Чтение онлайн

Действующее правительство Бенгалии успешно справилось с тремя великими бедствиями городского общества: мором, голодом и войнами. Население, независимо от его экономического уровня, начало расти и в течение века увеличилось как никогда. Однако, в отличие от развитых стран, жители предпочитали оставаться в родных местах. Из-за перенаселения сельские жители оказывались привязаны к своей деревне. Возможность передвижения на свободные земли становилась все более ограниченной. Но некоторые очень сметливые группы и даже целые касты предпринимали подобные попытки. Социальный порядок становился более жестким. В итоге на самом верху образовался новый правящий класс. Он не был ни аграрным, ни военным, который могли свергнуть новые авантюристы. Это был техникализированный класс, который мог функционировать, только если в обществе ассимилируются основные техникализированные характеристики, а не стихийное воздействие. Даже с исламом индуисты всегда могли найти общие точки соприкосновения, главным образом путем установления лояльных отношений. Однако принять английский образ мышления представлялось практически невозможным. В лучшем случае требовалась радикальная реорганизация личности в рамках приобретенного опыта.

Британский правящий класс господствовал и процветал в полной изоляции. Он оказывал покровительство помещикам-землевладельцам, которые находились на более низшей ступени социальной лестницы, существовали в рамках новой юридической системы и поддерживали интересы британцев. Вся структура, начиная с крестьянства и заканчивая генерал-губернатором, представляла собой «постоянное поселение». Такая поспешная попытка вылилась в «постоянное» доходное поселение в Бенгалии, которое вытеснило крестьян с насиженных мест и лишило их традиционных прав. В результате возникла социальная путаница. Неудачный опыт в долине Ганга привел к созданию более благоприятных условий для крестьян других районов. Но тенденция к жестокости из-за разной политики сохранялась повсюду. Настолько доброжелательно, насколько это возможно, абсолютизм старался максимально облегчить и увековечить новый порядок частичной зависимости от Британии.

В подобных условиях самые амбициозные представители общества старались англизироваться, даже рискуя потерять наследственную культурную идентичность. В период поколения 1789 года многие выступали за европеизацию. Персидские и санскритские традиции стали казаться устаревшими и неактуальными. Но важнее всего было то, что английское учение привлекало самых способных и ярких студентов. На этом фоне санскритские и персидские традиции бледнели. Их ослабление со временем повлекло за собой начало социального голодания.

Внутренняя трансформация британского права в бенгальское сопровождалась завоеванием всей Индии. Еще Гастингс начал скрытое движение в этом направлении, отправив в 1782 году сухопутную экспедицию из Калькутты в Бомбей. Разгромив на своем пути главный союз индийских и мусульманских правителей, он подтвердил могущество британской власти во всей Индии. Однако уже с 1784 года Лондон запрещает проведение подобных операций, английское правительство выступает против агрессивных военных действий и вмешательства во внутренние дела индийских государств.

Синглтон Г. Последний бой Типу Султана, правителя Майсура

Но в течение следующего поколения в Индии и во всем мире в целом сложились условия, противоречащие этой осторожной политике. Чтобы поддержать британских торговцев, а также предотвратить усиление какой-либо империи (в связи с переменчивым политическим положением в Индии), которая могла нарушить интересы Британии, англичане заключили союзы с различными индийскими властями. С 1765 по 1792 год в руках британцев находились Бенгалия, Бихар, побережье Андхра, область Мадраса и небольшая территория Бомбея. Также они имели значительное влияние в мусульманских землях Авад в верховье Ганга и в Тамилнаде («Карнатик»). Другими влиятельными силами на полуострове были мусульмане Майсура в Каннаде и Хайдарабада в центре Деккана. Индуистская конфедерация маратхов располагалась в центральных частях Индии, а их непосредственный правитель находился в Пуна в Махараштре, он имел особое влияние на тимуридского императора в Дели. На северо-западе сохраняли независимость раджпуты и сикхи, которых постоянно тревожили афганцы. В 1792 году, чтобы предотвратить расширение Майсура, британцы в союзе в Хайдарабадом заняли обширные территории на юге. Но к 1798 году, когда Уэсли стал генерал-губернатором, стало ясно, что британцы должны либо продвигаться дальше, либо отступить. Правитель Майсура заключает договор с французами, которые надеялись вытеснить англичан из Индии. Стоит заметить, что и Хайдарабад, и другие индийские правители нанимали французов для обучения солдат современной технике боя. В 1798–1799 гг. Уэсли подчиняет Майсур и основывает британский протекторат. В период с 1803 по 1805 г. он сломил сопротивление маратхов и утвердил в Индии военное превосходство Великобритании. Уэсли создал административную систему, оставив в каждом штате индуистского и мусульманского руководителя, которые, однако, должны были подчиняться британскому правительству. На некоторое время Лондон снова призывает к осторожной политике. Но уже в 1813 и 1818 гг., после поражения Наполеона, генерал-губернаторы завершают процесс завоевания. В итоге оставшиеся раджпуты и маратхи становятся зависимыми союзниками англичан, а Великобритания устанавливает бесспорное политическое влияние от пустыни Тар до Бенгальского залива.

Новые модели, введенные в Бенгалии с учетом местных особенностей, быстро распространились по всей Индии, особенно в тех районах, которые находились в непосредственном ведении британцев (и их становилось все больше). В следующие поколения логические последствия этих действий дадут о себе знать. В 1829 г. были проведены серьезные социальные реформы, упраздняется обычай сати, который стоил жизни многим индуистским женщинам. Еще в 1827 г. символически завершилось господство исламской культуры в Индии — англичане перестали приносить присягу марионеточному тимуридскому императору в Дели. А начиная с 1835 года английское образование (а следовательно, и культурная основа) становится необходимым для подготовки к государственной службе. Оно окончательно вытесняет персидскую систему обучения, которая была обязательной для продвижения по службе.

