Чтение онлайн

Сложнейшие социально-экономические проблемы жизни края энергично решало правительство Карелии, которое с 1923 по 1935 г. бессменно возглавлял Э. А. Гюллинг. Среди партийной элиты того времени этот человек выделялся высоким уровнем профессиональной подготовки в области экономики. По окончании университета он работал статистиком в Гельсингфорсе, затем получил степень магистра и должность приват-доцента в Гельсингфорсском университете. Как член социал-демократической партии был избран в сейм, где работал в бюджетной комиссии и даже был ее председателем. Гюллинг сыграл важную роль в формировании нэповской модели экономики Карелии в 1920-е гг.

Экономическую работу в начале нэпа направляло так называемое Карельское экономическое совещание, которое возглавлял А. В. Шотман. С октября 1923 г. начал работу Совнархоз КАССР, возглавлявший промышленность республики. Первым председателем СНХ КАССР стал Г. А. Саксман, затем его сменили И. А. Данилов, И. А. Никитин. В 1925 г. СНХ был преобразован в Центральный совет народного хозяйства, во главе которого стал А. Н. Лесков, карел по национальности. Сын известного общественного деятеля, А. Н. Лесков закончил в 1917 г. Олонецкую гимназию, несколько месяцев работал в Олонецком губстатбюро и позднее в анкетах на вопрос об основной специальности отвечал: «статистика». В годы революции Лесков активно включился в политику, был продовольственным комиссаром Олонгубисполкома, затем членом Карисполкома, в 1921 г. участвовал в борьбе с бандитизмом. После Гражданской войны А. Лесков играл одну из ключевых ролей в правительстве Карелии, являясь комиссаром финансов, председателем плановой комиссии, заместителем председателя СНК. В разных сферах экономики республики в 1920-е гг. успешно трудились представители дореволюционной интеллигенции Олонецкого края, бывшие земские деятели. Среди них С. В. Григорьев, С. М. Эрихман, Б. А. Потапов, И. А. Кищенко, А. А. Бернацкий, В. Ф. Волейко и др. Многие из них не разделяли марксистского мировоззрения, но интеллигенции импонировали энергичные усилия властей, самоотверженность рабочих и крестьян в деле хозяйственного восстановления Карелии.

Еще летом 1920 г. началась разработка проекта долгосрочного хозяйственного плана развития коммуны. С этой целью в ноябре 1920 г. в Карелию прибыл инженер член рабочей партии Норвегии X. Лангсет. Он составил программы развития лесного хозяйства и лесной промышленности, строительства гидроэлектростанции и развития путей сообщения, подготовил примерное финансовое обоснование этих планов. В конце декабря 1920 г. Гюллинг обсуждал этот проект с Лениным. Вспоминая впоследствии о содержании этой беседы, Гюллинг отмечал: «Мы говорили о создании в Карелии бумажной промышленности и о постройке гидростанции». В начале 1921 г. в центр для утверждения были направлены два проекта хозяйственных планов, один из которых предусматривал основные направления развития экономики, а второй — источники финансирования.

26 апреля 1921 г. СНК РСФСР принял постановление об основных направлениях хозяйственного развития Карелии, в котором намечались принципиально новые перспективы для экономики края, существенно отстававшего в промышленном развитии от центральных районов европейской России и ориентированного на вывоз лесного сырья за границу. В постановлении была сжато сформулирована программа промышленного развития на ближайшие годы. Суть ее состояла в ускоренном развитии лесной, деревообрабатывающей, бумажной и горной промышленности. Предусматривалось создание новых индустриальных «узлов». Сравнительно подробно был описан промышленный центр, который предстояло создать на р. Суне около д. Кондопога. Он включал электрическую станцию, бумажную фабрику, целлюлозную фабрику и деревообрабатывающий завод. Именно с этих объектов начиналось в документе перечисление «срочных работ». Постановление определяло также вклад Карелии в стабилизацию экономики Советской России. Этот регион рассматривался Москвой как источник валютных поступлений от экспорта леса и как поставщик топлива для Петрограда, поэтому намечалось «усиление вывоза из Карелии леса и дров». Экспорт леса должен был гарантировать средства для индустриализации самой Карелии.

В постановлениях СНК РСФСР от 26 апреля 1921 г., 27 апреля 1922 г., 2 февраля 1923 г. и 3 августа 1923 г. определялись источники средств, необходимых для выполнения намеченных хозяйственных планов. Карельская Трудовая Коммуна освобождалась на три года от участия в общегосударственных расходах. Все доходы от развития промышленности и торговли должны были идти на развитие местной экономики. Москва предоставила Карелии также право использования и продажи за границей 25% экспортного леса, заготовленного на ее территории. На полученные от продажи этого леса средства КТК могла самостоятельно закупать продовольствие и необходимые товары за границей. Только с 1923/24 хозяйственного года карельский бюджет стал включаться в федеральный бюджет. При этом Карелия сохраняла ряд бюджетных преимуществ. Согласно постановлениям СНК СССР от 25 июля 1924 г., 13 февраля 1925 г. в доходную часть бюджета КАССР включались государственные прямые и косвенные налоги, акцизы и таможенные пошлины, собираемые на территории республики, доходы от государственного имущества (за исключением Мурманской железной дороги). Поскольку бюджетные права Карелии регулировались нормативными актами, правительство республики ежегодно прикладывало большие усилия, чтобы продлевать их, и стремилось закрепить бюджетные права законодательно, прежде всего в Конституции.

