История ислама. Исламская цивилизация от рождения до наших дней
Шрифт:
Исфахан. Западноевропейский рисунок XIX в.
Случившееся можно сравнить с первым формированием основных элементов общества, городской жизни, литературы и общего комплекса культурной и социальной организации. Этот процесс, протекавший несколько тысяч лет до н. э., ознаменовал создание «цивилизации». Это «цивилизованное» городское аграрное сообщество, возникшее при древних шумерах, находилось на более высоком социальном уровне, чем другие сельскохозяйственные группы, не говоря уже о племенах, занимавшихся собирательством. Вскоре урбанистический стиль жизни стал играть решающую роль как в политическом, так и в культурном смысле. То, что произошло в Шумере, после окончания периода античности определило судьбу всего Старого Света. Ход истории в этих агарных обществах изменился настолько, что все предшествующие события стали считаться «предысторией». Например, чрезвычайно ускорился темп исторического развития, и теперь изменения, длившиеся тысячелетиями, происходили всего за несколько веков. Соответственно, после западных преобразований перемены, занимавшие в аграрный период сотни лет, теперь проходят за пару десятилетий. В результате в мире снова возникает новая разновидность исторического процесса.
А. Преобразования на Западе
С подобной точки зрения мы должны подробно рассмотреть, что же произошло в западных странах. Несмотря на то что эти события уже подвергались многократному анализу, исследования обычно проводились с позиции прошлого определенных стран, а не общей всемирной истории. Поэтому я не уверен, что, когда мы будем изучать исламский мир, читатель сможет из всемирного исторического обзора выделить для себя существенные элементы.
Техникализм и общество: значимые организационные черты преобразований
Для нашего всемирно-исторического анализа западные преобразования можно охарактеризовать как совокупность культурных трансформаций в трех областях: экономической, интеллектуальной
и социальной. В экономической жизни основная роль уделяется росту производительности, который был обусловлен использованием новых технологий, строгим учетом продукции, новой системы накопления, а также расширением рынка сбыта. Повышение производительности привело не только к Промышленной революции, но и к Сельскохозяйственной революции. В свою очередь, в интеллектуальной жизни возникает новая разновидность экспериментальной науки, начала которой заложили Кеплер и Галилей. Эта наука открыла бесконечные горизонты времени и пространства, которые в эпоху Просвещения станут предметом глубоких философских изысканий. В социальной жизни исчезали привилегии старой землевладельческой аристократии, которая уступала власть финансовой буржуации, организовавшей Американскую и Французскую революции, что имело далеко идущие последствия для всей Европы.
В ретроспективе все эти изменения в трех перечисленных сферах можно считать решающими для роста западной социальной власти в мире. Причем на эти преобразования понадобилось всего два столетия. Еще в XVI веке, как мы видим, преимущество было за городским обществом Ойкумены. Невзирая на общий подъем в странах Запада, связанный с периодом Ренессанса, европейцы значительно уступали Османской империи в политической сфере. Более того, в области коммерции мусульмане Ойкумены находились на одном уровне с европейцами. В культурной сфере исламский мир также переживал один из самых блестящих периодов. Это доказывает, что в эпоху Ренессанса европейское общество еще не до конца преодолело аграрные устои. Однако уже к концу XVI века проявились признаки глобальных перемен. А к концу XVIII столетия они окончательно сформировались и отвечали требованиям определенных сферы и местности. Например, в западных странах развивалась астрофизика, а в Англии — промышленное производство одежды из хлопковых тканей. А исламское общество, соответственно, глубоко закрепилось в таких землях, как Бенгалия.
Если рассматривать Ренессанс как переход к эпохе Нового времени и не учитывать его первичные условия, то со всемирно-исторической точки зрения у нас сложится неправильная картина. Боле того, если считать, что критически важный период формирования длился и после XVIII века, то мы смешаем само историческое событие с его последствиями. Последующие изменения обладали огромной значимостью. Например, изобретение электричества стало основой промышленной энергетики, а в физике возникла теория относительности. Однако в соответствии с природой исторических изменений все эти события представляли современную модель развития, ядро которой было заложено в 1800-х годах. В любом случае именно преобразования XVII–XVIII столетий позволили представителям Запада по уровню развития значительно опередить остальное человечество.
