Чтение онлайн

В ходе строительства первоначальная стоимость ГЭС увеличилась более, чем в 2 раза, стоимость бумажной фабрики — в 3,5 раза. Резкое удорожание работ по Кондострою вызвало тревогу ВСНХ: смогут ли в обозримом будущем окупиться вложенные средства, будет ли фабрика рентабельной? Среди некоторых специалистов ВСНХ выдвигались даже идеи о том, чтобы строительство приостановить, закупленное оборудование отправить на Балахнинский бумажный комбинат, а в Кондопоге открыть картонную фабрику. В мае 1928 г. научно-технический совет бумажной промышленности трижды обсуждал вопрос о стоимости и рентабельности возводившегося в Карелии предприятия и пришел к заключению, что валютные вложения в размере 1млн 150 тыс. долларов вернутся государству менее чем через год успешной работы фабрики, при этом валютные расходы на импорт бумаги сократятся, население Кондопожского района получит постоянную работу, возрастет грузооборот Мурманской железной дороги. Эти и другие аргументы позволили признать вложение государственных средств в строительство Кондопожского комбината целесообразным.

Вместе с тем во второй половине 1920-х гг. обозначились проблемы, которые предстояло решать незамедлительно. Себестоимость гидроэнергии оказалась намного выше, чем предполагалось по проекту. В регионе не было в то время достаточного числа промышленных предприятий, которые могла обслуживать гидроэлектростанция (бумажная фабрика имела свое паросиловое хозяйство и не потребляла гидроэнергию). Кондопожская бумага оказалась дороже производившейся на аналогичных предприятиях СССР. Для решения многих проблем требовалось дальнейшее промышленное освоение региона: следовало отказаться от привозной целлюлозы, построив свой целлюлозный завод, увеличить производственные мощности ГЭС и фабрики, повысить квалификацию рабочих.

В январе 1929 г. первая очередь Кондопожской гидроэлектростанции вступила в строй. На открытие ГЭС приехали делегаты VIII Всекарельского съезда Советов, представители районов республики. В июне 1929 г. первую продукцию дала Кондопожская бумажная фабрика — это был праздник всей Карелии. Ввод в строй ГЭС и бумажной фабрики в Кондопоге дал мощный импульс дальнейшей индустриализации края.

Достаточно сложно складывалась в годы нэпа судьба старейшего промышленного предприятия края — Онежского завода. После завершения Первой мировой войны впервые за свою долгую историю заводу пришлось осваивать преимущественно гражданскую продукцию. Конверсия производства проходила очень сложно. В начале нэпа вставал вопрос о полном закрытии завода, поскольку не было заказов. С 21 июня по 12 сентября 1921 г. производство полностью остановилось, однако окончательного закрытия завода удалось избежать. На это не решились прежде всего по политическим соображениям. В случае закрытия завода более тысячи рабочих, в том числе высокой квалификации, стали бы безработными, что подорвало бы престиж рабоче-крестьянской власти и вызвало тяжелые социальные последствия. Кроме того, за военные годы на заводе скопились большие запасы сырья, их должно было хватить до середины 1920-х гг.

С октября 1922 г. Онежский завод перешел на хозяйственный расчет. Осенью 1923 г. во время промышленного кризиса на Онегзаводе обострилась проблема получения денег за произведенную продукцию. Финансовое положение предприятия стало катастрофическим. Администрация непрерывно вела поиск госзаказов. Завод стал проводить ремонт паровозов и вагонов, но эти работы шли с бесконечными перебоями, поскольку Мурманская железная дорога, испытывавшая финансовые затруднения, плохо рассчитывалась за выполненные заказы. Долги железной дороги заводу росли. Началось сокращение штатов, из 1200 заводских рабочих 300 человек были уволены. В ЦИК АКССР вновь рассматривался вопрос о полном закрытии Онегзавода как убыточного предприятия. Однако крайних мер удалось избежать и на сей раз.

Были отремонтированы металлургический и прокатный цехи. После семилетнего перерыва возобновилось мартеновское производство. Завод выпускал чугунное и медное литье, лодочные моторы, насосы и др. В 1925 г. Онежский завод начал производство дорожных машин (грейдеров). Постепенно их выпуск расширялся, завод планировал свою основную специализацию связать именно с дорожными машинами, поскольку в России их больше нигде не выпускалось, а дорожная техника пользовалась спросом на рынке. В 1925/26 г. Онежский завод и Ленинградский литейный механический завод (Петрозавод), обрабатывающий полуфабрикаты, выпускаемые Онегзаводом, были объединены в Онегтрест. Численность рабочих Онегзавода в 1927 г. составляла 1000 человек. Завод, не имея средств на серьезную модернизацию, доказал свою жизнеспособность, сохранил свой потенциал для будущего развития. Это стало главным достижением онежцев в годы нэпа.

Ведущее место в экономике Карелии, как и прежде, занимала лесная промышленность. Объем лесозаготовок значительно превышал довоенный уровень. К началу первой пятилетки в Карелии заготавливалось около 4 млн кубометров древесины. Прирост произошел главным образом за счет заготовки деловой древесины, что было связано с развитием в крае лесоэкспорта и лесопильной промышленности.

