Чтение онлайн

Однако Мусульманская лига предприняла решительные и успешные шаги, которые позволили ей укрепить свое влияние в Соединенных провинциях. Она, в частности, обвинила Конгресс в разжигании «классовой ненависти и религиозно-общинной войны». Ей удалось в течение нескольких месяцев привлечь в свои ряды более 100 тыс. новых членов.

С другой стороны, правительство Конгресса в Соединенных провинциях оказалось неспособным провести заявленные им социально-экономические реформы в пользу бедных слоев общества, включая мусульман. «Массовые контакты» с мусульманами, по существу, остались на бумаге. К тому же секулярная, а также радикальная индусская риторика насторожила мусульман. Похожие процессы происходили и в других провинциях.

В это же время заметно активизировали свою деятельность Хинду махасабха и РСС. В своем выступлении на сессии Хинду махасабхи в 1937 г., за три года до того как Мусульманская лига выдвинула требование создания Пакистана, ее президент В.Д. Саваркар сформулировал «теорию двух наций»: «Индию нельзя рассматривать сегодня как унитарное и однородное государство, – заявил он. – Напротив, в ней существуют две главных нации – индусы и мусульмане… Это две антагонистические нации, живущие бок о бок». И в то же время Саваркар и возглавляемая им Хинду махасабха решительно возражали против создания отдельного мусульманского государства [474] . На следующей сессии партии в Нагпуре в декабре 1938 г. Саваркар сказал: «Мы, индусы, сами по себе являемся нацией… Индусские националисты не должны чувствовать вину за то, что их называют индусскими коммуналистами» [475] .

В таком же направлении действовал и РСС под руководством К.Б. Хедгевара. Его поддерживал Б.С. Мундже, в прошлом сторонник Тилака, ставший позже лидером Хинду махасабхи. РСС распространил свое влияние из Нагпура (Центральные провинции) в Соединенные провинции, Панджаб и другие районы страны. К 1940 г., когда руководителем РСС стал Голвалкар, эта организация насчитывала около 100 тыс. дисциплинированных и хорошо тренированных членов, связанных между собой идеологией бескомпромиссного индусского шовинизма. Деятельность Хинду махасабхи и РСС никак не способствовала привлечению мусульман на сторону Конгресса. Он рассматривался многими из них как партия индусов, несмотря на то, что Конгресс старался дистанцироваться от Хинду махасабхи и РСС.

На этот период пришлось немало индусско-мусульманских общинных столкновений в разных провинциях. Все это использовалось Мусульманской лигой для наращивания своего влияния. В эти годы Джинна приложил немало усилий, чтобы взять под контроль Лигу и другие мусульманские организации. На сессии Лиги в Лакхнау осенью 1937 г. он призвал мусульман объединяться. В декабре 1938 г. в своем президентском выступлении на сессии Мусульманской лиги Джинна заявил, что Конгресс не представляет мусульман, христиан, зарегистрированные и небрахманские касты. Он не является общенациональной организацией. «Конгресс есть не что иное, как индусская организация, – сказал Джинна. – Но он даже не представляет всех индусов… Конгресс, несомненно, самая крупная партия в стране, но не более того» [476] .

К этому времени среди лидеров Лиги практически созрела идея основания отдельного от Индии мусульманского государства. Не без оснований В.Я. Белокреницкий полагает, что соавтором теории Джинны о двух нациях можно считать известного поэта и философа Мухаммада Икбала, который еще в 1930 г. говорил о том, что хотел бы видеть Панджаб, СЗПП, Синд и Белуджистан объединенными в одно государство [477] . О том, что идея отдельного мусульманского государства давно витала в воздухе, говорит и такой факт. В 1933 г. три мусульманских студента в Кембридже, а не в Индии (!), приняли участие в подготовке брошюры «Теперь или никогда». В ней они призывали к созданию независимого Пакистана, состоящего из Панджаба, СЗПП, Кашмира, Синда и Белуджистана. Тогда впервые появилось новое слово «Пакистан» [478] . В письме Джинне в мае 1937 г. Икбал обосновывал необходимость создания на территории Индии «одного или большего числа мусульманских государств с абсолютным большинством мусульман» [479] .

До конца 1930-х годов Мусульманская лига не могла претендовать на то, чтобы представлять интересы мусульман во всей Индии. Поэтому, как отмечает историк Джудит Браун, «многие мусульманские политики сделали свою карьеру и защищали свои местные и провинциальные интересы при полном игнорировании Лиги. А правительство в поисках коллаборационистов прислушивалось к ним и реагировало на их деятельность, а не Лиги [480] . Но в результате событий, которые развернулись после победы Конгресса на выборах 1937 г., ситуация изменилась. Индийские мусульмане в своем большинстве осознали необходимость сплотиться вокруг Лиги.

