Чтение онлайн

Поскольку Мартин основывает большую часть своих книг на английских реалиях, поэтому логичнее рассмотреть Англию в качестве конкретного примера развития феодализма. После ухода римских легионов из Британии и падения Римской империи, Англия оказалась предоставлена самой себе и распалась на старые племенные территории. Представители германских племен переселились из Европы и стали осваивать земли, смешиваясь с местными кельтскими племенами. К VII веку родоплеменные отношения практически изжили себя, на территории страны образовалось семь отдельных королевств (гептархия): Эссекс, Вессекс, Сассекс, Мёрсия, Восточная Англия, Нортумберланд и Кент. К IX веку под влиянием скандинавских набегов Вессекс выделился как государство-объединитель. Альфред Великий и его потомки стали правителями всей Англии, вытеснив датчан. Однако проблема с престолонаследием привела к завоеванию Англии в 1066 году Вильгельмом Завоевателем, который наградил своих союзников-норманнов английскими землями. Уже потомки Вильгельма начали бороться за его наследие в Англии, относительно рыхлое государство страдало от гражданских войн за престолонаследие, бароны увеличивали свое личное влияния за счет полного контроля над своими землями. Феодальная раздробленность давала простор для обширных политических манёвров. Ситуация усугубилась в период правления Иоанна Безземельного, которого местные сеньоры заставили подписать Великую Хартию вольностей, дававшую баронам и крупным феодалам значительные привилегии и ограничившую законодательно власть короля. Позже королевской власти удалось постепенно вернуть себе былое могущество и закончить централизацию Англии в период правлении династии Тюдоров (1487–1603). А начиная с 1603 года весь остров (Англия и Шотландия) были объединены под властью единой династии Стюартов. Семь королевств Вестероса – прямое заимствование английской гептархии, признаваемое самим Мартином.

Рассмотрим экономическое разделение по регионам в средневековой Англии. Начиная с XII века, в Англии начинают выделяться районы с определённой специализацией, уже к концу средневековья – это районированное региональное производство закреплено достаточно чётко. Даже сельское хозяйство имело свою специфику: южноанглийские долины и равнины производили хлеб, треть из которого шла на продажу на внутрианглийский рынок; на Болотах (регион восточной Англии, включающий Линколншир, Кэмбридшир, графства Норфолк и Саффолк) кормились рыбной ловлей, охотой на птиц, а также резали торф на продажу. В Вельде (район на юго-востоке Англии) разводили скот на лесных пастбищах; в Линколншире и Дройтвиче производили соль на продажу внутри страны и на экспорт; в Уэльсе, Линкольншире и в Пеннинах разводили овец на шерсть. В Стэмфорде и Линкольне (Линкольншир) делали особое линкольнское сукно, а в Йорке, Ковентри, Нориче, Западном Райдинге, Котсволдсе и Эксетере ткали полотно – и то, и другое на экспорт. Рыболовство было важной отраслью в прибрежных графствах, особенно много сельди ловили в Ярмуте (Норфолк) и Скарборо (Восточный Йоркшир), где рыбу сразу же солили, а потом продавали вглубь страны и на экспорт.

В Англии промышленно добывали определённые металлы и уголь: серебро – на севере, около Карлайла, в Кумберланде и в районе Дарэма (Нортумберланд); свинец, как побочный продукт добычи серебра, добывался в тех же регионах, а также на свинцовых шахтах в Йоркшире и в Девоне; железо – опять же около Дарэма, на западе Глостершира и в Вельде; олово – в Корнуолле и в Девоне; уголь поставляли из Дарэма, Нортумберланда, Ноттингэмшира, Дербишира, Стаффордшире, Ланкашира, Глостешира и Уэльса. На юго-западе страны развилось кораблестроение. В этот же период возникло до 120 новых городов, некоторые из которых были спланированы по указаниям из центра. На рынках Лондона можно было купить экзотические пряности, пальмовое масло, драгоценные камни, шелка, меха и иностранное оружие. Также Лондон стал центром производства товаров из золота, бронзовых изделий из оловяннистой бронзы (сплава олова, свинца и меди), декоративных товаров из железа и часов. Бронзовое производство распространилось потом в ряде крупных городов, став вторым по объёму видом товара на экспорт после сукна и полотна. В провинциальных городах было очень много ремесленников разных профессий: в Ковентри числилось более 300 разных цеховых специальностей; даже относительно небольшой Дарэм позволял прокормиться ремесленникам 60-ти разных профессий. Необходимо также отметить, что к концу средних веков 80 % всей английской внешней торговли и 83 % торговли сукном, полотном и шерстью было в руках собственно английских купцов.

