Чтение онлайн

2 марта 1930 г. Ганди направил ультиматум Ирвину – если вице-король не примет 11 требований, то он, Ганди, пойдет на нарушение соляного закона. Ирвин отказался выполнить это условие. На следующий день Ганди написал Ирвину: «На коленях я просил хлеба, а вместо него получил камень. Я не признаю этот закон и считаю моим священным долгом нарушить печальную обязанность соблюдать вынужденный мир, который душит сердце нации из-за нехватки воздуха» [376] .

Доклад комиссии Саймона появился в 1930 г. Он, как и следовало ожидать, вызвал полное неприятие индийцев. Доклад был даже менее либеральным, чем реформы Монтегю-Челмсфорда 1919 г. Более того, было очевидно, что правительство Великобритании делало все, чтобы удержать Индию в тисках подчинения. Суть доклада комиссии Саймона состояла в следующем. Центральное законодательное собрание должно избираться провинциальными законодательными органами, а не населением. Его полномочия резко сокращались. Провинции во многом становились независимыми по отношению к центральной власти. По существу, это было скрытым движением к дроблению Индии. Эта горькая пилюля была «подсахарена» рекомендацией расширить электорат на выборах в провинциальные законодательные органы с 3 до 10%. Вместе с тем к ранее существовавшему имущественному цензу добавлялся еще и образовательный ценз. Избирательные курии для религиозных общин оставались нетронутыми, что служило не укреплению страны, а наоборот – ее расколу по религиозному признаку.

Назначенные британскими властями губернаторы по-прежнему обладали всей полнотой власти в провинции, включая право вето на предложения законодательного органа. Центральное (федеральное) собрание пополнялось за счет представителей почти 600 княжеств, что также ослабляло роль этого органа, поскольку князья выступали против предоставления Индии не только независимости, но и самоуправления в рамках доминиона. Вице-король, как и ранее, обладал всей полнотой власти, включая право вето на все решения федерального собрания и контроль над вооруженными силами [377] .

Первым крупным мероприятием гражданского неповиновения стало нарушение государственной монополии на соль. 12 марта 1930 г. Ганди вместе с 71 последователем из ашрама Сабармати (около Ахмадабада) начал пеший «соляной поход» через Гуджарат к местечку Данди на берегу Аравийского моря. Поход тщательно планировался. Предстояло преодолеть 241 милю в течение 20 дней. Ганди заявил, что он не вернется в Сабармати до тех пор, пока соляной налог не будет отменен. «Победа или смерть!» – таким был девиз похода. По пути Ганди останавливался в деревнях и городах и на многочисленных митингах призывал людей нарушать монополию на производство соли. По всему его маршруту деревенские чиновники под давлением общественного мнения начали подавать в отставку.

По мере продвижения к морю к походу присоединились тысячи добровольцев. Среди них индусы, мусульмане, сикхи, христиане, неприкасаемые, множество женщин. 6 апреля 1930 г. на берегу моря около местечка Данди состоялось символическое нарушение соляной монополии – индийцы во главе с Ганди стали выпаривать соль из морской воды. Ганди первым нарушил соляной закон, взяв щепотку этой соли. Он призвал участников сатьяграхи оказывать сопротивление полиции, если она будет пытаться отнимать у них соль.

В тот же день соляная монополия была нарушена в пяти тысячах пунктов пятью миллионами индийцев. Некоторые авторы назвали это «восстанием без оружия» [378] . Тогда же Рабочий комитет Конгресса обратился с призывом пикетировать лавки, торговавшие алкогольными напитками, и магазины по продаже иностранных товаров, не носить одежду европейского образца, сжигать иностранные ткани и использовать вместо них домоткань-кхади; бойкотировать английские учебные заведения, суды, правительственные учреждения и уйти в отставку, а также начать кампанию против неприкасаемости [379] .

