Чтение онлайн

По новому Закону об индийских советах, вошедшему в силу в 1910 г., число выборных членов в Центральном (имперском) законодательном совете при вице-короле увеличивалось до половины, а в законодательных советах при губернаторах крупнейших провинций создавалось выборное большинство. Одновременно была введена система выборов по куриям: общей, землевладельческой и мусульманской [126] . Хотя число избирателей, в соответствии с законом, составляло менее одного процента населения Британской Индии, прецедент отдельного участия различных общин в управлении был создан.

Еще во время подготовки упомянутого Закона об индийских советах власти вели дело к тому, чтобы законодательные органы были сформированы с учетом «желания и нужд индийских общин», а доля их представительства соизмерялась с их долей в населении Британской Индии [127] .

В условиях, когда размеры общины стали приобретать первостепенное значение при определении доли ее представительства в законодательных органах, политическое соперничество развернулось вокруг вопроса о численности главных общин – индусской и мусульманской.

После того как в результате административной реформы мусульманская община получила отдельную избирательную курию, руководство других общин стало добиваться для себя таких же прав. Все это вело к усилению напряженности в отношениях между общинами.

Глубокую заинтересованность в обсуждении вопросов, связанных с изменениями в управлении Индией, проявили организации неприкасаемых. Суть их позиции состояла в следующем. Они выступали против кастового угнетения, экономической эксплуатации и социальной дискриминации со стороны «чистых» каст, против ограничений, налагаемых индуизмом на неприкасаемых в их общении с представителями всех других каст, особенно с брахманами. Руководители неприкасаемых подчеркивали первоочередную важность преобразований в социальной сфере, а затем уже в политической. По их мнению, Индия еще не созрела для самоуправления. «Индия, – говорилось в заявлении одной из этих организаций, – должна оставаться под британским контролем до тех пор, пока все классы, и особенно неприкасаемые, не поднимутся до такого уровня, чтобы участвовать в управлении страной… Те, кто требуют от имени индийского народа свободы для страны, сами не готовы раскрепостить 60 млн. неприкасаемых, признать их человеческое достоинство» [128] .

Заключенный между Конгрессом и Мусульманской лигой в 1916 г. Лакхнауский пакт о единстве действий по вопросу о самоуправлении и согласие Конгресса на отдельную избирательную курию для мусульман были восприняты организациями неприкасаемых как попытка со стороны индусов «чистых» каст и верхушки мусульман помешать их участию в политической жизни, лишить их возможности занять свое место в создававшихся новых политических структурах, поделить между собой сферы влияния и таким образом заблокировать участие неприкасаемых в политическом процессе. Именно это было главной причиной того, что организации неприкасаемых выступали против лозунга Конгресса о предоставлении Индии самоуправления, а также отказывались поддерживать руководимые им движения.

Наметившиеся еще в начале XX в. противоречия между целями национально-освободительного движения и требованиями организаций неприкасаемых поставили перед руководством Конгресса довольно сложную задачу. Тем более что между Конгрессом и Мусульманской лигой, стремившейся выступать от имени всех индийских мусульман, а также вести прозелитскую работу среди неприкасемых, нарастали разногласия. Поэтому привлечение неприкасаемых на сторону Конгресса стало приобретать для него первостепенное значение. Все это вело к политизации религий и усилению религиозного самосознания отдельных общин.

На влияние среди неприкасаемых претендовали и другие политические силы, особенно организации небрахманов в Бомбейском и Мадрасском президентствах. Обвиняя Конгресс в брахманском засилье, они пытались вовлечь неприкасаемых в орбиту своей деятельности, по примеру христианских миссий открывали для них общежития, выделяли отдельным студентам стипендии, оказывали другую материальную помощь. Им удалось установить довольно прочные связи с наиболее активной частью неприкасаемых. Борьба небрахманских организаций с Конгрессом за влияние среди неприкасаемых выходила за рамки общинно-кастовых проблем. Так, Южноиндийская народная ассоциация и Южноиндийская либеральная федерация (ЮЛФ) отвергали требование Конгресса о введении самоуправления. Более того, ЮЛФ в Манифесте небрахманов (1916 г.) высказалась даже в поддержку английской администрации. В таком же ключе выступило и руководство Небрахманской партии в Бомбее в 1917 г. [129] Британские власти использовали эти противоречия в индийском обществе, что нашло отражение в их поддержке Джастис парти (Партии справедливости), лидеры которой составляли своеобразную элитарную группу, зависимую от крупных землевладельцев.

Соперничество между различными политическими силами за влияние среди неприкасаемых объективно способствовало распространению информации об их реальном положении, выдвижению из их среды собственных лидеров, готовых отстаивать интересы неприкасаемых.