Ключевым моментом в развитии идеи независимого мусульманского государства стало выступление Джинны в Лахоре 22 марта 1940 г. В этот день на митинге с участием более 600 тыс. мусульман Джинна сказал, что мусульмане являются не меньшинством, а нацией. Если британское правительство желает обеспечить «мир и счастье» населению субконтинента, то единственный путь, открытый для всех, – предоставить основным народам отдельные земли, разделив Индию на «автономные национальные государства». Джинна не использовал название «Пакистан», не появилось оно и в Лахорской резолюции, единогласно одобренной на следующий день сессией Мусульманской лиги. В ней говорилось, что конституционный план не может быть принят мусульманами, если он не будет отвечать следующим основным принципам. Районы, в которых мусульмане имеют численное большинство, как в Северо-Западной и Восточной зонах Индии, должны составить независимые государства, в которых территориальные единицы будут автономными и суверенными. На вопрос, подразумевает ли резолюция одно мусульманское государство или более одного, Джинна высказался в пользу одного государства. Он назвал Лахорскую сессию Мусульманской лиги «вехой в истории Индии». На следующий день в индийских газетах Лахорская резолюция была названа Пакистанской резолюцией [481] .

На состоявшейся в том же году сессии Конгресса в Рамгархе (Бихар) было заявлено, что «конституция Индии должна основываться на независимости, демократии и национальном единстве». Конгресс отверг «попытки расчленить Индию или разделить ее народ» [482] .

Теория «двух наций» стала частью достаточно длительного исторического процесса, когда в отдельные моменты, в конкретных условиях в силу тех или иных причин обострялись отношения между двумя самыми крупными индийскими религиозными общинами – индусами и мусульманами. По большому счету, речь шла не о «нациях». Этот термин служил своеобразным цивилизационным «прикрытием» для религиозно-общинного разделения общества. Главное состояло в политическом содержании этой идеи. А именно – борьбы за власть. По мере формирования партийно-политической системы в условиях национально-освободительной борьбы решающее значение в ней стали играть три силы: английская колониальная власть, Конгресс и группировавшиеся вокруг него социальные слои, в основном индусы, и на более позднем этапе – Мусульманская лига, пользовавшаяся преимущественным влиянием среди мусульман. Были и другие, существенно менее сильные, «игроки» на этом поле – политические группы, представлявшие сикхов, неприкасаемых и другие социальные слои.

Два срока президентства Неру в Конгрессе (1936 г. и 1937 г.) дали толчок развитию радикальных сил в партии. В феврале 1938 г. на сессии Конгресса в Харипуре (Гуджарат) президентом партии был избран Субхас Чандра Бос. Ганди поддержал его кандидатуру, несмотря на то, что идеологически Бос был более далек от Ганди, чем Неру. Более того, Бос неоднократно критиковал Ганди, в том числе за его теорию и практику ненасилия. Он считал, что будущее Индии связано с «радикальными и боевыми силами, готовыми пойти на жертвы и страдания ради обретения свободы». «Махатма Ганди, – писал Бос, – оказал и продолжает оказывать исключительную услугу своей стране. Но спасение Индии не будет достигнуто под его руководством» [483] .

В своем президентском выступлении на сессии в Харипуре Бос призвал к ликвидации помещичьего землевладения, отмене долгов бедных крестьян, развитию промышленности под государственным контролем. Он обратился с воззванием к левым группам в Конгрессе объединить силы для демократизации партии и ее реорганизации на широкой антиимпериалистической основе [484] .

По инициативе Боса и под председательством Неру был создан Плановый комитет партии, который должен был подготовить основу промышленного развития Индии. Эта идея вызвала возражения у Ганди, и он призвал своих сторонников не участвовать в работе этого комитета. Бос настойчиво призывал конгрессистов проводить жесткую политику в отношении британского правительства. Он считал, что настало время для «прямых действий» в борьбе за независимость. После подписания в сентябре 1938 г. Великобританией, Францией, Германией и Италией Мюнхенского соглашения Бос вел открытую пропаганду по всей Индии против британской власти, нацеленную на подготовку к «национальной борьбе», которая должна быть «синхронизирована с предстоящей войной в Европе» [485] .

Такая деятельность Боса вызывала серьезные возражения у Ганди и его сторонников. В конце 1938 г. правые в Конгрессе решили не допустить повторного избрания Боса на пост президента партии. 24 января 1939 г. семь членов правого крыла в Рабочем комитете Конгресса выступили с заявлением, в котором потребовали от Боса отказаться от выдвижения его кандидатуры на этот пост в пользу Паттабхи Ситарамайи, которого поддерживал Ганди.

На выборах Бос одержал победу над Ситарамайей. После этого Ганди заявил, что поражение Ситарамаи является его (Ганди) личным поражением. Победа Боса означает, писал он, что «делегаты не поддерживают мои принципы и политику». Это заявление Ганди привело к кризису в руководстве Конгресса. 22 февраля 1939 г. 12 из 15 членов Рабочего комитета партии объявили о совместной отставке. Неру подал отдельное заявление об отставке [486] . Таким образом, Бос оказался в изоляции вместе с братом Сарат Чандра Босом, тоже членом Рабочего комитета.