Чтение онлайн

Слияние движения несотрудничества с Халифатским движением 1921–1922 гг. стало наивысшей точкой объединения индусов и мусульман, особенно в Бенгалии, где наблюдалось невиданное ранее стремление к единству индусов и мусульман.

В ходе движения несотрудничества стали возникать проблемы, связанные с тем, что во многих случаях это движение выходило за рамки провозглашенного Ганди ненасилия. Это проявлялось в столкновениях участников движения с полицией, сельскохозяйственных работников и арендаторов с землевладельцами и ростовщиками. Наиболее крупным по масштабам и острым по накалу борьбы было восстание безземельных сельскохозяйственных рабочих и арендаторов мопла на Малабаре, которое началось в августе 1921 г.

Мусульмане мопла были потомками арабских эмигрантов, которые веками подвергались жестокой эксплуатации помещиков и ростовщиков, большая часть которых принадлежала к высоким индусским кастам, таким как намбудири и наяры. Напряженные отношения между мопла и их хозяевами уходили корнями в далекое прошлое и нередко выливались в столкновения на экономической почве.

Заявление Ганди о возможности достижения свараджа к концу 1921 г. и пропагандистские лозунги халифатских вождей подтолкнули лидеров мопла к выступлениям как против англичан, так и непосредственных их эксплуататоров – индусов. Цепная реакция волнений среди мопла началась с банального инцидента – насильственным изгнанием помещиком арендатора-мопла с обрабатываемой им земли и арестом местного лидера Халифатского движения по обвинению в краже оружия. Начались столкновения с полицией, а затем и с помещиками. В ходе одного из них был убит плантатор-европеец. После полицейского рейда в одну из мечетей в поисках оружия столкновения стали распространяться по всему региону и переросли в настоящее восстание мопла. Организованные вооруженные группы мопла нападали на полицейские участки, государственные учреждения, дома помещиков и ростовщиков. Многие из индусских общественных деятелей осудили мопла как религиозных фанатиков [234] .

Британские власти на несколько месяцев утратили контроль в ряде районов, где были провозглашены «халифатские республики», подняты флаги Халифата, где, по мнению правительства, вооруженные банды мопла, насчитывавшие около 10 тыс. человек, вели партизанскую войну. В районах восстания было объявлено военное положение, введены правительственные войска. В конце 1921 г. восстание было в основном подавлено. Мопла понесли большие потери: было убито около 2000 человек, несколько тысяч арестовано, лидеры восстания были расстреляны, остальные осуждены и сосланы на Андаманские острова. Особенно жестоко власти обошлись с одной из групп плененных мопла, которых заперли в товарном вагоне без воды и доступа свежего воздуха. В результате погибло 70 человек. Это вызвало всеобщее возмущение в Индии. Правительство было вынуждено создать комиссию для расследования этого преступления. Однако дело ничем не кончилось – вина была возложена на инспектора по движению поездов, который к тому времени уже умер [235] .

Ганди в начале восстания поддержал «храбрых, богобоязненных мопла», которые «сражались за то, что они считали религией, и таким способом, который они считали религиозным». Однако позже он изменил свою позицию. Выступая 19 сентября 1921 г. в Тричинополи, он сказал: «Мое сердце обливается кровью, когда я думаю, что наши братья мопла сошли с ума… Но их действия – это не действия всех мусульман Индии, и даже, слава Богу, не всех мопла…» [236]

Сессия Конгресса в Ахмадабаде в декабре 1921 г. уделила особое внимание событиям на Малабаре. Она фактически отмежевалась от них. Конгресс выразил твердое убеждение, что «события на Малабаре можно было бы предотвратить, если правительство приняло бы помощь мусульманского лидера Мауланы Якуб Хасана и разрешило Ганди приехать туда». Кроме того, Конгресс заявил, что «действия властей в отношении пленных мопла, их гибель от удушья в вагоне, являются актигуманным актом, неслыханным в нынешнее время и недостойным правительства, которое называет себя цивилизованным». Кроме того, было подчеркнуто, что движение несотрудничества и Халифатское движение не имеют ничего общего с восстанием мопла. В резолюции, принятой по этому поводу, говорилось: «Конгресс заявляет, что беспорядки, связанные с мопла, не имеют отношения к движению несотрудничества и Халифатскому движению… Конгресс осуждает действия отдельных представителей мопла, направленные на насильственное обращение индусов в ислам и уничтожение жизни и собственности» [237] . Восстание мопла на Малабаре и его последствия показали, насколько хрупким было индусско-мусульманское единство.

Образование светской Турецкой Республики в 1923 г. и упразднение султаната в этой стране в 1924 г. привели к распаду Халифатского движения.

17 ноября 1921 г. начался четырехмесячный визит в Индию наследника престола Эдварда, принца Уэльского. Конгресс объявил бойкот мероприятий, связанных с ним. По прибытии в Бомбей принц Уэльский зачитал послание своего отца Короля-Императора народам Индии. В нем говорилось о желании «Короля-Императора понять ваши трудности и устремления. Я хочу, чтобы вы знали меня, а я знал вас». Принцу был оказан торжественный прием, в котором принимали участие европейцы, парсы, богатые гуджаратцы и махараштрийцы [238] .

