Чтение онлайн

В 1933 г. Неру писал своей дочери Индире: «Существует, как я говорил тебе, много разновидностей социализма. Однако все согласны в том, что целью социализма является установление контроля государства над средствами производства – то есть над землей, рудниками, заводами и тому подобное – и средствами распределения, такими как железные дороги и т.д., а также над банками и другими подобными учреждениями. Идея состоит в том, чтобы не допускать эксплуатации частными лицами этих средств, или учреждений, или труда других людей в интересах личной выгоды. Сегодня большинство этих средств находится во владении частных собственников и эксплуатируется ими, в результате чего некоторые люди преуспевают и богатеют, а обществу в целом наносится большой ущерб, и народные массы остаются в бедности» [439] .

Неру глубоко изучал марксизм, так как считал, что эта теория «приводит в движение огромные массы мужчин и женщин и может оказаться полезной для нас в нашей собственной стране». Некоторые соратники Неру, в том числе Субхас Чандра Бос, подвергали его критике за недостаточно определенную интерпретацию социализма. На это Неру отвечал: «Я думаю, что по темпераменту и по образованию я – индивидуалист, а интеллектуально – социалист… Я надеюсь, что социализм не убивает и не подавляет индивидуальность. По существу, социализм привлекает меня потому, что он освобождает бесчисленное число людей от экономической и культурной зависимости» [440] .

В свою очередь, Субхас Чандра Бос считал, что главное содержание социализма состоит в борьбе за улучшение положения бедноты. Для него социализм не был новым учением, импортированным из Европы, а представлял собой реализацию на практике идей Вивекананды о служении обществу и уходил корнями в индийскую культурную традицию. «Этот социализм, – писал Бос, – не рождается из книг Карла Маркса. Он берет свое начало в общественной мысли и культуре Индии. Евангелие демократии, которое проповедовал Свами Вивекананда, нашло свое полное воплощение в работах Дешбандху Даса, который говорил, что Бог живет с теми, кто пашет землю, зарабатывает свой хлеб в поте лица... Идея социализма не является новой в этой стране» [441] .

Резолюция сессии Конгресса в Карачи давала левым основание для расширения их деятельности. В ней, в частности, говорилось: «Государство должно владеть ключевыми отраслями промышленности и сервиса, минеральными ресурсами, железными дорогами, водными путями, морскими и другими средствами общественного транспорта или контролировать их» [442] .

В 1933 г. левые стали серьезно подумывать о создании своей организации внутри Конгресса, особенно после того, как Ганди приостановил в 1933 г. движение гражданского неповиновения. По мнению Виталбхай Пателя и Субхас Чандра Боса, это действие Ганди является «признанием провала» нынешних методов Конгресса. Более того, они вполне определенно высказались в том духе, что Ганди как политический лидер «потерпел неудачу». Поэтому пришло время для радикальной реорганизации Конгресса. Если этого не произойдет, то должна быть создана «новая партия внутри Конгресса, состоящая из радикальных элементов» [443] .

В своей «Автобиографии», написанной в период с июня 1934 г. по февраль 1935 г., Неру подчеркивает: «Мы неизбежно приходим к единственно возможному решению – установлению социалистического строя сначала в национальных границах, а в конечном счете во всем мире, с контролируемым производством и распределением богатств в интересах общества». При всем уважении к Ганди, Неру отмечал, что руководимое им движение за внедрение ручного прядения и ручного ткачества ведет к «возврату в доиндустриальную эпоху. Оно не может считаться серьезным решением какой-либо жизненно важной современной проблемы». Неру подвергал критике ключевую гандистскую теорию опеки. Он говорил: «Разумно ли верить в теорию опеки – предоставлять неограниченную власть и богатство отдельному лицу и ожидать, что оно целиком употребит их на благо общества?.. Настолько ли совершенны лучшие из нас, чтобы им можно было так доверять?.. А хорошо ли для других иметь над собой даже этих добродетельных сверхчеловеков?».

Неру признавался, что результаты его социалистической пропаганды «обескуражили» даже некоторых его коллег по Рабочему комитету. «Мои действия в известной степени начали пугать привилегированные классы в стране, и моя деятельность уже не могла больше считаться безобидной» [444] .

Кроме Неру о социализме стали говорить и другие деятели. Джайпракаш Нараян, Пхулан Прасад Варма и Рахул Санкритьяян в 1931 г. в Бихаре создали социалистическую партию. Такие же партии или группы были сформированы в Соединенных провинциях, в Бомбее и Панджабе. А в 1933 г. группа молодых социалистов, в которую входили Дж. Нараян, Ачют Патвардхан, М.С. Масани, Ашок Мехта, С.М. Джоши, Т.Дж. Горе и М.Л. Дантвала, выступила с идеей образования всеиндийской социалистической организации в составе Конгресса. В апреле 1934 г. член ВИКК Сампурнананда опубликовал брошюру под названием «Примерная социалистическая программа» для Индии, в которой обосновывал необходимость создания всеиндийской социалистической партии как крыла Конгресса. Была обозначена цель этой партии – противостоять «капиталистам и крупной буржуазии», которые пытаются «активно внедриться в различные псевдонациональные организации».