Британское завоевание Индии можно сравнить с мусульманским завоеванием. Обе державы представили новую культуру, которая во многих областях постепенно ассимилировалась. Религия подчиненных индусов отодвигается на второй план. Однако последствия этих двух завоеваний оказались разными. И причина не только в ускоренных темпах британского завоевания. Мусульмане действительно имели большую социальную силу, чем старая индуистская культура, прежде чем она переняла многие исламские элементы. Но разница заключалась в одной незначительно детали. У индийских государств оставалась возможность вернуться к изначальной культуре, и если они возвращались к ней, исламизация обретала вторичное значение. То, что предложили современные англичане, было совершенно иным. Ассимиляция новой культуры подразумевала полное структурное преобразование индуистской и мусульманской жизни. Новые стандарты вводились не только в законодательстве, управлении, медицине и науке, но и в религиозной сфере. Появились новые социальные классы, изменился характер отношений между городом и деревней. Сам тип цивилизации и ее традиции ставились под вопрос.

В годы британского завоевания Индии Османская империя оставалась политически независимой. Опасаясь завоевания Западом, мусульманские правители готовы были принять новые западные методы, которые позволили бы им реформировать армию и тем самым сохранить независимость. Их успех и его последствия, а также неудачи рисуют неоднозначную альтернативу завоеванию, которое имело место в Индии. По сути, все меры по реформированию политики и экономики в целом перерастали в дополнительную зависимость от Запада. Возникал «колониальный» режим, аналогичный индийскому.

Как мы уже заметили, после разгрома Австрии и России в 1739 году турки до 1770 года сохраняли независимую имперскую власть, практически равную той, что была в XVI веке. Исключение составляют лишь утраченные территории Венгрии и ослабление контроля над Магрибом. Но уже в 1774 году османы в войне с Россией теряют влияние на Черном море, а в 1783 году русские захватывают обширные территории по берегам Азовского моря. Казалось, потенциальные завоевания были на расстоянии вытянутой руки. Как и индийские правители, османы постарались извлечь урок из поражений и ввести в армии европейские методы подготовки. Сначала эти нововведения внедрялись медленнее и менее успешно, чем у индийских правителей. Возможно, причина заключалась в том, что после распада Тимуридской империи государством управляли новые люди, слабо связанные с местными традициями, и они реже, чем османские правители, сталкивались с укоренившимся сопротивлением. Однако османы дольше, чем любое индийское государство, сдерживали наступление европейских держав. Более того, они остановили русское продвижение и не позволили ни Австрии, ни Франции повторить их индийский опыт. Даже в период Наполеоновских войск Европа не смогла подчинить себе Османскую империю.

Стамбульские реформы казались на первый взгляд крайне неудачными, и полностью их завершили лишь последующие поколения [408] . Селим III вступил на престол в самый разгар войны с русскими и австрийцами, из которой турки вышли с минимальными потерями. В 1792 году, когда европейцы объявили о мирной передышке, Селим III провел серьезные военные и политические реформы, которые назвал Низам-и джедид, или «Новая система». Отчасти это было восстановлением прежнего централизма, который, по мнению абсолютистов, предотвращал злоупотребления полномочиями. Аналогично в Бенгалии британцы частично восстановили тимуридскую систему. В течение многих поколений османские правители были озабочены неповиновением янычар, и Селим сосредоточился на этой задаче. Но для этого потребовались прогрессивные преобразования столичной социальной модели и поддержка политики экономической и культурной зависимости от Запада. Более того, административная практика обязана была отвечать ожиданиям Запада, а вся империя должна была открыться рациональныму подходу к управлению. Однако к тому времени восстановить эффективную работу старых институтов власти было уже невозможно, а поверхностные заимствования с Запада оказались недостаточными. Внутренние европейские войны предоставили лишь кратковременную отсрочку. Но в целом западное влияние становилось сильнее, и мир подстраивался под него. Но как уже упоминалось, разобщенность в Европе на время сдержала ее экспансию. В то же время даже османы признали важность коммерческих отношений, требовавших нового «закона и порядка». Более того, эти торговые связи вызывали у них больше беспокойства, чем восстановление прежних экономических и аграрных интересов. Подрыв ремесла по производству предметов роскоши укрепил доминирующее положение янычар в гильдиях. В результате лучшие элементы гильдий были стерты, что нарушило союз улемов и горожан. Какое-то время альянс обладал правом вето, но оно имело только негативные последствия. Для достижения положительных результатов требовалось найти более радикальные пути изменения, а не основываться на старых местных промыслах и ремеслах.

Селим со своими придворными проявлял интерес к идеям Французской революции. Но это любопытство скорее исходило от него как от просвещенного монарха, а не как от радикального демократа. В поисках путей реорганизации государства он в первую очередь обратился к главному модернизатору Европы — Наполеону. Однако в 1806–1807 гг. консервативные улемы и янычары настроили весь Стамбул и соратников монарха против реформ, и идея модернизации была благополучно забыта. Но начало процессу было положено. Друг и наследник Селима Махмуд сумел извлечь урок из прежних ошибок и обратиться непосредственно к сознанию людей. Постепенно, шаг за шагом в течение двух-трех десятилетий он внедрял идеи Селима. Махмуд воспользовался тем, что янычары доказали свою бесполезность в подавлении греческого восстания (после 1821 года). «Общественное мнение», убежденное в стабильности и ответственности государственной власти, позволило Махмуду упразднить корпус янычар. Опираясь на новые западные технические методы, он создает новую модель абсолютизма. Благодаря соблюдению европейского порядка турецкий правитель получает поддержку Запада.