Особенно активно организации неприкасаемых начали бороться за представительство в будущих органах власти после того, как в августе 1917 г. министр по делам Индии Монтегю заявил в английском парламенте о «политике постепенного развития институтов самоуправления с целью создания ответственного правительства в Индии как составной части Британской империи» [130] . В этой связи неприкасаемые провели первую общеиндийскую конференцию в Бомбее в ноябре 1917 г. и заявили о своих требованиях. Среди них – право избирать своих собственных представителей в законодательные органы пропорционально доле «угнетенных классов» в населении, введение обязательного бесплатного образования. Конференция обратилась к Конгрессу с требованием публично заявить о необходимости устранения всех препятствий, стоящих на пути улучшения социального положения неприкасаемых. В декабре того же года на заседании комиссии под председательством Монтегю организация неприкасаемых «Мадрас ади-дравида махаджан сабха» («Мадрасское великое собрание исконных обитателей – дравидов»), в частности, заявила, что страна «не избежит кровопролития», если при предоставлении Индии самоуправления интересы общины неприкасаемых не будут учтены и им не будут обеспечены места в законодательных органах [131] .

Процесс вовлечения неприкасаемых в политику заметно ускорился после того, как британская администрация обнародовала план по предоставлению неприкасаемым земли, жилья, государственного трудоустройства, а также объявила незаконной традиционную практику, запрещающую допуск неприкасаемых в школы, пользование колодцами с питьевой водой и общественными дорогами [132] .

Объявление Англией войны с Германией в августе 1914 г. оказало большое воздействие на развитие событий в Индии. Она автоматически была вовлечена в войну на стороне метрополии и ее союзников. Вместе с тем руководство Конгресса пыталось использовать сложившуюся ситуацию и добиться уступок от британского правительства в предоставлении стране самоуправления. При этом индийские политические лидеры выступали в поддержку Великобритании в этой войне. В августе 1914 г. группа руководителей Конгресса, в том числе Б.Н. Басу, М.А. Джинна, Лала Ладжпат Рай, Н.М. Самарт, обратилась с письмом к секретарю по делам Индии, в котором заявила о своей готовности сотрудничать с правительством Великобритании в его военных усилиях. Они писали: «У нас нет ни малейшего сомнения в том, что, как и прежде, когда британские войска защищали интересы Империи, князья и народ Индии с готовностью будут максимально сотрудничать с Великобританией… предоставив ресурсы их страны в распоряжение Его Императорского Величества». Эти же настроения были подтверждены на сессии Конгресса в Мадрасе в декабре 1914 г., проходившей под председательством Б.Н. Басу. В одной из резолюций Конгресса выражалась «глубокая преданность Трону», «неуклонная приверженность связям с Британией и твердая решимость поддержать любой ценой Империю во всех ее трудностях» [133] .

Тилак, недавно освобожденный из ссылки, писал в своей газете «Махратта»: «В этом кризисе я твердо придерживаюсь мнения, что обязанностью каждого индийца, великого или малого, богатого или бедного, является полная поддержка и помощь правительства Его Величества. Я считаю, что нужно, не теряя времени, созвать публичные митинги всех партий, классов и слоев в Пуне, как это уже было в других местах, чтобы определенно заявить об этом… нынешний кризис, по моему мнению, является неожиданно обернувшимся благом, поскольку он пробудил повсюду общее чувство лояльности к Трону». Характерно и то, что М.К. Ганди, прибывший в Англию из Южной Африки за несколько недель до объявления Великобританией войны Германии, счел необходимым направить письмо секретарю по делам Индии, в котором выразил готовность лично принять активное участие в войне. Он писал: «Многие из нас считают желательным, чтобы во время поразившего Европу кризиса, когда многие англичане по призыву Императора покидают свои дома, чтобы вступить в армию, индийцы, живущие в Соединенном королевстве, могут сделать то же самое и должны без всяких условий предложить себя в распоряжение властей». Такая поддержка метрополии во многом была связана с надеждами на то, что в результате войны Индия получит определенную автономию в рамках Британской империи. Это признавали и некоторые английские политические деятели и журналисты. Так, влиятельная газета «The Times», ранее занимавшая жесткую позицию в отношении подобных индийских устремлений, теперь писала: «После того, как мы сведем счеты с врагом, Индии должно быть предоставлено более заметное место в Советах Империи» [134] .

Действительно, вклад Индии в войну на стороне Великобритании был весьма ощутимым. Более одного миллиона индийских солдат участвовали в боевых действиях. Индийский экспедиционный корпус воевал во Франции, Фландрии, в Турции, Месопотамии, Африке. Индия поставляла в армию продовольствие, ткани (хаки), изделия из кожи для обмундирования и экипировки армейских конных подразделений, паровозы, пароходы-госпитали, сырьевые ресурсы, включая древесину, и т.п. [135]