Чтение онлайн

Создание правительства левого центра явилось существенным поворотом в политике итальянской монополистической буржуазии. Впервые после 1947 г. буржуазная партия ХДП приняла сотрудничество, хотя пока только в парламенте, социалистической партии. Это создавало в известной мере новую расстановку политических сил. Острие левого центра было недвусмысленно направлено против коммунистов, и от тактики ИКП в такой изменившейся обстановке зависело очень многое.

Политика левого центра явилась новой, более современной и гибкой формой борьбы итальянской буржуазии за укрепление своего политического господства, против последовательно демократических сил страны, против компартии и роста ее влияния среди населения. Этот переход был вынужденным для класса капиталистов Италии, поскольку все иные меры, испробованные ею на практике для достижения этих целей, не дали нужного результата. Левый центр оказался, однако, вообще возможным лишь благодаря некоторому усилению в итальянском рабочем движении реформистских настроений, что нашло выражение в прогрессирующем поправении социалистической партии и в дальнейшем скатывании ее правого крыла на социал-демократические позиции. Тем самым для правящих кругов несколько расширялись возможности маневра, а стремление социалистических лидеров войти в правительство обеспечивало ХДП прикрытие слева и одновременно давало возможность внести раскол в рабочее и демократическое движение в стране и тем его ослабить, а в максимальном перспективном варианте — вообще изолировать коммунистическую партию от масс и нанести ее поражение.

Для совершения этого редко применявшегося в практике международной буржуазии маневра надо было принести в жертву интересы некоторых группировок самой буржуазии. Ясно, что речь не могла идти об ущемлении действительно решающих позиций монополистической буржуазии, но интересами некоторых менее значительных или недостаточно сильных буржуазных групп можно и нужно было пожертвовать ради укрепления положения класса в целом. Такого рода шаги совершались и в прошлом, например при проведении земельной реформы.

Программа правительства Фанфани 1962 г. — первого левоцентристского правительства Италии — содержала ряд относительно крупных социально-экономических реформ, которые уже многие годы фигурировали в программных требованиях коммунистической и социалистической партий. Имелось в виду, что осуществление этих реформ самим правительством подорвет массовую базу коммунистов и левых социалистов и тем в решающей степени ослабит и эти силы, и рабочее движение в целом. Правительство Фанфани заявило о своем намерении осуществить примерно в годичный срок национализацию электроэнергетической промышленности, ликвидировать испольщину и кабальные контракты об аренде в сельском хозяйстве, повысить минимальные пенсии всем трудящимся, провести законом некоторое повышение заработной платы, особенно низко оплачиваемым категориям, создать автономные области и пр. Все вместе это формулировалось как «демократический вызов коммунистам».

Компартия, учитывая, что в программе правительства Фанфани содержались серьезные социально-экономические реформы, разработала тактику своего рода конструктивной оппозиции: она поддерживала все те мероприятия, которые можно было считать прогрессивными, решительно выступая против отрицательных, консервативных и промонополистических сторон в деятельности правительства Фанфани, а также его уступок давлению США во внешней политике. Компартия голосовала против доверия этому правительству на том основании, что оно не дает гарантии выполнения прогрессивной части правительственной программы. Жизнь показала правильность этого анализа. Компартия постоянно предлагала свои конструктивные варианты решения каждого возникающего в стране и в парламенте вопроса, что лишило монополии всякой возможности изолировать коммунистов, превратить их в сторонних наблюдателей политической жизни.

Один из важных вопросов — национализация некоторых отраслей промышленности. Требование о национализации электроэнергетической промышленности выдвигалось коммунистами и социалистами еще с 1945 г. При этом они опирались на положение итальянской конституции о том, что отрасли хозяйства, жизненно важные для всей национальной экономики, могут быть национализированы. Электростанции и распределительные сети принадлежали ряду мелких электрокомпаний, а также крупной монополистической группе «Эдисон», руководство которой стояло на довольно реакционных политических позициях. Национализация этой отрасли не означала бы ликвидации всех этих фирм, поскольку ее предполагалось провести путем выкупа станций и сооружений, что предоставило бы в распоряжение бывших электрофирм значительные ликвидные средства, которые они смогли бы вложить в любую отрасль промышленности.

За подготовленный правительством законопроект о национализации электроэнергетической промышленности и о создании Национального управления электроэнергии (ЭНЕЛ), нового государственного монополистического объединения, голосовали в ноябре 1962 г. не только партии правительственного большинства и социалисты, но и коммунисты, против — вся правая оппозиция. Коммунисты предложили свои поправки к закону, которые были отклонены.

Правительство Фанфани с большим пропагандистским шумом выполнило также свои обещания о повышении минимума пенсионного обеспечения (на более низком уровне, чем это предлагали коммунисты) и о повышении заработной платы некоторым категориям трудящихся. Поскольку уровень заработной платы, а соответственно и пенсий в Италии самый низкий из всех стран «Общего рынка», это мероприятие не встретило заметного сопротивления предпринимателей.

Что касается обещания правительства Фанфани ликвидировать испольщину и пересмотреть контракты об аренде в сельском хозяйстве, то здесь положение оказалось очень сложным.