Постепенно сокращалось число лесозаготовительных организаций, но они становились более мощными: если в 1924 г. заготовкой древесины в крае занимались 14 ведомств и организаций, то в 1928 г. только четыре. В 1921 г. был создан российский трест «Северолес», который получил в эксплуатацию леса и лесозаводы Кемского уезда, выделенные в особый Карельский подрайон треста, подотчетный карельским хозяйственным органам. Трест «Севзаплес» вел заготовку древесины на северо-восточном побережье Онежского озера — в Повенецком и Пудожском уездах. Большинство заготовленной им древесины отправлялось для распиловки на ленинградские заводы. «Желлес» работал на территории, отведенной Мурманской железной дороге, заготавливая 28% всей древесины. В 1922 г. был создан трест «Кареллес», проводивший заготовку леса в районах, тяготеющих к Онежскому и Ладожскому озерам. В 1925 г. в состав треста вошла Беломорская группа заводов, до того времени входившая в трест «Северолес». В 1928 г. на долю «Кареллеса» приходилось 45,1% всей заготовленной в республике древесины. «Кареллес» становился одним из самых крупных лесотрестов СССР.

Зимой 1927/28 г. лесозаготовительные предприятия республики впервые приступили к созданию собственных конных обозов, получили большое количество усовершенствованных саней типа «панкореги». Началось строительство первых ледяных поливных дорог. На вывозке леса появились первые тракторы. Однако преобладающим оставался ручной труд.

Быстрый рост лесозаготовок в регионе с низкой плотностью населения обострил проблему обеспечения производства рабочей силой. Значительная часть рабочих прибывала на заготовку и сплав леса из-за пределов Карелии. В лесозаготовительный сезон 1927/28 г. в среднем ежедневно в лесу трудилось около 30 тыс. человек, из них более 10 тыс. приезжих. На лесозаготовках использовалось 16,5 тыс. лошадей, из них 6,5 тыс., доставленных из-за пределов Карелии. На вербовку, оплату дорожных расходов, устройство сезонников уходили немалые средства. Кроме того, многие из приехавших не были приспособлены к жизни на севере, работали с низкой производительностью.

Около трех четвертей всей валовой продукции промышленности Карелии в 1920-е гг. давала лесопильная промышленность. Начатые в 1922/23 г. работы по переоборудованию лесопильных заводов особенно широко развернулись в 1926/27 г. К этому времени были ликвидированы 11 небольших заводов, построенных до революции и расположенных далеко от запасов сырья и транспортных путей. Взамен ликвидированных в 1924-1928 гг. были построены 5 новых заводов, в том числе три завода — управлением Мурманской железной дороги: на ст. Медвежья Гора (1924 г.), в Майгубе (1925 г.), около ст. Кандалакша (1926 г.) и два — трестом «Кареллес»: в с. Ильинском (1927 г.) и в Петрозаводске на месте старого Лососинского лесозавода — Лососинский деревообрабатывающий комбинат (1928 г.). Все они были оснащены быстроходными рамами новейших систем. В начале первой пятилетки в Карелии работали 15 лесозаводов, на которых действовало 65 лесопильных рам. Производительность их была значительно выше довоенного уровня.

Две трети пилопродукции, выпускаемой в Карелии, поступало на внешний рынок. Основным внешнеэкономическим партнером оставалась Великобритания. Однако цены на лес на мировом рынке в 1920-е гг. снизились, тогда как себестоимость карельских пиломатериалов оставалась высокой. Предприятия несли убытки: в 1925/26 г. убыток от каждого вывезенного за рубеж стандарта пиломатериалов составил по тресту «Кареллес» 38 руб. 35 коп. «Кареллес» не имел самостоятельности в ведении внешнеторговых операций. В 1926 г. всесоюзное лесоэкспортное объединение «Экспортлес» заключило с трестом соглашение, по которому «Кареллес» не имел права продавать какие-либо экспортные материалы для реализации на внешнем рынке помимо «Экспортлеса». Отношения между партнерами были довольно напряженными, так как экспортные задания наращивались без учета экономических возможностей треста и интересов республики. Только вмешательство ВСНХ помогало гасить периодически возникавшие конфликты.

В 1920-е гг. получили развитие новые отрасли экономики. До революции горной промышленности в Карелии не существовало, если не считать периодических работ по добыванию мрамора и порфира для нужд Петербурга. Начало создания горной промышленности относится к 1922 г., когда СНХ Карелии организовал работы по добыванию полевого шпата, кварца и слюды на севере Карелии. К концу нэпа Чупинские горные разработки обеспечивали 80% потребностей силикатной промышленности СССР в шпате и кварце. Прежде это сырье приходилось закупать за границей. Добываемая на севере Карелии слюда обрабатывалась в специальных мастерских в Ленинграде. В марте 1929 г. мастерские были переведены в Петрозаводск, чтобы снизить себестоимость продукции. В Сегозерском районе у д. Листьегуба велась разработка талькохлоритового сланца (горшечного камня), из которого изготовлялись изоляционные материалы для электротехнической промышленности.