Как же развивался феодализм в Вестеросе? Можно предположить, что пришли Андалы и завоевали существующее там раннефеодальное государство, заместив своими баронами феодалов Первых людей. Никакого периода рыхлого единства там не было, так как сразу перешли к многоцарствию, которое «благополучно» продолжалось до прихода Таргариенов. То есть первого этапа не было ни в одном варианте, а второй затянулся до вмешательства внешней силы на 12000 лет. Вообще-то, этап феодальной раздробленности обычно так долго не длится, лет 600–800, хотя бывали исключения типа Германии и Италии, где процесс централизации тормозился разными политическими обстоятельствами. В Испании и России – внешний враг (арабы и монголо-татары соответственно) подтолкнули страны к досрочному, с экономической точки зрения, объединению. Ни феодализм сам по себе, ни феодальная раздробленность не длятся тысячелетиями. Это противоречит исторической логике. К сожалению, Мартин её не понимает, поэтому его централизация оказывается в чём-то сродни самому первому этапу феодального государства, только вместо верных вассалов у него – драконы, что удобно: им земли раздавать за службу не надо. Хотя все семь королевств и склонились под руку одного монарха, но прошлой независимости не забыли за неполные 300 лет центрального правления (283 года царствовала династии Таргариенов и 14 лет – Роберт Баратеон). Нет ничего удивительного, что после свержения Таргариенов, к власти приходит Роберт Баратеон, потомок от брака Таргариенов с представителем одного из старых королевских домов, поддерживаемый главами двух других местных династий. После смерти Роберта, страна стала быстро распадаться на старые королевства. Фактически, мир Мартина перманентно (на протяжении 12000 лет) находится на стадии феодальной раздробленности, соответственно, несложно понять, почему Север и его патерналистский феодализм так сильно отличается от Запада, Предела и центральной части страны, которая собственно и была создана как королевский домен – вот там власть короля и наиболее сильна. 300 лет жизни под Таргариенами и их потомками не изменили ничего в экономико-политическом плане, именно поэтому страна так быстро и легко опять распалась на составные части/королевства. Совершенно непонятно, откуда К. Ларрингтон заключает, что страна находится под «относительным контролем». [65]

Мартина очень мало интересует экономика, а те крупицы, которые можно найти в книгах рисуют странную картину. С одной стороны, пространства многих старых королевств мало освоены (особенно Север): не все земли распаханы; не сложились специфические ремёсла, нуждающиеся в новых рынках сбыта за пределами своих королевств; нет перенаселения как среди фермеров, так и среди знати (исключение Фрей на Переправе). Это говорит о том, что феодальная раздробленность себя не изжила, что тоже понятно, исходя из размеров этих королевств и континента Вестерос, о чём мы поговорим отдельно. С другой стороны, некоторые области имеют, согласно текстам романов, достаточно узкую специализацию. Простор – фактически, хлебная житница страны, выращивает хлеб и фрукты/ овощи на продажу, а также производит вина на острове Бор. В Западных землях Ланнистеры добывают золото в шахтах недалеко от Бобрового Утёса. Междуречье, вроде бы, тоже богатый хлебом и развивающий овцеводство регион (не совсем понятно, что за овцы – на шерсть или на мясо?). Княжество Дорн выращивает цитрусовые (особенно лимоны), оливки, пряности, производит кислое красное вино на экспорт и, похоже, совсем не производит базовых продуктов. Север вроде бы, не производит ничего, кроме продовольствия для самообеспечения (земледелие на неплодородных землях, мелкий рогатый скот, рыболовство на западном побережье). Можно предположить, что они продают лес в Браавос (там развито судостроение, а своего леса нет). Удивительно, что нет никаких упоминаний о торговле пушниной, которая, по идее, должна существовать. Долина Аррен, вероятно, получает и продает соль, продуктами она себя обеспечивает сама. Штормовые Земли самодостаточны, хотя они, вроде бы, не вырабатывают никаких продуктов на экспорт в другие земли, однако, по чисто логическим основаниям, они должны были бы вывозить лес за границу: всё-таки на их территории два крупнейших леса. Железные острова производят железо, на бедной почве рабы выращивают небольшие урожаи неприхотливых культур, население живёт за счёт ловли рыбы (которой и питается) и грабежа (грабят иностранных купцов, своих короли запретили трогать); с другими землями они не торгуют (тогда, куда девают награбленное?).

Финансы в Вестеросе централизованы, и монета чеканится только в столице. До насильственного объединения Таргариенами монету били и в столицах старых Семи королевств. 300 лет спустя эти деньги еще ходят, как вполне действительная валюта, на рынках Вестероса. Можно предположить, что все налоги стекаются в Королевскую Гавань, а это миллионы золотых и сотни миллионов серебряных монет. Вот, пожалуй, и вся экономическая информация, имеющаяся в книгах. Как результат возникает масса вопросов.

