Чтение онлайн

испанскую инквизицию, упразднив папскую, доверенную доминиканским монахам,

но все усилия его были тщетны до 1503 года. Даже в этом году Сицилия

волновалась восстаниями, которые возобновлялись в 1510, 1516 и других годах

{См. гл. XI этого сочинения.}. В 1520 году Карл V написал папе, чтобы

склонить его не принимать апелляции от жителей острова, которые могли быть

осуждены сицилийской инквизицией, потому что им можно будет обращаться в

этом случае к главному инквизитору Испании в силу апостолических

пожалований, сделанных его предшественниками и подтвержденных им самим.

II. Это выступление императора и много других свидетельств специального

покровительства, оказываемого им инквизиции, необыкновенно усилили гордость

инквизиторов и дерзость, с которою они злоупотребляли тайной

судопроизводства. Ненависть сицилийского населения соответственно возросла,

особенно у жителей Палермо, и в 1535 году дело зашло так далеко, что народ

поднялся против святого трибунала, и Карл V вынужден был написать

инквизиторам, что отменяет подтверждение и расширение привилегий, дарованных

им 18 января того же года, и приостанавливает пользование ими на пять лет. В

течение этого срока инквизиторы не могут ни позволять себе какого-либо

действия гражданской юрисдикции, ни возбуждать преследования судом светских

лиц, кроме дел о формальной и явной ереси.

III. Эта мера императора особенно смирила инквизиторов. Они нашли,

однако, средство восстановить свою власть в 1538 году, когда должность

вице-короля острова была поручена временно инквизитору дому Арнольдо

Альбертино, который был затем назначен на епархию Пати в этом королевстве {Я

говорил об этом инквизиторе в гл. XI этого сочинения.}. Его присутствие дало

им смелость преследовать всякого, кто имел несчастие им не понравиться.

Хорошо, что их деспотизм продолжался недолго, так как вице-король вернулся в

Сицилию. Узнав, что отвращение жителей к инквизиции неизменно, он сообщил об

этом императору, который в 1540 году продлил приостановку привилегий как

необходимую меру на новый пятилетний срок. Не без законного мотива такое

учреждение, как инквизиция, внушало ужас. Я докажу это, рассказывая об одном

деле, случившемся в 1532 году, за три года до мятежа сицилийцев.

IV. Антонио Наполес, богатый житель острова, был заключен в секретную

тюрьму святого трибунала. Его сын Франческо прибег к папе и выдал Его

Святейшеству это действие власти за презренную интригу нескольких людей из

народа, которыми были одурачены инквизиторы, оказывая им ничем не

оправдываемое доверие, потому что его отец вел себя с самого детства как

хороший католик. Он сказал, что декан инквизиторов связался с врагами отца и

держал его в тюрьме в течение пяти месяцев, к соблазну и недовольству

жителей Палермо, не давая ему никакого средства к защите. Франческо умолял

Его Святейшество не допускать инквизитора произносить приговор об участи его

отца. Папа направил дело к дому Томасу Герреро и дому Себастиану Мартине-су,

каноникам и его комиссарам в Сицилии. Едва мадридские инквизиторы узнали о

папском решении, как поторопили императора и кардинала Манрике написать

папе, что существование этой комиссии, как они жаловались в своем

представлении, уничтожает привилегии святого трибунала Испании, от которого

зависит Сицилия. Слабый Климент VII поспешил упразднить ее своим бреве,

данным 25 июня 1532 года, и через Герреро переслал все документы процесса

главному испанскому инквизитору. Последний для продолжения судопроизводства

назначил по обязанности службы доктора дома Агустино Камарго, сицилийского

инквизитора, или вместо него какого-либо другого члена той же инквизиции,

так что Наполес очутился в руках своего преследователя. Он был осужден как

еретик, лишен имущества, но допущен к примирению с Церковью с епитимьей

пожизненного тюремного заключения. Кто осмелится предпринять оправдание

поведения папы, кардинала и судей?

V. Сицилийские инквизиторы всегда рассчитывали на покровительство

мадридского двора. Они были убеждены, что, распорядившись приостановить

привилегии, он поступил так менее по политическому принципу, чем по

снисхождению к сицилийцам. Они полагали с полным удовлетворением, что по

прекращении опасений испанское правительство вернет им благосклонность,

которой они раньше пользовались. Это произошло на самом деле, когда 27

февраля 1543 года император подписал королевский указ, аннулировавший в

конце десятого года приостановку привилегий без предварительной меры особого

декрета. Это событие восстановило в душе инквизиторов доверие и надежду на

поддержку кардинала Таверы (который был все еще во главе государственного

совета Испанской монархии, управляемой тогда принцем Астурийским, едва

достигшим шестнадцатилетнего возраста). Они возымели смелость объявить

маркизу де Терранове, о котором мы уже упоминали, об исполнении епитимьи, к

которой его приговорили.

VI. Убеждаясь, что инквизиторы одержали победу, которую столько веских

мотивов должны были делать, по крайней мере, сомнительной, не станешь

удивляться, что они с радостью поджидали срока приостановки и нового

декрета, который возобновлял прежние пожалования и даровал новые. Этот

государев акт появился 16 июня 1546 года. Инквизиция решила достойно

отпраздновать свою победу. Все было приготовлено для празднования

величайшего из аутодафе, когда-либо виденного, и четверо заочно осужденных

были сожжены фигурально. Подобная церемония происходила также в 1549 и в

1551 годах.

VII. Инквизиторы, ставши вновь заносчивыми, как некогда, беспощадно