Мэннерс, 6-й граф Рэтленд ожидал к себе в гости короля Джеймса Первого Английского, то разные соседи прислали ему в подарок быка, оленя, 16 овец и 15 ягнят. [133]

Все дворяне королевства были включены в сложную паутину взаимных обязательств, больших и маленьких: через подарки поддерживались связи между ними на местном уровне, а также дарами мелкопоместные дворяне напоминали о себе своим высокопоставленным придворным патронам. У Мартина вообще нет обмена подарками между собой, по факту: никто ничего никому не посылает! А это противоречит реальной картине живого средневековья. Как не странно прозвучит, но на страницах средневековых бухгалтерских книг жизнь бьёт ключом, они полны таких деталей, которые нам и не придумать. И, к сожалению, все эти реальные детали и мелкие подробности отсутствуют в романах писателя.