Хозяйственная жизнь республики регулировалась Карельской конторой Госбанка, а также Карелкомбанком и Карсельхозбанком. Важнейшим направлением финансовой политики Карельского правительства стало формирование бездефицитного бюджета. Поскольку в бюджет республики шли почти все государственные доходы, извлекаемые на ее территории, задачу правительства Э. Гюллинг видел в том, чтобы «строить планы, хотя и рассчитывая на поддержку Союза, но строить их на основе тех средств, которые Карелия сама сумела до сих пор и сумеет в дальнейшем извлекать из своего народного хозяйства». В 1922 г. был составлен первый бюджет Карелии. К 1 июля стало ясно, что он провалился, поскольку не удалось получить намеченных доходов. Поэтому пришлось сокращать хозяйственные расходы, уменьшать зарплату совслужащих. Неурожай 1923 г., высокий уровень инфляции, незавершенность денежной реформы негативно сказались на бюджете 1923/24 г., который также был исполнен с дефицитом. Но уже в 1924/1925 бюджетном году, по данным правительства, доходы (7 031 500 руб.) несколько превысили расходы (6 560 700 руб.).

С финансовой точки зрения достаточно успешным для республики оказался 1925/26 хозяйственный год. В лесной промышленности были использованы недорубы прошлых лет, введена система торгов при продаже леса, погашена задолженность по внесению попенной платы. Кроме того, вновь возросли косвенные налоги. В итоге доходы Карелии увеличились на 70%. В середине 1920-х гг. Карелия, помимо финансирования своего хозяйства, уже участвовала в общегосударственных расходах, внося ежегодно в бюджет РСФСР 850 тыс. руб., и смогла рассчитаться за полученные из центра хлебные и денежные ссуды.

В середине 1920-х гг. более четверти доходов в бюджете Карелии составляли налоговые поступления, а в конце 1920-х гг. их удельный вес в бюджете республики повысился до 37-42%. При этом росла прежде всего доля косвенных налогов. В 1924/25 г. они составляли примерно треть, а в 1927/28 г. уже более половины всех налоговых поступлений. Главную роль среди косвенных налогов играли акцизы на табачные изделия, сахар, водку (ее продажа была разрешена в 1924 г.). О росте душевого потребления важнейших подакцизных товаров в годы нэпа свидетельствуют следующие данные. Если в 1924/25 г. на душу населения в Карелии продавалось 1,4 бутылки хлебного вина, то в 1927/28 г. — 9,2 бутылки, сахаропродуктов соответственно 3,7 и 12,5 кг, табачных изделий — 102 и 261 штука.

В 1921 г. размер продналога незначительно уступал в количественном отношении разверстке. В 1922 г. в Карелии был неурожай озимых хлебов, что сказалось на собираемости налога. Поступление продналога довольно успешно шло в Олонецком и Петрозаводском уездах, а в Повенецком уезде в октябре 1922 г. было собрано лишь 12% налога. На второй областной партконференции делегат Кондратьев (Повенецкий уком) жаловался: «Налоги на крестьян сыпятся как из рога изобилия». Продналог в Повенецком районе считают из расчета 30 пудов с десятины, вместе с помольным сбором это составляет 52 тыс. пудов: «Это слишком много. Это ошибка центра. Крестьяне сознают, что платить продналог надо, но столько уплатить они не в силах. Это вызывает некоторое недовольство».

В 1922 г. продналог был заменен единым натуральным налогом, которым облагалась не только сельскохозяйственная продукция, но и скот в крестьянском хозяйстве. В середине 1920-х гг. ставки налога снизились, он стал взиматься в денежной форме. Недоимки по сельхозналогу были незначительны и не превышали 3% собираемых сумм. В среднем на одно крестьянское хозяйство в Карелии сельхозналог составлял в 1924/25 г. 8 руб. 95 коп., а к 1928/29 г. он увеличился до 12 руб. 46 коп. Тяжесть налога сильно зависела от того, к какой социальной группе принадлежало хозяйство. В конце нэпа бедняцкие хозяйства в Карелии платили 1 руб. 20 коп, а кулацкие — 125 руб. 20 коп. Не имевшие рабочего скота крестьяне платили налог в 3-4 раза меньше, чем те, кто владел лошадью. Государство устанавливало максимальные налоговые льготы маломощным хозяйствам и тем самым заручалось политической поддержкой бедняцких слоев деревни, видевших в советской власти своего защитника.

Основное налоговое бремя легло на зажиточные слои деревни. Чрезмерный налоговый пресс сдерживал накопление капитала в крепких хозяйствах, не давал в полную меру развернуться предпринимательству. «Налог из года в год повышается, становится тяжелым, — жаловались олонецкие крестьяне. — При таком положении не только не укрепишь свое хозяйство, но и удержать его будет трудно». С досады у крестьян вырывалось: «Хорошо только лентяям». Конечно, большинство крестьян, перебивавшихся в нужде, лентяями не были, наоборот, трудились, не покладая рук, чтобы прокормить себя и малых детей. Но правда и то, что весьма относительное благополучие крепких хозяев основывалось на многолетней работе в поте лица, на собственной предприимчивости и хозяйской сметке. Получалось, что государство душило налогами тех, за счет кого, в первую очередь, кормились города и армия.