Какова же связь между этими переменами, если они произошли одновременно? Почему столь внезапное и глубокое преобразование общества имело настолько далеко идущие последствия? Ясно, что все эти события были взаимосвязаны и, более того, взаимозависимы. Однако не стоит думать, что изменения в одной сфере зависели от перемен в другой (так, научная и промышленная сферы развивались параллельно и соприкасались только внешне). Хотя все преобразования подразумевали общие социальные ресурсы и даже общие психологические закономерности [399] .
399
Со времен Буркхарда предпринималось немало попыток понять, кем же в действительности «является» «современный человек», а именно европеец Технической эпохи. За исключением обрывочных сведений из «восточных» источников большей частью исследование проводилось на основе данных из западноевропейской и греческой истории. В итоге различия между локальными этапами западной эволюции довольно размыты. А изменения представлены в универсальной форме. С другой стороны, регионоведы обладают недостаточными сведениями об определенной части света в период до XIX столетия. В результате я провел самостоятельное исследование.
С исторической точки зрения Великие преобразования стоит рассматривать как историческое событие или процесс, а не просто как новую стадию или период в человеческой культуре. Однако подобные попытки рассмотрения встречаются крайне редко. Так, например, Шумпетер очень удачно разобрал марксизм как относительно статичную капиталистическую социальную «стадию» сложного и долгосрочного события. При этом в данном событии происходит решающий перелом, и его развитие уже никогда не достигнет идеального равновесия или предсказуемого завершения. В подобной перспективе обычные буржуазные экономисты анализируют капиталистический рынок таким образом, как если бы он существовал в условиях равновесия. Подобный взгляд искажает картину, так как они исследуют короткие периоды спокойствия, а не весь процесс создания и изменения рынка.
В этой перспективе мое исследование выигрывает вдвойне. Я рассмотрел преобразования в состоянии перехода от одной стадии к другой, а также в период поколения 1789 года, когда в определенных сферах и местностях оно обрело свое ядро. В дальнейшем это явление можно будет воспринимать как окончательно сформировавшийся процесс, однако это будет возможно только тогда, когда все задействованные области социальной жизни и все части света достигнут необходимого технического уровня. С подобной точки зрения
XVII–XVIII века будут казаться лишь подготовкой к дальнейшим событиям. Хотя их значимость, конечно, бесспорна. Но в настоящее время я пока не могу принять такую позицию.
Многие воспринимают Великие преобразования в качестве одного всеобъемлющего кардинального изменения. И эта перемена заключалась в том, что общество переходит от «традиционного» к «рациональному». В «рациональном» обществе, по их мнению, право выбора определяется не наследуемой традицией, а практической выгодой. Люди должны получать свой статус не по праву рождения или благодаря семейным связям, а за свое умение и личные заслуги. Более эффективная и стабильная организация превалирует над семейными, патриархальными учреждениями. А социальные отношения должны определяться не частными предпочтениями и симпатией, а безличным официальным статусом. Сиюминутная выгода ценится выше, чем преемственность, и люди перестают бояться перемен, осознавая их важность для самосовершенствования. В результате бесконечное практическое усовершенствование, даже за счет отказа от прежних ценностей, является не «прогрессом», а естественным социальным явлением. С созданием «рационального» общества инновации должны восприниматься как должное, а все экономические, социальные и интеллектуальные усовершенствования будут происходить сами по себе. Этот процесс, по сути, представлял собой освобождение человеческого сознания из темного иррационального прошлого.