Испольщина как форма землепользования, сохранившаяся в Италии от феодальных производственных отношений, экономически давно изжила себя и являлась одним из главных тормозов для развития сельского хозяйства страны. Действительно, при испольщине ни владелец земли, ни обрабатывающий ее испольщик никак не заинтересованы в том, чтобы делать капиталовложения для улучшения почвы и интенсификации производства. Дальнейшее экономическое развитие областей большого распространения испольщины, в первую очередь Центральной Италии, тем самым ставилось под угрозу, поскольку в других районах Италии производительность труда в сельском хозяйстве повышалась более быстрыми темпами. Мнение о необходимости ликвидации испольщины было распространено не только среди левых светских сил, но и среди католических кругов. Но способ ликвидации испольщины, а именно — отдать ли землю тем, кто ее обрабатывает (т. е. самим испольщикам), как этого требовали коммунисты и левые социалисты, или же отдать ее тому, кто сумеет вести хозяйство с наибольшей рентабельностью (т. е. капиталистам), как это предлагали демохристиане и их союзники, — вызывал острые политические споры, отражая различные классовые интересы.

Большим препятствием для ликвидации испольщины явилось также то обстоятельство, что в роли землевладельцев, паразитически получающих земельную ренту, в Италии, как правило, выступал не помещик феодального типа, в основном исчезнувший с земельной реформой, а современная городская интеллигенция, примыкающая к крупной или средней буржуазии. Это — разного рода предприниматели, адвокаты, врачи, архитекторы и другие лица свободных профессий, которые постепенно скупили у разоряющихся помещиков земли и стали сдавать их в испольную аренду. Поэтому, несмотря на очевидную экономическую отсталость этой формы землепользования, ее ликвидация оказалась в Италии более сложной политической задачей, чем экспроприация необрабатываемых помещичьих земель и проведение частичной земельной реформы. Что касается ненормальных аграрных соглашений, унаследованных от деодализма, а часто и от более отдаленных эпох, то в них были заинтересованы многие мелкие и средние землевладельцы, особенно южной части страны, составляющие массовую избирательную базу христианско-демократической партии. В итоге этот пункт программы правительства Фанфани осуществлен не был.

Наиболее отрицательную реакцию средней и части монополистической буржуазии вызвало нововведение правительства Фанфани в области налогообложения, причем речь шла не о введении нового налога, а лишь об упорядочении существующей системы его взимания. Правительственным декретом, утвержденным затем парламентом, в ноябре 1962 г. было постановлено, что впредь налог на акции будет взиматься в форме налога на дивидендные купоны акций и вместе с подоходным налогом. Сумма налога не увеличивалась, но становилось очень трудно скрывать истинные размеры доходов и занижать подлежащую обложению подоходным налогом сумму лицам, имеющим значительное количество акций. Кроме того, такая система взимания налога на купоны дивидендов делала почти невозможной передачу акций из одних рук в другие без изменения фамилии владельца, указанной на акции, вскрывала истинное движение акций.

И хотя реакция на этот шаг правительства носила в основном личный характер — каждый владелец акций, не протестуя в принципе против нового порядка уплаты налогов, стремился его обойти, экономические последствия оказались довольно тяжелыми. Началось невиданное в послевоенный период массовое бегство капиталов из Италии за границу, причем в основном различными нелегальными путями, вплоть до контрабандного вывоза больших сумм наличными. Эти деньги оседали в банках Швейцарии, Франции и Австрии и обычно возвращались в Италию под видом иностранного капитала, для которого действовали льготы в отношении выплаты дивидендов. Правительство ничего не предпринимало для того, чтобы остановить все усиливающийся спекулятивный поток денег за границу, а тем временем в стране начал ощущаться недостаток ликвидных средств, ввиду чего стало ограничиваться кредитование. Правые буржуазные круги использовали этот финансовый переполох для нападок на левоцентристский курс и на политику правительства, обвиняя его в подрыве доверия предпринимателей к существующему в Италии социально-экономическому строю. 31 мая 1963 г. генеральный директор «Банко италиано» Карли заявил, что в Италии наблюдается слишком большой рост заработной платы и что следует его сократить, а также снизить все государственные расходы. Тем самым он сформулировал принципы экономической государственной политики, получившей в Италии название «линии Карли».

Однако все эти финансовые передряги смогли приобрести действительно большое экономическое значение только ввиду того, что они совпали с началом очередного циклического кризиса, конечно усугубив его.

Эти события происходили на фоне сложной политической борьбы в стране. Каждая из сторон — буржуазия и рабочий класс-уточняла свои позиции.

В начале декабря 1962 г. в Риме состоялся X съезд Итальянской коммунистической партии. На съезде с докладом о проблемах борьбы за социализм, условиях мира и демократии выступил генеральный секретарь ИКП Пальмиро Тольятти. Съезд рассмотрел изменения, происшедшие в Италии, в частности, в связи с принятием итальянской буржуазией тактики левого центра, и подтвердил правильность своей тактики конструктивной оппозиции: принимать, поддерживать и добиваться осуществления на демократической основе всего, что есть прогрессивного в программе правительства, и решительно бороться с антидемократической деятельностью левоцентристского правительства.