Вначале власти недооценили значение похода. Они рассчитывали, что эта сатьяграха умрет сама по себе и отнеслись к походу с пренебрежением, даже высмеивали его как своеобразную «детскую стадию политической революции», в которой короля пытались свергнуть при помощи кипячения морской воды в чайнике. Само нарушение закона о монополии на соль рассматривалось как нечто фантастическое. Задавался вопрос – какое воздействие на производство и продажу соли могло оказать выпаривание небольшого количества соли низкого качества? Ответ был очевидным – ничтожное с точки зрения экономической и финансовой, но не политической. Поэтому власти стали производить аресты сначала только лидеров движения с целью дезорганизовать его. Были арестованы Валлабхаи Патель, Джавахарлал и Мотилал Неру, Ч. Раджагопалачари, М.М. Малавия, сын Ганди Девадас и другие. Конгресс и принимавшие участие в кампании гражданского неповиновения организации были объявлены вне закона.

Наконец, пришла очередь Ганди. 5 мая 1930 г. и он был арестован, а лидерство в соляной сатьяграхе перешло к известной поэтессе, видной конгрессистке Сароджини Наиду. К этому времени 25 тыс. добровольцев собралось под ее началом, и она повела их к государственному предприятию по производству соли в Дхарасану. Если в начале соляного похода полиция только наблюдала за участниками сатьяграхи, но не вмешивалась в их действия, то теперь она прибегла к жестоким расправам над ними, избиению дубинками совершенно незащищавшихся не только мужчин, но и женщин, и даже детей. 30 мая полиция остановила шествие, и после отказа Сароджини прекратить сатьяграху арестовала ее. Позже Сароджини Наиду приговорили к тюремному заключению в Пуне, где она вместе с Ганди просидела до января 1931 г. [380]

Применяемые Ганди на практике ненасильственные методы и восприятие массами самого Ганди как Махатмы, то есть духовного лидера и даже мессии, были особенно привлекательными для индийских женщин. «Ориентиры Ганди на ненасильственную борьбу за независимость Индии стали открытым обращением к женщинам, так как его методы более всего подходили им. Он считал, что нет необходимости в особом приглашении женщин. И этим он выразил уверенность в том, что женщины сами прекрасно осознавали свои обязанности перед страной», – писала впоследствии сподвижница Ганди и участница «соляного похода» Камаладеви Чаттопадхьяя [381] .

Гражданское неповиновение или несотрудничество с английской колониальной администрацией, как инструмент борьбы, органично сочеталось у Ганди с его идеями свободы, равенства и социальной справедливости – не может быть свободы там, где есть несправедливость и неравенство. Он говорил также, что неравенство мужчин и женщин является первой всеобщей разделительной линией, созданной человеческим обществом, между угнетенными и угнетателями. Без уничтожения этого разделения все попытки добиться прогресса в развитии человека и общества обречены на провал.

Вдохновленные нравственными, мирными лозунгами борьбы, женщины по призыву Ганди активно приобщались к политике. Они широко участвовали в таких массовых кампаниях, как пикетирование магазинов, торгующих заграничными тканями и винами, использовали товары отечественного производства, особенно достойно проявили себя в «соляном походе». Большую помощь в работе Ганди оказывали матери, жены, сестры и дети политических деятелей. Они участвовали в массовых кампаниях неповиновения, выступали на митингах с призывом не сотрудничать с колонизаторами, не работать в правительственных учреждениях, отказываться платить налоги, поддерживать отечественные ремесла и ручное прядение, ратовали за индусско-мусульманское единство.

Власти прибегли к аресту более 17 тыс. женщин, которые приняли участие в ненасильственном движении несотрудничества. Среди них – Сароджини Наиду, жена Дж. Неру Камала, его сестры Виджая (Лакшми Пандит) и Кришна, Камаладеви Чаттопадхайя, Аруна Асаф Али, позже Индира Ганди и многие другие [382] . Неру писал в своей «Автобиографии»: «Самым поразительным, без сомнения, была та роль, которую играли в национальной борьбе женщины. Во всех городах происходили грандиозные демонстрации, в которых участвовали одни только женщины; вообще женщины занимали более непреклонную позицию, нежели мужчины. Они часто становились конгрессистскими “диктаторами” в провинциях и на местах» [383] .