Чтение онлайн

В конце августа 1907 года новый премьер-министр шаха почти уговорил меджлис согласиться с условиями кредита, предложенными российской стороной после того, как законодатели собирались взять кредит у немецких банкиров. Во время переговоров премьер-министр был убит. Это событие повергло в шок многих роялистов и значительно ослабило позиции сторонников конституции. В тот же день британцы подписали соглашение с Россией, согласно которому вся северная часть Каджарского государства (включая Тегеран и Тебриз) признавалась зоной особых российских интересов. Это соглашение являлось частью более масштабной сделки Великобритании и России, которые готовили союз против Германии. Но, с точки зрения иранцев, англичане отказались от поддержки Каджарского государства под давлением России, лишив его возможности обратиться за помощью к другому европейскому государству (хотя формально независимость страны сохранялась). Тем временем в городах политические клубы открывали вечерние школы и другие просветительские учреждения, а меджлис разработал детальную программу финансовой реформы, которая, не нанося ущерба финансовым интересам простых граждан, должна была существенно повысить платежеспособность государства и укрепить обороноспособность страны.

В декабре шах предпринял попытку государственного переворота в Тегеране, но политические клубы с оружием в руках смогли отстоять меджлис. Однако меджлис не мог предпринять никаких решительных действий против шаха, поскольку это дало бы повод для российского военного вторжения, законность которого была бы признана Великобританией. К июню 1908 года шах разработал новый план. Российско-британский договор предусматривал оказание военной помощи в случае возникновения массовых беспорядков в стране. Воспользовавшись этим обстоятельством, Персидская казачья бригада шаха напала на меджлис. Тегеранцы были готовы оказать сопротивление, но их лидеры решили начать переговоры с шахом. Узнав об этом решении, один из депутатов меджлиса застрелился, заявив, что не сможет посмотреть в глаза своей жене, если вернется домой, не оказав сопротивления. Российские офицеры арестовали всех наиболее влиятельных сторонников конституции, в городе было введено военное положение. Однако, хотя у меджлиса не было постоянной национальной армии, ее не было и у шаха, чье нереформированное правительство просто не способно было ее создать. Это проявлялось в сохранении политического влияния гильдий и относительной слабости деспотизма, по сравнению с Османской империей и Египтом. Казачья бригада могла удержать Тегеран, но на всей остальной территории страны в распоряжении шаха находились лишь немногочисленные отряды племенного ополчения, которые привыкли грабить и разрушать, но были неспособны контролировать ситуацию. Тебриз героически сражался в течение нескольких месяцев, когда наконец он был оккупирован российскими войсками, восстали другие крупные города, и в стране началась полномасштабная гражданская война.

Тем временем политические эмигранты пытались склонить общественное мнение Европы к поддержке революции. В период военных действий революционеры старались оградить от любых неприятностей иностранных граждан, надеясь на добрые намерения европейцев, и особенно англичан, которые не станут вводить свои войска на территорию Ирана без достаточных на то оснований. Даже в России многие влиятельные политики выступали против полномасштабного военного вторжения, и это обстоятельство в конечном итоге оказалось решающим, хотя российские войска по официальной версии вводились на территорию Ирана для защиты находящихся там иностранных граждан. Наконец, в 1909 г. племена южных территорий и конституционалисты из Решта объединились против роялистов, захватили Тегеран и свергли шаха (который бежал в Россию).

Убиты были многие выдающиеся роялисты, в том числе один видный муджтахид, который, в отличие от остальных муджтахидов, агитировал против конституции. Но большая часть старого правящего класса сохранила свое влияние, поскольку охотно сотрудничала с меджлисом. Отчасти это делалось из-за уважения мнения Запада (и России), а отчасти — ввиду резкого недостатка новых подготовленных кадров; точно таким же образом армия Абдул-Хамида и его чиновники поддержали младотурков и помогли им. Новый шах был полностью зависим от меджлиса, но двор по-прежнему оставался относительно независимой политической силой, которая контролировала все административные решения органов государственной власти. Большинство меджлиса не доверяло новым политическим деятелям, которые пришли к власти на волне революции, однако депутаты никогда не решились бы сместить со своих постов представителей древних родов. В этой ситуации депутаты выбирали наиболее либерально настроенных аристократов и пытались изменить их в лучшую сторону. Создается впечатление, что меджлис понимал европейскую доктрину разделения власти следующим образом: законодательный орган делит власть с двором и сформированным им правительством, но не подменяет их.

Однако система государственного управления претерпела изменения. Чиновники, назначенные на свои должности в соответствии с конституцией, пытались провести модернизацию, создавая новую административную систему и разрушая старый уклад локальной ответственности землевладельцев, который ранее был распространен повсеместно. Иногда эти реформы терпели неудачу, но тирании губернаторов был положен конец. Пытаясь укрепить центральную власть, реформаторы пригласили в страну шведских инструкторов для обучения местной жандармерии (особенно на юге страны), которая сохраняла лояльность демократам. Задачу реформирования финансовой системы страны взяли на себя американцы, им были предоставлены чрезвычайно широкие полномочия, включая и такие, как создание своей собственной налоговой полиции.

Персидская казачья бригада. Фото нач. XX в.

