Чтение онлайн

«Федеральная схема» закона 1935 г. предусматривала сохранение сильного центра под контролем вице-короля, назначаемого, как и ранее, правительством Великобритании и ответственного только перед ним. В свою очередь, совет министров Индии должен был подчиняться только вице-королю. Центральное законодательное собрание должно состоять их двух палат: Государственного совета – верхней палаты (в составе 276 членов, из которых 104 назначались князьями) и Федеральной ассамблеи – нижней палаты (375 членов, от княжеств – 125). Депутаты в Центральное законодательное собрание должны были избираться членами законодательных собраний провинций.

Центральное законодательное собрание получало право принимать законы. Однако вице-король сохранял право вето и право издавать указы, имеющие силу законов. Кроме того, в исключительной компетенции вице-короля находились вопросы, связанные с внешними сношениями и обороной Индии. Его контроль также распространялся на создаваемый центральный резервный банк, на финансовую сферу, включая три четверти бюджета Индии. Вице-король контролировал железные дороги. Как «представитель короны» вице-король получил право прямых сношений с князьями через бюрократические структуры – политический департамент, местных резидентов и политических агентов [456] .

И пожалуй, самое главное состояло в том, что закон 1935 г. не обмолвился ни словом о статусе доминиона для Индии. Индийцы не получили контроля над колониальной администрацией и не могли изменить новую конституцию. Политика в стране по-прежнему формировалась в Лондоне. В соответствии с конституцией, члены законодательных собраний должны были избираться на основе Общинного решения, которое подрывало солидарность и единство индийского народа. Неру назвал новую конституцию «машиной с тормозами, но без мотора». Джинна описал ее как «насквозь прогнившую, фундаментально плохую и абсолютно неприемлемую» [457] . Линлитгоу – председатель Совместного парламентского комитета, а с 1936 г. вице-король Индии, писал в 1939 г.: закон 1935 г. был «лучшим способом… сохранить британское влияние в Индии. В нашу политику не входит ускоренная передача власти в индийские руки, раньше, чем мы считаем нужным, ее цель состоит в том, чтобы в длительной перспективе удержать Индию в составе Империи» [458] .

В более дипломатичном, но, по существу, в таком же духе говорил об этом законе министр по делам Индии С. Хор: «Я, разумеется, не считаю, что самоуправление [для Индии] само по себе предпочтительнее хорошего [то есть британского] правления». Несколько раньше, в период подготовки закона, премьер-министр Великобритании Макдональд четко зафиксировал, что «точная форма и структура нового федерального правительства Индии должна быть определена после дальнейших обсуждений между князьями и представителями Британской Индии», а по существу, с представителями Короны [459] .

Закон 1935 г. встретил оппозицию почти всех политических групп и ориентаций. Дж. Неру назвал его «ублюдочным федерализмом», который содержал некоторые возможности для местных правительств в провинциях. Этот «подарок» был сделан в год золотого юбилея Конгресса, когда партия была фактически запрещена и не смогла провести свою ежегодную сессию. Неру считал, что «сотрудничество с британской властью представляет серьезную опасность для борьбы за независимость. Он выражал опасение, что закон 1935 г. расколет нацию на несколько религиозных и социальных групп во имя справедливости по отношению к меньшинствам [460] .

В свою очередь, мусульманские лидеры также не были согласны с законом 1935 г., так как, по их мнению, он создавал унитарное государство, что вело к доминированию индусского большинства. А конгрессисты выступили против предлагаемой федерализации Индии. Против «Федеральной схемы» высказались и индийские князья, поскольку они могли потерять значительную часть власти в случае вхождения в состав федерации. В результате «Федеральная схема» была отвергнута Центральным законодательным собранием. Выборы в провинциальные собрания были назначены на начало 1937 г.

Но в Конгрессе дискуссия продолжалась. На сессии партии в декабре 1936 г. левые подвергли жесткой критике Закон об управлении Индией 1935 г. и потребовали созыва Учредительного собрания. Выступая в качестве президента Конгресса на этой сессии, Неру сказал, что закон 1935 г. увековечивает империалистическое господство и эксплуатацию индийского народа [461] . И тем не менее, правое большинство в руководстве партии сумело провести решение об участии в выборах в провинциальные собрания. В связи с этой победой правых Г.Д. Бирла писал: «Махатма Ганди сдержал свое обещание и, не произнеся ни единого слова, добился того, что Конгресс не взял на себя никаких новых обязательств. Речь Неру, по сути, была выброшена в мусорную корзину, поскольку все принятые резолюции были направлены против этой речи. Он мог бы пойти на раскол партии, заявив о своей отставке. Но он не сделал этого» [462] .

Дискуссия по закону 1935 г. фактически вышла за рамки этой проблемы. Неру, по существу, был вынужден признать свое поражение, когда из 15 членов Рабочего комитета партии он был вынужден назначить 10 правых конгрессистов – последователей Ганди. Кроме самого Неру, в состав Рабочего комитета вошли еще три конгресс-социалиста (Нарендра Дева, Джайпракаш Нараян и Ачут Патвардхан) и один левый член Конгресса С.Ч. Бос, который сидел в тюрьме. Таким образом, Ганди, не принимавший участия в работе сессии Конгресса, продемонстрировал свое решающее влияние в партии.

Тем не менее, Неру продолжал пропагандировать свои социалистические идеи, но уже в личном качестве. Он выступал на сессии Всеиндийского конгресса профсоюзов, собраниях Конгресс-социалистической партии, митингах рабочих. Это вызывало противодействие как в Конгрессе, так и за его пределами. Так, группа из 21 ведущих бизнесменов Бомбея выступила с заявлением, осуждающим Неру за «деструктивную и подрывную программу», которая ведет к «хаосу и препятствует достижению самоуправления» [463] .

В июне 1936 г. в знак протеста против выступлений Неру и конгресс-социалистов семь правых членов Рабочего комитета (Раджендра Прасад, Валлабхаи Патель, Ч. Раджагопалачари, Дж.Б. Крипалани и другие) подали в отставку. Они объясняли это следующим: «Настойчивая пропаганда социализма президентом Конгресса и другими социалистами – членами Рабочего комитета, в то время как Конгресс не принял их программу, наносит ущерб интересам страны и национальной борьбе за освобождение», а также ослабляет Конгресс [464] .

Раскол в Конгрессе казался неизбежным. Но тут вмешался Ганди. В результате все семь правых членов Рабочего комитета отозвали свои заявления об отставке при условии, что в ближайшем будущем Неру, как президент партии, будет представлять точку зрения большинства. Раскол был преодолен, но Неру был вынужден пойти на компромисс. Он сместил акценты в своих выступлениях. Теперь он стал говорить, что вначале должна быть достигнута независимость и только потом может быть социализм или попытка построить его. Он также выдвинул идею создания «мощного антиимпериалистического фронта» во главе с Конгрессом [465] .