Западные земли – что-то вроде королевства шахтёров: другого продукта оттуда, кроме золота и драгоценных металлов не поступает? Где в Вестеросе разводят лошадей, встречающихся на каждом шагу у рыцарей и крестьян? [66] Почему активная внешняя торговля и обилие наличных денег не влияют на ускорение экономического развития страны? Чем торгуют в мелких рыночных городах, если ремесленников там как-то не заметно? При столь явной экономической специализации отдельных земель – почему же не формируется единый рынок? Кто распоряжается всеми налоговыми поступлениями страны? Один несчастный Петир Бейлиш? А где же необходимый аппарат, который даже у короля Англии Генриха I (1100–1135) уже был, хотя король и любил лично наблюдать за подсчётом налогов? Где весь аппарат снабжения: как обеспечивать необходимым Золотых плащей и королевский двор? Вопросы можно задавать до бесконечности: прямых ответов в книгах не найти. Интересно, что у М. Лэки в её королевстве Вальдемар эти «моменты» прописано настолько детально, что все этапы развития феодализма можно легко проследить.

Прежде чем вернуться к сословной структуре Вестероса, столь близкой сердцу Мартина, хорошо бы определиться с размером и численностью населения страны. Согласно Джорджу Мартину, Вестерос по размеру примерно похож на Южную Америку, только немного уже. Площадь Южной Америки примерно 6.9 миллионов квадратных миль. Казалось бы, кому и знать, как не автору книг. Однако содержание книг противоречит этому заявлению. В саге часто, чтобы указать расстояние, употребляются слово «лига», а иногда текст уточняет количество миль в этих лигах. Например, в «Шторме мечей» говорится: «Джон знал песню, хотя было странно слышать её здесь, в палатке из мохнатых шкур за Стеной, 10000 лиг от красных гор и тёплых ветров Дорна». [67] Это даёт нам расстояние от Стены до Дорна. Не надо забывать, что Вестерос не заканчивается у Стены, а продолжается дальше на Север, то есть это не полная длина Вестероса, но, вероятно, большая его часть. Сэм говорит в той же книге: «Я даже не мог найти Стену. Она 100 лиг длиной и 700 футов в высоту, но я не мог её найти!». [68] А в «Танце с драконами» говорится: «100 лиг от замка Дипвуд (Глубокий лес) до Винтерфелла. 300 миль полёта по прямой». [69] Замок Дипвуд расположен в лесу северо-западнее Винтерфелла. Если 100 лиг составляет 300 миль, то одна лига в мире Мартина равна 3 милям (на планете Земля 1 лига равна 3.48 милям, неточно, но в пределах допустимой погрешности). Исходя из этих цифр, получается, Стена 300 миль (480 км) длиной, а от Стены до побережья Дорне расстояние в 30000 миль (48000 км), [70] что несколько больше окружности (экватора) всей планеты Земля. Не надо забывать, что, согласно Мартину, длина Вестероса равна примерно длине Южной Америки, а в ней всего 6400 миль с севера на юг. Следуя тексту книг, можно установить, что протяжённость побережий Дорна – 400 лиг, то есть 1200 миль или 1900 км (как от Москвы до Мурманска). Получается, что или нельзя доверять указанному в тексте соотношению лиг и миль, или надо относиться к расстояниям, указанным героями, не как к точным, а как к приблизительным измерениям, вроде русского «за тридевять земель», «в Тьмутаракани» (проблема только в том, что занудные историки могут точно указать расстояние от Москвы до исторически-легендарной Тьмутаракани – 1500 км). Ясно одно, что верить Мартину в отношении расстояний на слово нельзя, как в книгах, так и в интервью.