Программой предусматривалось в случае получения власти отменить систему заминдари, ввести государственную собственность на землю, национализировать промышленность и банки, установить минимальные и максимальные размеры заработной платы [445] .

17 мая 1934 г. в Патне состоялась первая Всеиндийская конференция социалистов под председательством Ачарья Нарендра Дева. На конференции было заявлено, что социалисты, находясь внутри Конгресса, будут вести пропаганду с целью расширения массовой базы национально-освободительной борьбы. Конференция обратилась к Конгрессу с призывом принять «социалистическую по своим целям» программу, чтобы обеспечить экономическую свободу голодающим миллионам. Конгресс-социалисты придерживались теории классовой борьбы. Они выступали за обобществление средств производства и ставили своей задачей добиться цели законными и мирными средствами, но не придерживались гандистской доктрины ненасилия. В качестве ближайшей задачи они рассматривали достижение независимости под руководством Конгресса. При этом они хотели одновременно бороться против как британской власти, так и индийских капиталистов, помещиков и князей. Рабочий комитет Конгресса, состоявший в основном из правых консерваторов, в июне 1934 г. осудил конгресс-социалистов за пропаганду классовой войны и «пустые разговоры» о конфискации собственности [446] .

Ганди выступал против доктрины социализма. Он считал, что социализм и коммунизм Запада основаны на концепциях, «фундаментально отличных» от индийских. Они предполагают, что человек по своей сути корыстолюбив и эгоистичен, и поэтому переход к социализму невозможен без насилия. В то же время, писал Ганди, в индуизме заложена духовность человека, и в силу этого он может подняться над корыстью и эгоизмом. Поэтому, объяснял Ганди, он не верил в неизбежность классовых войн, ибо они «чужды духу индийского гения, способного выработать такую форму коммунизма, которая основана на фундаментальных правах всех и равной справедливости для каждого». Ганди говорил: «Рамараджья моей мечты обеспечивает права как принца, так и нищего». Индийский социализм, указывал он, должен «базироваться на ненасилии и на гармоничном сотрудничестве труда и капитала, помещика и арендатора» [447] . Ганди считал социалистов непрактичными в их подходах и вместо «научного социализма» просил их разработать социализм, который учитывал бы индийские условия.

Осознавая рост влияния социалистов в Конгрессе, Ганди даже угрожал уйти в отставку. 17 сентября 1934 г. он заявил: «Если они (социалисты) возьмут верх в Конгрессе (что они могут сделать), я не смогу оставаться в Конгрессе. Я не могу и подумать о том, чтобы находиться в активной оппозиции» [448] .

В 1934 г. Неру и Бос приняли активное участие в создании в рамках Индийского национального конгресса Конгресс-социалистической партии, в которую вступили как социалисты, так и коммунисты. Одним из лидеров этой партии стал Джайпракаш Нараян (1902–1979), жизненный путь которого совпал с процессом зарождения и развития социалистических идей в Индии. Выходец из небогатой крестьянской семьи в бихарской деревне Нараян рано вовлекся в национально-революционное движение. В 1921 г. он прервал учебу в колледже, чтобы по призыву Ганди участвовать в первой кампании гражданского несотрудничества, но уже через год уехал для продолжения учебы в Америку. «Выглядит довольно странным, – писал он, – что именно в стране процветающего и успешного капитализма – в Соединенных Штатах Америки, которые стали моим домом с 1922 г. по 1929 г., я стал последователем марксизма, или точнее – советского коммунизма, каким он тогда был». По мысли Нараяна, «марксова наука революции» тогда предлагала более верный и быстрый путь к свободе Индии, чем гражданское неповиновение и несотрудничество, которые практиковал Ганди. Марксизм был также привлекателен своими идеями равенства и братства [449] .

Вернувшись в Индию в конце 1929 г., Нараян обнаружил, что ситуация в стране оказалась не очень благоприятной для марксизма. В тот год большая группа видных коммунистов на Мирутском процессе была обвинена в «заговоре» против английских властей, часть из них была приговорена к пожизненной ссылке, остальные – к длительным срокам заключения. Оставшиеся на свободе коммунисты находились в подполье, но даже в подполье, по словам Нараяна, они не участвовали в национально-освободительном движении, поскольку считали его «буржуазным». Нараян держался в стороне от коммунистов, разногласия с которыми стали «началом его идеологического отхода от Советской России». В своей работе «Социализм, сарводая и демократия» он высказал сожаление по поводу того, что в свое время согласился на участие коммунистов в Конгресс-социалистической партии. Он считал это ошибкой и этим объяснял переход Юга страны под влияние компартии.

Позже Нараян писал, что советский опыт позволил ему понять, что социализм не является простым отрицанием капитализма, что можно разрушить капитализм, но продолжать оставаться далеким не только от целей социализма, но даже подрывать веру в него. Он объяснял это сверхцентрализацией политической и экономической власти и тотальным огосударствлением всего и вся. Ускоренный, насильственный процесс индустриализации, отмечал Нараян, сопровождавшийся подавлением свобод, был чреват негативными последствиями для промышленно отсталых азиатских стран. Поэтому Азия должна была найти собственный путь к социализму, а также выработать свои темпы индустриализации, чтобы исключить возможность диктатуры [450] .