В тот же день по призыву Конгресса и Халифатского комитета в промышленном районе Бомбея состоялся массовый митинг. В нем приняли участие 60 тыс. человек – фабричных рабочих, ремесленников, торговцев, мелких служащих. На митинге выступил Ганди, который объявил о бойкоте визита принца Уэльского. Он особо подчеркнул важность индусско-мусульманского единства, ненасилия и свадеши. После этого Ганди поджег огромную кучу иностранной одежды, которая была специально собрана для этой цели. Затем демонстранты мирно разошлись. Однако уже в тот же день в других районах города начались беспорядки. Произошли столкновения между участниками движения несотрудничества – индусами и мусульманами, с одной стороны, и сторонниками британской власти – европейцами, парсами, христианами – с другой. Эти столкновения проходили на фоне забастовки 140 тыс. рабочих текстильных фабрик в Бомбее, требовавших повышения зарплаты и улучшения условий труда. В результате стычек и применения полицией оружия погибло несколько десятков человек.

Ганди обратился к жителям Бомбея с воззванием, в котором поставил вопрос о приостановке кампании гражданского неповиновения. «Рабочий комитет Конгресса, – писал он, – должен обратить внимание на создавшееся положение и решить, можно ли поощрять гражданское неповиновение пока мы не добились полного контроля над массами». В знак протеста против насилия Ганди заявил о своем решении начать голодовку. Это возымело свое действие, и через несколько дней беспорядки прекратились. Но это означало и прекращение движения несотрудничества в Бомбее [239] .

23 ноября Ганди предупредил правительство, что, если сварадж не будет предоставлен к 1 декабря 1921 г., он и участники движения несотрудничества в талуке Бардоли (административная единица в дистрикте Сурат в Гуджарате) направятся к полицейскому участку и другим правительственным учреждениям и предложат полицейским и чиновникам присоединиться к этому движению. Тогда же Ганди обратился к народу Индии с призывом бойкотировать суды и полицейские участки и не расходиться, даже если против них будет открыт огонь [240] .

Накануне сессии Конгресса в Ахмадабаде в декабре 1921 г. власти арестовали братьев Мохаммеда и Шауката Али, Мотилала и Джавахарлала Неру, Лала Ладжпат Рая и даже избранного президентом этой сессии Ч.Р. Даса. Находясь в Алипурской тюрьме в Калькутте, Дас подготовил свое президентское послание, которое было зачитано на сессии Сароджини Наиду. В послании Дас поставил ряд фундаментальных вопросов: В чем состоит наша цель? Куда мы идем? Что такое свобода? На последний из них он дал такой ответ: «Это такое состояние, такое условие, которое дает возможность нации реализовать ее индивидуальность и выбрать свою судьбу» [241] .

Сессия Конгресса обратилась к индийской общественности с просьбой поддержать ручное прядение и ткачество, полный запрет на продажу и приобретение алкогольных напитков и ликвидацию неприкасаемости [242] . Тогда же по инициативе Ганди каждый доброволец – участник движения несотрудничества – должен был подписать обязательство придерживаться ненасилия и на словах и на деле. В обязательстве говорилось: «…Я верю, что в нынешних условиях одно лишь ненасилие может помочь Халифату и Панджабу достичь свараджа и укрепить единство между всеми народами и религиозными общинами Индии – индусами, мусульманами, сикхами, парсами, христианами или евреями… Я верю в свадеши как в необходимое условие экономического, политического и морального спасения Индии и буду пользоваться домотканью, чтобы исключить любую другую одежду.… Как индус я верю в справедливость и необходимость устранения зла неприкасаемости и буду постоянно искать личного контакта с угнетенными классами и стремиться помогать им… Я готов перенести без сожаления тюремное заключение, оскорбление и угрозу физического насилия и даже смерть ради моей религии и моей страны» [243] .

Конгресс заявил, что гражданское несотрудничество является единственной цивилизованной и эффективной альтернативой вооруженному восстанию. Поэтому он обратился к конгрессистам и ко всем тем, кто верит в мирные методы и убежден, что «не остается другого способа, как принести жертву, чтобы низложить существующее правительство… организовать индивидуальное и массовое гражданское неповиновение…».

В сессии Конгресса в Ахмадабаде приняло участие в три раза меньше делегатов, чем в Нагпуре (4762 и 14 583 делегата соответственно). Это объясняется тем, что к тому времени правительство арестовало 40 тыс. конгрессистов за участие в движении несотрудничества. Среди них были такие видные деятели Конгресса, как Мотилал и Джавахарлал Неру, Ч.Р. Дас и другие [244] . На этой же сессии Конгресса Ганди был наделен полной исполнительной властью и всеми полномочиями ВИКК, а также правом назначать преемника. Во время работы сессии произошло еще одно заметное событие: Маулана Хасрат Мохани, в то время избранный президентом Мусульманской лиги, предложил определить сварадж как требование «полной независимости». Ганди выступил против этого, и предложение было отвергнуто (за него проголосовали 52 члена ВИКК, против – 200). Ганди сказал в этой связи, что это предложение «бросит нас в неведомые глубины… Мы должны, прежде всего, собрать свои силы, измерить наши собственные возможности и проблемы. Мы не должны вступать в воду, глубину которой мы не знаем». Такое решение Ганди позволило ему не только сохранить влияние среди умеренных, но и свидетельствовало о том, что идея «полной независимости» окончательно еще не созрела, но уже витала в воздухе [245] . И Ганди не мог с этим не считаться.