Некоторые такие изменения действительно произошли в период преобразований. Но эти перемены не носили такого основательного или определяющего характера для человечества, как кто-то может подумать. Образ «традиционного», статичного, связанного обычаями общества, не имеет под собой никакой реальной основы. Обсуждая природу культурной традиции, мы видели, что даже «примитивное» общество должно постоянно развиваться, чтобы сохранить свою жизнеспособность. Если традиция перестает был востребованной, ее не спасет ни один самый древний авторитет. Более того, «рационализм», то есть безличное и инновационное отношение, названное в промышленности «рационализацией», — это явление относительное. Многие сообщества на аграрном уровне можно рассматривать как «рациональные», при этом, как любое дописьменное общество, они сохранили свою «традиционность». Говоря просто о «рационализме» как о явлении, переход к которому произошел с началом эпохи преобразований, следует понимать, что такие же процессы происходили при возникновении городов, в ходе каждого периода культурного расцвета и даже в меньших масштабах при формировании новых религиозных или политических течений. Во всех случаях независимое и инновационное восприятие (необязательно рациональность как таковая) становится важнее, чем влиятельные обычаи. Более того, в дальнейшей социальной жизни, особенно в космополитическом обществе, подобное восприятие оставляет осадок.
Так, в Средние века мусульманскому обществу, более космополитическому, чем западный мир, было присуще больше инициативы и самостоятельности. В Европе сдвиг от социальных обычаев к частному индивидуальному мировоззрению являлся частью «модернизации» периода Преобразований. И действительно эта смена мировоззрения сблизила страны Запада с давно устоявшейся исламской традицией. (Это особенно актуально для «современного» развития, начавшегося в эпоху Ренессанса; данное явление служит своеобразным сигналом, что период Нового времени уже начался.) Западное общество не настолько пренебрегало аристократическим происхождением в угоду новым социальным устоям, как исламский мир. Свободное заключение контрактов в обход традиций гильдий и землевладения поощрялось правовыми принципами шариата.
Левис Дж. Ф. Каирский базар
Тем не менее переход от традиционности и преемственности к расчетливости и инновационности, даже в незначительной мере, не являлся основной характеристикой западных преобразований эпохи Нового времени. Более того, совсем не это отделило представителей Запада от их предков и остального мира. Данное явление просто способствовало изменению модели распределения времени и денег. Оно проявится, как мы увидим, в особой форме, которую я назову характерной технической. В этой форме специализированные технические условия превалируют над остальными. Действительно, в данной форме перемены длились довольно долго и закончились возникновением новых исторических условий. Конечно, человеческое сознание не сразу освободилось, но люди стали исследовать новые возможности в таких сферах, где раньше открытия могли быть только случайностью. Эти возможности, ранее недоступные даже интеллектуальной элите, теперь привлекали даже тех, кто некогда противился любым переменам. В результате сопротивление инновациям постепенно ослабло.
Для начала нам нужно разобраться, в чем заключались отличительные признаки новых форм капиталовложений. Вычислительные инновации эпохи Ренессанса все еще в некоторой степени оставались в пределах «нормы» для эпохи великого расцвета аграрного периода. Но со временем данный тип развития изжил себя. Обычно подобная деятельность достигала такого момента, когда исторические события начинали воздействовать непосредственно на культурный комплекс, в итоге существующая система не могла справиться с возрастающими рисками. Это явление широко распространено в тех сферах, которые требуют серьезного вложения времени и денег. В свою очередь, избавление от риска дезорганизации или вмешательства со стороны может нарушить мир и социальный порядок, предполагаемый этими вложениями. Это более насущная проблема, чем опасность слишком высокого внутреннего баланса, которая многих застала врасплох. Однако к концу XVI века даже те разновидности расчетных инновационных вложений, которые основывались на принципе свободы от социального раскола, достигли небывало высокого уровня. Так, за счет составной взаимозависимой специализации улучшились технические методы для достижения конкретных материальных целей. При этом ничто, даже бедствия Тридцатилетней войны и Гражданской войны в Англии, не могло остановить этот процесс, особенно на северо-западе Европы. Примерно такой же процесс превратился в Китае в позднюю Сун, когда к власти пришли династии кочевников. В свою очередь, в западных странах интенсивное развитие продолжилось.