Вмешательство американцев переполнило чашу терпения русских. К 1911 году российский царизм обуздал революционное движение в своей собственной стране и готов было проделать то же самое в Персии. Сначала он профинансировал военное вторжение бывшего шаха, но тот потерпел поражение. Затем Россия выпустила ультиматум, в котором требовала удалить из страны американцев. Американцы вызывали отторжение у европейской диаспоры, поскольку их манера поведения больше соответствовала иранским правительственным чиновникам, чем европейским дипломатам. Они не соблюдали правил общеевропейской солидарности и оскорбляли дворцовую знать, отказываясь признать их привилегированное положение, на которое не распространялись реформы. Когда срок действия ультиматума истек, Россия начала полномасштабное военное вторжение. Европейцы хранили нейтралитет, и правительство было готово пожертвовать американскими финансовыми экспертами, но на их сторону стали меджлис и народ. Парламент остался непреклонен (женщины — активистки патриотического движения вошли в здание парламента и с таким жаром потрясали оружием против конституционалистов, что не могли оставить равнодушными присутствовавших мужчин). Таким образом, для окончательной победы необходимо было разогнать парламент и передать всю полноту власти кабинету министров, который правил бы на русских штыках.

Во время Первой мировой войны воюющие европейские державы превратили Каджарское государство в проходной двор. Германия и османы рассчитывали поднять восстание в Индии под лозунгами панисламского движения по главе с османским халифом, и для этого им была необходима поддержка Афганистана. Великобритания и Россия рассматривали Иран как бастион против подобных попыток, а также как удобную базу для операций против Османской империи. Они дружески разделили между собой страну на две части, северную (русскую) и южную (британскую). Однако большинство радикальных демократов-конституционалистов (теперь их стали называть «националистами») бежали в Стамбул к младотуркам, туда же направились многие революционеры из российского Азербайджана. Очень скоро страна вновь погрузилась в пучину гражданской войны, которая несла с собой хаос и разрушение. Националисты создали в Керманшахе свое собственное правительство при поддержке Турции и Османской империи, взяв под контроль южные территории страны. Это правительство пользовалось поддержкой местных племен и жандармерии под командой шведских офицеров, помогавшим им в борьбе с поддерживаемым Великобританией и Россией «умеренным» правительством в Тегеране и роялистами. Но вскоре Турция оказалась оккупирована, Германия находилась слишком далеко, племена не желали подчиняться какой-либо власти, а жандармерия ощущала острую нехватку финансовых ресурсов. К 1917 году Британия и Россия взяли эту территорию под свой контроль. Когда в России началась революция, новое (умеренно социалистическое) правительство сочло необходимым отказаться от всех своих обязательств на Кавказе и в Иране. Влияние России в регионе значительно ослабло, и националисты смогли сформировать свое правительство в Тегеране и даже на юге, где англичане оказались осажденными в своих лагерях. Но после зимнего голода в 1918 г. британцам удалось взять под свой контроль всю территорию страны, включая и северные регионы, которые ранее входили в зону влияния России. Так они вплотную подошли к бывшим границам Российской империи и смогли сами вмешаться в ход российской революции.

Когда война закончилась, в Великобритании общественность выдвинула требование ликвидировать английское присутствие на Кавказе и в Иране. В течение 1919 г. британцы пытались утвердить в Иране благоприятный для себя политический режим. В частности, они заключили соглашение с правительством Тегерана, согласно которому у власти в стране оставались «умеренные» конституционалисты, противники националистов, что позволяло Великобритании сохранять эффективный протекторат без необходимости держать в стране войска.

Но все эти попытки провалились, проникнутое революционным духом население не желало никакого европейского протектората, а революция в России вдохновила его на дальнейшую борьбу с британскими притязаниями. Тем временем татары, крупнейшая мусульманская народность Российской империи, выбрали для себя путь, который был полностью противоположен тому, что отстаивали сторонники персидской независимости. Персидские политики и их революция действовали на фоне политической и экономической зависимости от России и других западных держав. Татары же действовали как часть общей российской политической жизни, и это обстоятельство имело решающее значение для всех мусульман, проживающих на территории империи.

Россия всегда занимала некое двойственное положение среди других европейских стран, она всеми силами стремилась не отстать от Европы, но в российском обществе особенно остро ощущался разрыв между тем, какое оно должно было быть, и тем, каким оно было на самом деле. Молодым людям перспектива революции казалась крайне заманчивой. В обществе наблюдался весь спектр идеализированных представлений: одни упорно цеплялись за относительно консервативную веру в особую миссию славян — носителей православного христианства как наследия, на котором можно построить более духовное будущее, чем предлагает типичный западный либерализм XIX века европейского образца. Эта концепция в корне отличалась от того, чего желали сторонники радикальной вестернизации и революционеры. Но после подавления царизмом революции 1905 г. русские больше не возлагали каких-либо надежд на царский режим, и революция представлялась им единственно возможным выходом из создавшейся ситуации.

В конце XIX столетия молодые российские интеллектуалы воспринимали революционные идеи с намного большим энтузиазмом, чем их собратья в Западной Европе. Восточная Европа, находясь в Европе, но не став до конца ее полноправной частью, при переходе к техникализированной современности столкнулась с серьезной дилеммой. Российская аристократия, используя современные технологии в своей армии и государственном управлении, крепко держалась за свои привилегии, особенно крупные землевладельцы дворяне. Образованная молодежь в полной мере разделяла все интеллектуальные и социальные формы западной жизни, но в условиях недостаточно современной экономики и политических институтов ее энергия не находила себе достаточного применения. В то же время она крайне сочувственно относилась к крестьянству, уровень жизни которого оставался одним из самых низких в Европе. Более того, идеи модернизации не возникли здесь в результате эволюции в течение столетий, а появились как уже готовая новая мощная система, которая мгновенно опрокинула все прежние представления и концепции. Необходимость кардинальным образом изменить существующий общественный порядок, чтобы в полной мере использовать все возможности современных идей, прочно утвердилась в умах образованной молодежи.