Теперь необходимо попытаться установить численность населения Вестероса. Одним из факторов, который теоретически должен помочь нам в нашем непростом начинании – возможности военной мобилизации. Дж. Р.Р. Мартин регулярно упоминает размеры разных армий, воюющих на страницах его книг. К сожалению, не существует какой-либо «магической цифры», указывающей на реалистичный уровень военной мобилизации по отношению к общему размеру населения. Численность армий зависит от времени года, от уровня подготовки солдат (профессионалы или призывники), от длительности военной компании. Оказывается, что и в области размера армий нельзя доверять информации Дж. Мартина. Писатель не устаёт повторять, что мир Вестерос основан на наших представлениях о средневековой Европе. Учитывая размер его армий, в это очень тяжело поверить. Мы читаем в его книгах о десятке битв, где сражалось по 20000, 30000, 40000 человек, а иногда такое количество воинов выставляла каждая сторона. Для сравнения, во время исторически реальной битвы при Азенкуре, принёсшей решительную победу англичанам на одном из этапов Столетней войны, сражалось не больше 30000 солдат. В битве при Гастингсе участвовало не больше 25000 человек с обеих сторон. В огромной битве при Туре, во время которой Карл Мартел остановил арабское наступление, сражалось, может быть, 60000 человек. [71] Исходя из книг Мартина, Вестерос может выставить между 200000 и 650000 солдат в зависимости от ситуации. Эти цифры невероятно огромны, учитывая скорость, с которой страна оправляется от тяжелых потерь и выставляет новую армию. Средневековые армии были небольшие. Держать феодальную армию «под ружьём» более-менее длительный период времени было очень сложно, также как и обеспечивать её продовольствием, вооружением и доспехами. Частота, с какой мы сталкиваемся с крупными армиями в Вестеросе, просто нереальна в условиях феодализма. Вероятней, всего Мартин ошибается и здесь, также как он не знает и реальных расстояний на континенте.

Итак, площадь континента или размер армий нам не помощники в неблагодарном деле определения численности населения Вестероса. Ну, может быть, хоть города чем-то помогут? Сколько же в них проживает человек? В романе «Буря мечей» сказано, что в самом большом городе Вестероса, Королевской Гавани, во время войны находится около полумиллиона человек. Дж. Мартин заявил, что столица Вестероса больше, чем средневековые Лондон или Париж, но меньше, чем Константинополь или древний Рим. С точки зрения вебсайта «Игры престолов», в средневековом Константинополе проживало около миллиона жителей. Однако на самом деле население Константинополя после 700-х никогда не превышало 400000, в обычных условиях там проживало около 200000 человек. В средневековом Лондоне жило не более 100000 человек, хотя 50000 более реалистичная цифра; в Париже проживало до 300000 горожан. Таким образом, если следовать заявлениям Мартина, что в Королевской Гавани проживает народу больше, чем в средневековом Париже, но меньше, чем в Константинополе, то в столице Вестероса проживает около 350000 человек, несмотря на заявления персонажей о полумиллионной численности населения.

Возникает ощущение, что Мартин имеет только весьма приблизительное представление о средневековых городах: их структуре, размере, количестве населения, внутригородской динамике, процентном соотношении между населением городов и общим населением страны. В городах проживала торгово-активная и ремесленная часть населения средневековых стран. Большинство историков-экономистов, наверняка, согласятся с определением города как стабильного поселения, с населением в основном занятым ремесленной и торговой деятельностью. Средневековый европейский город – был центром ремесла и торговли, который, в свою очередь, был включён в систему феодальных отношений в зависимости от типа имеющейся городской хартии: от короля или от крупного феодала. С одной стороны, город платил ренту своему сеньору, с другой стороны – он являлся отдушиной для крестьян, которые готовы были бросить земледелие, так как люди, сбежавшие с земель сеньора в город и прожившие там год и один день непойманными, становились лично свободными, и их нельзя было вернуть обратно.

Город от деревни отличается тем, что большинство городского населения занято профессионально в сфере ремесла, торговли и услуг. Хотя некоторая доля крестьянских домохозяйств обычно присутствует в средневековых городах, однако, она относительно скромна. Средневековые города невозможны без ремесленных мастерских: собственно для того они и существуют – после второго общественного разделения труда ремесло обособилось от сельского хозяйства [72] и становится отдельным производством. Поскольку потребность в качественно выполненных продуктах ремесленного производства всегда всё-таки меньше, чем в продуктах питания, то количество ремесленников всегда неизмеримо меньше, чем количество крестьян, работающих на земле. Третьим общественным разделением труда стало выделение торговли. В дальнейшем сформировались и нематериальные сферы деятельности, чьи представители тоже тяготели к городам (в книгах Мартина мы находим менестрелей и актёров, правда почему-то нет ни одного художника, и еще где-то должны быть скульпторы – кто-то ведь высекал памятники в гробнице Винтерфелла). Разные причины приводятся в обоснование исторических моделей урбанизации: демографические (рост населения), экономические (сельскохозяйственный прогресс и развитие ремесла и торговли), социальные (привлекательность городской жизни для негородского населения), политические (укрепление политической власти и городской свободы) и многие другие. [73] Значительное влияние на рост городского населения оказывала разница в уровне заработной платы между городскими и сельскими работниками. Часто технологические инновации, размещение королевского двора в городе, увеличение экспорта и многое другое вели к ускорению накопления капитала и спроса на рабочую силу в городе.