Чтение онлайн

к хорошей пище сделали его помешанным в глазах многих. Он принялся

отыскивать священников и монахов, чтобы убедить их, что римская Церковь

удалилась от чистого учения Евангелия, и стал наконец одним из апостолов

учения Лютера и других реформаторов. Его приверженность к новой секте была

так жива, что на чей-то вопрос, кем он послан, он ответил, что послан самим

Богом по внушению Святого Духа, который не взирает на то, будет ли посланный

в качестве миссионера священником или монахом.

XXIII. На этого фанатика донесли святому трибуналу, который не придал

значения доносу, считая Родриго помешанным. Но так как он продолжал

проповедовать на улицах, в публичных местах и среди частных кружков в пользу

лютеранства, так как ничто не обнаруживало, что он одержим действительным

безумием, и его поведение было строгое и сообразное с его принципами, а

доносы умножились, то он был арестован по приказу инквизиторов. Они осудили

бы его на выдачу светскому правосудию, если бы они не упорствовали в

признании его умалишенным и если бы он не имел защитником Эгидия, своего

ученика, чьи принципы были еще неизвестны и который пользовался репутацией

ученого и доброго человека. Однако Родриго был приговорен в 1540 году как

еретик-лютеранин, отступник и лжеапостол. Он был допущен к примирению с

Церковью, лишен своего имущества, осужден на санбенито, вечное тюремное

заключение и на присутствие во все воскресные дни с другими примиренными за

торжественной мессой в церкви Спасителя в Севилье.

XXIV. Несколько раз, слыша, как проповедник выдвигает предположения,

противные его мнению, Родриго возвышал голос и горячо упрекал проповедника

за его учение. Такая смелость утвердила инквизиторов в мнении, что он

потерял рассудок. Они заключили его в монастырь города

Сан-Лукар-де-Баррамеда [749], где он умер пятидесяти лет от роду. Райнальдо

Гонсалес де Монтес считает его в числе людей, чудесно посланных Богом в мир

для возвещения истины. Он прибавляет, что его санбенито висело в

митрополичьей церкви Севильи и возбуждало любопытство многих лиц,

приходивших лишь для чтения надписи на нем, потому что оно принадлежало

человеку, впервые осужденному как лжеапостол.

XXV. Хотя в эпоху, о которой я рассказываю, процессы по делу об

иудаизме были менее многочисленны, их представлялось, однако, гораздо

больше, чем можно было думать. К этому числу принадлежал процесс Марии

Бургонской, заслуживающий быть упомянутым. Эта женщина родилась в Сарагосе

от французского отца, бургундца, еврейской расы. Раб, новохристианин (он

отрекся от религии Моисея, чтобы стать свободным; вернувшись впоследствии к

иудаизму, он был осужден на сожжение), донес в 1552 году на Марию

Бургонскую, жившую в городе Мурсии и достигшую восьмидесятилетнего возраста.

Он показал, что до своего обращения на чей-то вопрос, христианин ли он,

ответил, что еврей, и что тогда Мария сказала: "Ты прав, потому что у

христиан нет ни веры, ни закона". Это покажется, несомненно, невероятным; но

процесс доказывает, что в 1557 году она была еще в тюрьме, в ожидании

получения достаточного числа обвинений для осуждения. Тщетно прождавши улик,

инквизиторы назначили пытку для Марии, которой было тогда девяносто лет и

которую даже законы инквизиции охраняли от этой меры, потому что совет в

подобном случае разрешал не пытку, а только угрозу ею в уважение преклонного

возраста лиц, которых приводили в камеру пыток, и приготовляли все для пытки

в их присутствии, чтобы напугать их. Известно также, что инквизитор Кано

говорит, что Мария подверглась умеренной пытке и выдержала ее, несмотря на

преклонный возраст. Но таковы были последствия пытки, столь кротко

примененной, по выражению инквизитора, что несчастная Мария перестала жить и

страдать несколько дней спустя в своей тюрьме.

XXVI. Инквизиция, всегда слепая в своем мнимом усердии к вере,

воспользовалась несколькими словами, вырвавшимися у Марии Бургонской во

время пытки, чтобы покончить с мучениями, и затем подтвержденными ею, для

продолжения процесса против ее памяти, ее трупа и имущества, которое было

довольно значительно. Трибунал укрепился в этом решении после сообщений

некоторых лиц и постановил 8 сентября 1560 года аутодафе Марии; он объявил

ее еретичкой иудействующей, умершей в уклонении от суда, и приговорил ее

память, ее детей и потомков по мужской линии к бесчестию, ее кости и

изображение к сожжению, а имущество к конфискации в пользу государственной

казны. Я спрашиваю у сторонников инквизиции, можно ли сравнить ярость тигров

с яростью инквизиторов Мурсии?

XXVII. Верховный совет дал доказательство некоторой умеренности в

другом деле, бывшем на рассмотрении толедской инквизиции. Мигель Санчес,

обвиняемый, умер в тюрьме, будучи приговорен к примирению с Церковью и к

уплате денежного штрафа; но ему не успели объявить приговор. Инквизиторы,

неуверенные в том, должен ли падать этот штраф на имущество Санчеса,

запросили совет, который ответил отрицательно. Они подчинились этому решению

с тем большим огорчением, что все трибуналы налагали денежные штрафы вопреки

духу апостольских булл, уставов святого трибунала, королевских указов и даже

указов верховного совета. Система провинциальных трибуналов постоянно

клонилась к независимости и деспотизму во всех процессах, которые надеялись

скрыть от ведения совета. Это обстоятельство побуждало совет возобновлять

несколько раз то одному, то другому трибуналу запрещение приказывать

задержание какого-либо монаха (без разрешения совета) в силу важных